Важнее всего на свете

Song Ji Eun – Don't Look At Me Like That (Male version) - показалось, что подходит к главе, особенно к финальной ее части

Сехун бредет по аллее в парке, сунув руки в карманы и подпинывая редкие встреченные камешки. Каникулы начались паршиво: всю тщательно собранную коллекцию отобрали и куда-то отвезли, установили комендантский час (и что самое обидное, только для Се!), запретили ходить на танцы (да больно надо!), оставляют в городе вместо того, чтобы отправить к дедушкам в гости. – Чосси*! Юноша осматривается, слыша детский голосок. – Чосси, чосси, – лепечет пухлый малыш, цепляясь за джинсы Сехуна и смотря в лицо старшему, задрав голову. – Ди, ди**. – Не понял, – пробормотал омега, пытаясь отцепить от себя ребенка. – Дииии, – сердится тот, хмуря бровки. – Ну что тебе нужно? – сдается Сехун, присаживаясь около малыша на корточки. – Чосси! – радостно взвизгивает тот, наконец-то отпуская из захвата джинсы, но при этом хватая пальцы Кима и пытаясь утянуть взрослого за собой. Школьник, вздыхая, осматривается, ища родителей ребенка, но видит только спящего на пледе под деревом мужчину, рядом с которым стоит коляска. Догадываясь, что именно это отец малыша, Сехун делает шаг в сторону мужчины, но строгое «Чосси» заставляет простонать от досады и поддаться, направляясь туда, куда хочет ребенок. Его приводят к кустам, откуда слышится слабый шорох и тихое поскуливание. Малыш усаживается на землю, смотря на Сехуна и трогательно двигая нахмуренными бровками. – Самая неблагодарная работа достается старшим, – ворчит омега, опускаясь на колени, раздвигая куст и видя лежащего калачиком худого, дрожащего щенка. – Тшшшш, все хорошо, я не обижу, – тихо приговаривает Ким, пытаясь успокоить, когда животное затравленно смотрит и пытается отползти дальше. Парню приходится практически полностью влезть в куст, чтобы достать щенка. Теплый комочек дрожит сильней, прижимая ушки к голове и поджимая лапки. Сехун осторожно перехватывает животное, держа крепко, но бережно. Щемящее чувство нежности накатывает внезапно, заставляя глупо улыбаться и пальцем поглаживать спинку щенка. – Чосси, – ребенок смотрит строго, но одновременно просяще, смаргивая слезки с ресниц. – Умница, – хвалит Ким, присаживаясь на корточки и целуя малыша в лоб. – Пока! Омега направляется к выходу из парка, не оглядываясь, прижимая к груди щенка, слыша запоздалые рыдания и потихоньку затихающее «Чосси». Переступить порог страшно, но Сехун крепче обнимает животное, успевшее заснуть, и открывает дверь, надеясь прошмыгнуть в комнату незамеченным. – И что это? – крутящийся перед зеркалом Бекхен подозрительно всматривается в ношу на руках брата. – Щеночек!!! На радостный визг выходят все, а черный комочек вздрагивает, непроизвольно прижимаясь к источнику тепла и защиты. – Сехун, – вздыхает Минсок, качая головой и хмурясь. – Пожалуйста, папочка, – просит омега, смотря умоляюще. К нему присоединяются Бекхен и Кенсу, успевшие погладить животное. – Нет, – заявляет родитель. – Почему? – всхлипывают все трое. – Пожааааааалуйста! – Пусть остается, но ухаживать за ним будешь сам, Хунни, – улыбается Чондэ. – Справишься? – Да, – просиял подросток. – Спасибо, спасибо, спасибо! – Ура! – Бекхен тянет руки к щенку, но братишка отворачивается, пряча нового друга. – Он мой, – хмурится Се, насупившись. – Папа! – в поисках поддержки зовет Кенсу. – Сами разбирайтесь, – вздыхает Минсок, уходя. – Это собака Сехуна, – говорит Чен, когда трое пар глаз останавливаются на нем. – Но ты же разрешишь братьям помогать тебе и играть с щенком, Хунни? – Да, – бормочет вынужденный согласиться омега. – Ну вот и решили. Как назовешь его? – Чосси, – подумав немного, решил