Важнее всего на свете

Тройняшкам кажется, что время стремительно ускоряет свой бег, приближая экзамены и заставляя сидеть над учебниками дольше положенного. Кенсу не волнуется – он один из лучших учеников, а вот Бекхен и Сехун в панике штурмуют библиотеку и интернет, составляя конспекты и подчищая хвосты в виде докладов и эссе. С учетом выполнения младшим братишкой домашних заданий и некоторых дополнительных работ, у них все равно уйма дел, касающихся учебы. Минсок сочувствует детям, и каждый день готовит им, относя в комнаты и наводя там порядок, пока сыновья пыхтят над книгами. Чондэ же ворчит, что нужно все делать вовремя во избежание таких вот проблем. Кажется, нервы сдают у всех вокруг, не только у братьев Ким. Средства массовой информации призывают взрослых помочь школьникам в подготовке к экзаменам, и каждый день ведут отсчет до этого события. Создается ощущение, что вся общественная жизнь словно замерла в предвкушении. Бекхен капризничает, нежась в объятиях СоЫна в перерывах между занятиями, позволяя себе побыть слабым. Альфа понимает, с чем связано поведение младшего, поэтому только улыбается и кормит омежку сладостями (а тот с тоской припоминает отданные Кенсу карманные деньги), целуя украдкой и переплетая пальцы. Ким млеет, утыкаясь носиком в такое не по годам сильное плечо парня, расслабляясь и втягивая приятный запах альфы. В такие моменты он хочет остановить течение времени и наслаждаться моментом вечно, радуясь в душе, что собственный аромат еще не проявился (почему-то омегу пугает возможность «стать взрослым»). Сехун изо дня в день мрачно наблюдает за старшим братом, прячась от мира за включенной на плеере через наушники музыкой, при этом создавая видимость рассматривания школьного двора. Лишенный душевной подпитки от чтения любовных романов, не имея времени и возможности продолжать сочинять собственные истории, подросток ходит хмурый, сдвинув брови, и неохотно идет на контакт с окружающими. Кенсу же, в отличие от хенов, бодр и энергичен, улыбаясь на шутки Енмина, с которым сдружился еще больше на фоне вместе выполняемой работы. Оба – гордость класса, и совершенно не паникуют над грядущим «адом», уверенные в своих силах. «В конце концов, это же не выпускной экзамен», – резонно замечает Кенни на жалобы братьев. – «Кому сейчас тяжело, так это Чонину, тупицы, но он же не ноет». К слову, Су даже благодарен всеобщей истерии: она отвлекла внимание Чхве Минсу от омеги. Нет, конечно, безумно приятно было получать письма и подарочки в виде сладостей, но не может же это продолжаться вечно? Когда-то придется отвечать на чувства четким «Да» или «Нет», а Кенсу еще не готов. Поэтому облегченно вздыхает и ходит в гости к Енмину (и никому не признается даже под пытками, что преимущественно ради возможности увидеть Чонина). Бедняжка не понимает, что друг давно раскусил невинного (ни разу не целованного!) младшего, и потихоньку хихикает над смущающимся за семейными обедами-ужинами омегой. Теперь они оба периодически ночуют друг у друга, секретничая и занимаясь. Именно Кенсу Енмин первому рассказал о своих чувствах к соседу-альфе, и только потом Беку и Хуну. Этот импровизированный «девичник» пришлось разгонять Минсоку, для вида поворчавшему, а на деле вспоминающему проведенное с Тао время. *** – Я так устал, Син, – Минсок потирает переносицу, смотря на старшего. – Не сомневаюсь, – фыркнул омега, разливая по бокалам вино и моя фрукты. – Мне двоих оболтусов за глаза хватает, а у тебя трое, и все одного возраста! – Да, хватает с ними хлопот, – рыжик улыбается, делая глоток, – но я не про них. – Тогда о чем? – Исин наконец-то усаживается напротив. – До сих пор не могу смириться, – шепчет Минсок, выпивая в несколько глотков вино и протягивая бокал для новой порции. – Если мне так, то каково Чену? Я вижу, как он смотрит на детей, как хочет… Почему я достался ему таким, Син? Знаешь, сколько мечтал о том, чтобы вернуться в прошлое и все исправить? – Ты снова о старом? – вздыхает