Сехун, вспомнив ребенка из парка. – Оригинально, – улыбается Чондэ. – Теперь бегом в ванную, мыть Чосси. Минсок выглядывает, когда дети дружно скрываются в ванной. Альфа разводит руками, видя сердитое лицо мужа. – Уж лучше собака, чем те книги. – Лучше книги, – вздыхает омега, обнимая супруга. – Иди помоги, иначе будет потоп. Обед практически готов, я позову. *** То, что мелкий перестал приходить на занятия и докучать своим вниманием, радовало Чонина. А узнав, что Кимы отправили детей к дедушкам, альфа был счастлив, не скрывая улыбки и заслужив подозрительный взгляд брата. Енмин, лишившись общества друга, не грустил: сосед решил приступить к решительным действиям и нанес визит родителям омеги, прося разрешения ухаживать. Ошарашенные Исин и Джунмен переглядывались, посматривая на красного от смущения сына, а гость «добил» фразой про истинность и самыми серьезными намерениями на будущее, получая долгожданное согласие. Видя счастливого братишку, Чонин подкалывал его пошлыми шуточками, отчего омега спускался к истинному с горящими от смущения щеками и обидой на хена, которая забывалась сразу после объятий пары. Наблюдая за ними, Чонин строго смотрел на того, кто собирался стать для брата мужем, и получал ответный твердый взгляд. Волнуясь за Енмина, альфа поневоле думал о том, что не всем везет настолько сильно. Наверное, родись он в другой семье, все было бы иначе, но он сын своих родителей, и это – огромное препятствие. Такое, что невозможно преодолеть себя и внутренние барьеры. Шутка ли – желать того, кто не только младше по возрасту, но и словно брат. Чонин вздыхает, проверяя почту и открывая мигающее сообщение от друга. Кенсу уехал, и это облегчение, но почему его отсутствие приносит большую боль, нежели редкие встречи? Омега сам не понимает, что связывает его с Чонином, но альфа видит тягу младшего, и на нее хочется ответить, но… Он словно брата видит перед собой каждый раз, стоит сущности проявить себя. Нянчить с малого возраста, «растить», чтобы потом касаться совсем иначе? Чонин мучился от противоречий и желаний. Кенсу казался чем-то недосягаемым, словно ангел, за которым можно наблюдать со стороны, но не сметь касаться. Мысль о том, чтобы поцеловать или обнять совсем не дружески первые секунды была привлекательна, а затем накатывало отвращение на себя. Инцест – вот что будет, если он выберет Кенсу. «Я поступил!», – друг прислал фотографию своего счастливого лица, продолжая изливать свои восторги в сообщениях. «Поздравляю», – Чонин улыбнулся, радуясь за парня. – «Значит, скоро уезжаешь?» «Через пару месяцев, нужно адаптироваться перед семестром. А как твои результаты?» «Пока ничего не известно», – альфа хмурится, смотря на письмо из университета с приглашением на подготовительные курсы. «Завтра вечеринка, приходи» «Обязательно! Алкоголь будет?» «Конечно, надо же отметить окончание школы! Настолько все плохо, да? Он уехал, я слышал» «Джесси!» «Ой, да брось! То, что мы с тобой встречались, дает мне право говорить, что хочу!» «Мне позвонить Юнсону?» «Сволочь ты, Чонин! Чтоб Кенсу тебе никогда не дал!» «Я не любитель инцеста, так что оставь свои пошлые мыслишки при себе» «Хм, посмотрим, как запоешь, когда он повзрослеет» «Я могу это уже не увидеть» «Что значит «можешь не увидеть»? Неужели?.. Так и знал, что ты поступил! Почему все приходится выпытывать?» «Это просто приглашение на курсы, ничего более» «Джесс» «Эй, ты обиделся?» «Отлично, надоела твоя болтовня. Если передумаешь – приходи на тренировку в той желтой футболке» *** Каникулы пролетели для тройняшек незаметно. Умудрившийся, благодаря появлению Чосси, уехать к дедушкам вместе с братьями Сехун успел завести поклонника, с которым