старший. – Вы любите друг друга, а это самое ценное. Если он хочет детей – дай их ему, зачем постоянно предохраняетесь? – В том то и дело, что нет, – слабо ухмыляется омега. – В нашем доме ты не найдешь ни одного презерватива! Я не могу иметь детей, не могу! А от Чондэ тем более! Это так больно, оказывается…и со временем ничего не проходит, только саднит и тянет, постоянно напоминая. – Ну, есть в этом и плюс, – помолчав и с состраданием смотря на склонившего голову друга, замечает Исин. – Не нужно прятать от детишек эти резиновые изделия. – Точно, – хмыкает рыжик, чокаясь со старшим. Оба залпом выпивают и сидят в молчании, обдумывая каждый свое. – Можешь развратничать с мужем, сколько хочешь, и каждый раз с узлом, – прикусив губу, произносит Исин, слегка краснея то ли от алкоголя, то ли от удивления на лице друга. – Ну а что? Мне такая роскошь не светит, лови момент. А дети – что дети? Они у тебя есть, и они ВАШИ. И если ты не перестанешь думать, что тройняшки неродные по крови Чену, то и он не сможет забыть. – Я боюсь, что когда-нибудь они узнают, – всхлипывает Минсок. – Что мне делать тогда? Как смотреть в глаза? – Мы в одной лодке, – китаец решительно убрал со стола вино, доставая из холодильника соджу. – Раз уж пошли такие разговоры…сообщим сначала, что дети и Мен спят у вас, да? А мы посекретничаем, можно иногда. – Не хочу в таком состоянии домой, – кивает младший, набирая мужа и сообщая о планах на вечер, получая его согласие. – И не надо, – рассеянно говорит Исин. – Ага, – рыжик смотрит на заставку телефона, где вся семья Ким в сборе, и улыбается в камеру. – Чонин? Забери Мина, Бекки, Хунни и Су из школы, отвези к дяде Чондэ, и оставайтесь там на ночь. Не возмущайся! Знаю об экзаменах, один вечер ничего не испортит. Что значит – мелочь? Поиграйте в активные игры, в конце концов! Все, я занят, братишки на тебе, отца я предупредил. – Восемнадцать, а ведет себя, как подросток, – хихикает Минсок. – Вырастет важным мужчиной. – Если бы, – кривит губы в улыбке Исин. – Пока у него еще ветер в голове и…сам понимаешь, что. – Конечно, – смеется рыжик. – Мне, наверное, повезло, что все дети омеги. – Не зарекайся, – вздыхает друг. – Вот вырастут, найдут пару… – Ой-ой, не пророчь! – машет руками младший. – Давай выпьем! Может, пиццу заказать и курочку, а? – Можно, – улыбается Исин, беря в руки телефон и пролистывая контакты. – У меня где-то есть номерок, вбил когда-то давно. Кто же знал, что пригодится? – Тогда с меня курица, – набирая номер с листовки, врученной сегодня каким-то молодым омегой, подмигивает рыжик. Заказы сделаны и, ожидая их, друзья хихикают над семейным фотоальбомом Кимов, вспоминая все моменты, когда были сделаны фото, и ностальгируя над чудесным временем, ушедшем с годами взросления детей. Минсок, как младший, плетется открывать курьеру, забирая еду и расплачиваясь. Сидя на полу в гостиной, омеги пьют, начиная задушевные разговоры, делясь проблемами и страхами. Они взрослые, но кто сказал, что в этом возрасте нельзя устраивать подобные «вечеринки»? *** Чонин хмурится, поджидая на выходе из школы брата и тройняшек. Когда толпа детей вываливается из дверей учебного заведения, альфа хмыкает, примечая знакомые макушки. Омеги старших классов, видя незнакомого красивого альфу, хихикают, периодически посматривая на него, надеясь привлечь внимание. Но Ким только сворачивает наушники, убирая их в карман, поднимая руку, обозначая свое присутствие для брата. – Хен! – Енмин виснет на шее старшего, стреляя глазками по сторонам: все ли видят? – Я тебе не канат, – отцепляет от себя омегу Чонин, но тут же оказывается оккупированным Сехуном, повторившим поступок друга. – Эй, Сехуннита… – Я не простил тебя за те слова, – хмыкает младший, прижимаясь сильней. – Это месть. – У меня парень есть, – когда Кенсу отдирает брата от альфы, скромно сообщает Бекхен, оправдываясь, что не приветствует Кима более пылко. – С мудаками не общаюсь, – задирает нос Су, отталкивая руку Чонина, тянущуюся с