пропадал целыми днями на улице, забирая щенка с собой. Бекхен, ходивший среди местных омег с видом «я Сеульский житель», хранил верность своему парню, отказываясь от различных предложений прогуляться и сам же страдая от одиночества после такого поведения. Кенсу, впервые на памяти братьев забывший об учебе, с энтузиазмом учился готовить, стоя на кухне в фартучке и с перемазанной мукой мордашкой. Каждый был занят делом, не забывая уделять внимания родственникам и слушать рассказы о детстве папочки. Звонки домой были строго лимитированы: горевшие желанием рассказать все-все, что произошло, дети первоначально тратили время на ссоры, нежели общение с родителями, поэтому дедушки сами установили очередность разговоров и следили, чтобы никто не нарушал регламент звонков. В день возвращения, как и положено, дети поплакали в объятиях дедушек, взяв с них обещание приехать в Сеул на Рождество. Минсок, пока муж загружал в машину вещи сыновей, разговаривал с родителями, слушая о проделках и достижениях своих сорванцов. Наконец, попрощавшись, все сели в автомобиль, выезжая домой. Стоило подросткам распластаться на кроватях в своих комнатах, приехало семейство Ким. Кенсу, взвизгнув, услышав голос Енмина, бросился обнимать друга. Смеясь такому энтузиазму, Исин и Джунмен получили свою дозу приветствий, рассматривая омег, замечая «Выросли-то как!». Из всех Кенсу проигнорировал только Чонина, отворачиваясь от протянутой руки и вздрагивая, когда чужая ладонь потрепала по волосам, после приглаживая пряди. После совместной трапезы дети сели на пол в углу гостиной, хихикая и шушукаясь. Рассказывая секреты, приобретенные за время разлуки, омеги посматривали на взрослых, понижая тон каждый раз, стоило поймать ответный взгляд. История Енмина потрясла тройняшек, и они стали выпытывать подробности. Покраснев, друг признался, что «обнимались и целовались, ничего больше, я еще несовершеннолетний». Сехун взволнованно слушал, кусая губы, Бекхен смеялся в кулачок, подначивая Енмина шуточками «а он круто целуется?» или «с языком пробовали?», Кенсу задумчиво рассматривал свои пальцы, опустив голову. Чонин сидел, бездумно смотря в телевизор и ловя краем уха разговоры старших с одной стороны и сплетни младших – с другой. Иногда взгляд соскальзывал с экрана на родителей, затем на брата и задерживался на Кенсу. Омега изменился. Теперь это не мелкое недоразумение, а постройневший и начавший «приобретать формы» подросток. Даже сейчас альфа мог сказать, что младший вырастет привлекательным, способным заполучить себе нескольких поклонников. Это тревожило разум и заставляло сладко сжиматься сердце в предчувствии чего-то…томительного и нежного. Кенсу смотрел исподлобья, не пряча стремительно краснеющих щек, и теребил пальчиками край рубашки. Осознав, что его застукали за разглядыванием чужого тела, Чонин улыбнулся омеге, но тот резко отвернулся, отвечая на вопрос Бехена и шутливо стукнув по плечу Енмина, поинтересовавшегося, почему тонсен так смущен. Неловкость. Ожидание. Волнение. Они заставляли ежиться Кенсу, раскатывать рукава рубашки и натягивать их, словно ему холодно, скрывая сжатые в кулачки пальцы. Альфа же ушел на кухню под предлогом выпить воды, и теперь стоял со стаканом в руке, опираясь о холодильник. – Чонин! Голос отца заставил вернуться обратно в комнату, вопросительно смотря на родителей. – Милый, сходи с Кенсу выгулять Чосси, – улыбается Исин. – Аджосси, я же говорил, что могу… – начинает говорить омега, хмурясь. – Су, уже вечер, опасно одному, – Минсок солидарен с другом, их мужья кивают, строго смотря на младшего альфу. – Хорошо, – сдается Чонин. – Чосси, Чосси, – зовет Сехун, который рад хоть на один день сложить