намерением растрепать волосы. – Ах ты, мелочь, – шипит Чонин, намереваясь поймать омежку, но тот проворно отвешивает старшему пинок и, смеясь, убегает к остановке, утаскивая за собой Бекхена. – Не обращай внимания, – советует Енмин. – Сегодня он с утра странный. – Просто ты ему не нравишься, хен, – пожимает плечами Сехун. – Но не обидишься же, правда? Честно говоря, ты и не в моем вкусе тоже. Судьба, – разводит руками младший. – Зачем приехал? – запоздало интересуется Енмин, уводя брата и друга следом за Кенсу. – Нянькой вашей буду, – хмурится альфа, освобождая локти от цепких ручонок омег. – В смысле? – останавливается Сехун. – Прямом, – отзывается Чонин, за воротник хватая мелкого и рывком заставляя идти впереди себя. – Но не ждите нежностей. – Заметно, – бурчит подросток, потирая шею. – Ох, и припомню я тебе… – Что? – А папа и аджосси где? – увиливает от ответа омега. – Зубы не заговаривай, – хмыкает Чонин. – Я все слышал. – Так где они? – подхватывает Енмин. – Дома у нас...ээээ… заняты чем-то важным. – Пьют, так бы сразу и сказал, – Кенсу хмыкает на недовольный взгляд старшего. – Мы не такие дети, чтобы не знать подобных вещей. – Один поклонник рейтинговых романов, другой на «ты» с алкоголем…что за малышня нынче? – Это кто… – Ты к нам с ночевкой, что ли? – перебивает Бекхена Сехун. – А где спать будешь? Я не пущу к себе в комнату! Иди к Кенни, у него самая большая! – Не буду я с ним спать, – краснеет младшенький, исподлобья смотря на брата. – Детский сад, – вздыхает альфа, подталкивая подопечных к подъехавшему автобусу. В итоге омеги молчали, обидевшись на Чонина за его слова, чем только подтвердили их. Старший улыбался, глядя на недовольные личики. Взгляд альфы скользил с одного подростка на другого, пока Чонин лениво размышлял о грядущих «несчастных» парах для этих мелких монстриков. Вздрогнув, заметив пристальный взгляд Кенсу, Ким неосознанно подвис на искривленных в ухмылке губках, между которыми изредка проскальзывал язычок. – Му-дак, – по слогам беззвучно произнес омега, смеясь над реакцией альфы, правильно прочитавшем послание. – Мелкая дрянь, – шипит Чонин, делая пару шагов и прижимая младшего к стене, наклоняясь и вглядываясь в глаза. Не выдержав, Кенсу первым зажмуривается, а затем отталкивает от себя старшего с неожиданной силой. Альфа больно ударяется спиной о поручень, но сдерживает маты, сжимая зубы и сверля мелкого злым взглядом. – И все? – разочарованно тянет Енмин. Чонин смотрит на брата, сидевшего, положив подбородок на спинку впереди стоящего сидения. В такой же позе расположились и Сехун с Бехеном, явно намереваясь наблюдать дальше. – Здесь тебе не цирк, – отзывается Ким, извиняясь перед остальными пассажирами. – Вы как парочка, – делает умозаключение всему происходящему Бекхен, рассматривая пальчики и зевая. – Фуууу, зачем я об этом подумал? Гадость! – Боже! – стонет тихо альфа, на мгновение прикрывая глаза. – Я сойду с вами с ума! Выходим! Быстро, быстро! – Мы где это? – недоуменно уточняет Сехун, осматриваясь. – Хееен, – тянет Енмин, протягивая ладонь, в которую Чонин со вздохом опускает купюры. – Оооо, – тройняшки, не думая, копируют жест друга и выжидающе смотрят на старшего. – Вам-то за что? – хмыкает тот. – За молчание, – Кенсу мило улыбается, пока братишки усиленно кивают (даже не зная, что к чему). – Я рассказал Су, – жалобно тянет в ответ на вопросительный взгляд Енмин. – Ты не говорил, что это секрет и от него тоже. – Я идиот, раз согласился на такое однажды, – альфа сует в ладошки омег деньги, и, отвернувшись, вставляет наушники, делая музыку погромче, дабы не слышать голосов подростков. – Малолетние шантажисты! – А за что? – рассматривая неожиданное богатство в виде пары тысяч, уточняет у друга Бекхен. – Хен занимается танцами, – хихикает тот, – но так как папочка панически боится, что Нинни увлечется ими, хен скрывает этот факт. – Правда? – заинтересованно говорит Сехун, закусывая губу и прикидывая, что можно попросить взамен неразглашения секрета. – Мы идем, или так и будем стоять? – недовольно хмурится Кенсу, смотря на стремительно удаляющегося альфу. – Без него нас не пропустят в здание, идиоты. – Танцы, – кивает сам себе Сехун, игнорируя удивленные взгляды братьев и Енмина. – Точно, танцы же! *** Чонин сдался спустя неделю, и довольный Се каждый понедельник и среду после школы мчался к альфе, внимательно вникая в объяснения и выполняя нужные упражнения. К великому разочарованию омеги, старший начал с растяжки и разучиванием шагов, связок. Сехун пыхтел, но выполнял задания, в мечтах представляя себя великим танцором. Подготовка к экзаменам теперь давалась тяжелее, но подросток упорно просиживал вечера за книгами, не желая быть посмешищем (вон, даже Бекки усиленно учится!) и разочаровывать папочек. Конечно, омега понимал, что результаты не нужны родителям так, как ему самому, но огорчать плохими отметками действительно не хотелось. Особенно о-папочку, после той ночевки у Исина ходившего задумчивым и потерянным. Пара недель тренировок – и Сехун, не выдерживая напряжения, каждый день запирается в ванной, плача от боли в мышцах и голове. Признаваться в слабости не хочется даже братьям, что говорить о родителях, поэтому парень страдает в одиночку, выплескивая эмоции равнодушным стенам. Бекхен и Кенсу подозрительно косятся на покрасневшие глаза, но молчат, предпочитая не влезать в клубок чужих переживаний: у самих полно. В день экзамена братья нервничают, и Минсоку с трудом удается усадить их завтракать. Чондэ, ради сыновей впервые за несколько лет приготовил их любимое блюдо, и сейчас наблюдал за взволнованными мордашками детей, вспоминая себя в их годы. – Все будет хорошо, – напутствует альфа на прощание, открывая дверцы автомобиля. – Удачи, мои солнышки, – расцеловывает щеки омегам Минсок, выходя из машины и вместе с мужем наблюдая за фигурами тройняшек, скрывшимися за дверями школы. – Эй, Минни, – зовет Чен, беря в ладони лицо мужа. – Меня обоняние не подводит? Пора отправлять детей в гости к дедушкам? – Ну, не здесь же говорить об этом, – смущается рыжик, прикусывая губу и обводя взглядом школьный двор. – Да, через три дня, – смотря в глаза пары, тихо, многообещающе. – Домой, – напрягся альфа, – у меня выходной, поэтому… – Угу, – согласился Минсок, не отпуская руки мужа и в последний раз оглянувшись на здание, в котором его дети сегодня сдают важный тест. Вернувшиеся спустя несколько часов тройняшки застали родителей за уборкой. Впрочем, это не помешало взрослым накормить сыновей и тщательно расспросить об экзамене. Ласково пригладив макушки младших, омега отправил их на диван, смотреть телевизор, поскольку в комнатах пока не прибрано. Подростки только кивнули на это предложение, прихватив с собой сок и фрукты. – Может, что-то другое? – вяло пробормотал Бекхен, лениво следя за героями драмы на телеэкране. – Давай, – апатично соглашается Кенсу, щелкая пультом и останавливаясь на развлекательном шоу. – Ммм? – Ага, – жует виноградинку Сехун, отвлекаясь на отца, прошедшего по коридору с одеялами в руках. – Э-э-это… – закашлявшись, омега указывает пальцем на дверной проем, в котором стоит Чондэ, вопросительно смотря на сына. – Ким Сехун! – раздается гневный вопль Минсока, и подростки подскакивают от неожиданности. – Ким Бекхен! Живо сюда! – …попал, – поникает Сехун, поднимаясь и медленно направляясь в свою комнату. Родитель стоит около кроватей, сдернув с них матрац и тем самым открывая обзор на пару рядов томиков в красочной обложке, так знакомых старшему омеге. – Что это? – уперев руки в бока, спрашивает Минсок у Бекки и Се, переводя взгляд с одного на другого. – Откуда они взялись здесь, позвольте узнать, молодые люди? – Придурки, – истерически смеется Кенсу, выглядывая из-за плеча хенов. – Вот про кого говорил Чонин! Лучше места не нашли, чтобы спрятать? – Нет! – взвизгивает Сехун, когда папочка просит отца выкинуть книги. – Не трогай! – выхватывая у альфы из рук свое сокровище и плача, прижимая томики к груди.