с себя обязанности по уходу за щенком. – Дедушка сказал, что он волкодав, – заявляет он, вспомнив. – Что? – смеются присутствующие. – Чосси не простой дворняжка, – краснеет Хунни. – Он породистый. Дедушка сказал, волкодав. – Хммм, – Чондэ и Джунмен подзывают пса к себе, осматривая и прицепляя поводок. – Вот так сюрприз. – Не больше часа, Чонин, – напоминает Минсок, провожая детей. – Я помню, па, – вздыхает Кенсу. – И уже не малыш, не говори такое перед…посторонними. Не дожидаясь ответных слов родителя, омега тянет за собой щенка, спускаясь по лестнице и выходя на улицу. Чосси радостно бегает, преданно заглядывая в лицо хозяина, и лает, завидев кошку. – Куда ты хотел сходить? – догоняет альфа, вышагивая рядом и с усмешкой наблюдая за счастьем животного. – Тут парк рядом, – тихо отвечает подросток, крепче сжимая в пальчиках поводок. – Пойдем в парк, – юноша смотрит на омегу, и, протянув руку, треплет мягкие пряди волос. – Мы разве с тобой…а, неважно. Кенсу смотрит в спину старшего, непроизвольно выпуская из рук поводок. Чосси, почувствовав ослабление хватки, делает рывок вперед, срываясь на бег и с радостным лаем несется вперед. Ругаясь на щенка, омега бежит следом, обгоняя Чонина и успев крикнуть «Помогай!». Отловили волкодава уже в парке. Лежа на траве, он вилял хвостом, смотря на запыхавшихся парней и покорно ожидая, когда они подойдут. Омега со вздохом умостился рядом, перебирая шерсть и выговаривая щенку все, что думал о его поведении. Тот только шевелил ушами, положив голову на колени хозяину. Альфа же уселся на скамью, откидываясь на ее спинку. Спустя время Кенсу уже вовсю хохотал, играя с Чосси и заставляя того приносить палку снова и снова. Чонин, видя улыбку омеги, не мог сдержать свою. На какой-то миг, забывшись, он любовался парнем, исследуя взглядом тонкие руки, худое тело, пухлые губы и большие глаза, смотревшие в ответ нечитаемым взглядом. Юноша смотрел, как омега в очередной раз бросает палку, и направляется к нему. Чужие ладошки берут в захват лицо альфы, а сводящие с ума губы приникают в робком, неумелом поцелуе, не пытаясь углубить его, а только прижимаясь губами к губам. Чонин отталкивает парня, мысленно ругаясь и паникуя. Сердце бешено стучит, в висках пульсирует, а руки дрожат. Ладонь накрывает рот, смазывая невидимый след этого поцелуя, словно не веря, что он случился. Но какие мягкие губы у омеги… Кенсу отступает на несколько шагов, замечая жест старшего, и его лицо некрасиво кривится в попытке сдержать слезы. Когда не удается, школьник закрывает локтем глаза, словно прячась от мира, убегая по дорожке, срывающимся голосом зовя за собой собаку. Первый поцелуй, о котором так мечтал Су, хоть и случился именно с Чонином, но принес только боль и горечь, оседающую на дне влюбленного сердца тяжелым осадком. *** Утро принесло с собой неожиданного гостя – Исин, плача, обнимал Минсока, рассказывая о решении старшего сына уехать в Америку и поступать в университет на хореографический факультет. – Он занимался танцами, он тайком от меня занимался танцами! – В этом нет ничего страшного, – осторожно говорит рыжий омега, протягивая стакан с водой другу. Старший прячет лицо в ладони, забираясь, как маленький, с ногами на диван и упираясь локтями в колени. – Его отец учился на курс старше меня, – глухо говорит Ким. – Никому и никогда я не рассказывал о своих подозрениях по поводу возможного биологического отца Чонина. Но видя эту тягу к музыке, врожденную пластику… Сомнения с каждым годом отпадали, особенно после младшей школы. – Только в этом причина? – Танцы – это не только красота движения, Мин. Это адский труд каждый день, если занимаешься профессионально. Это бесконечные травмы и жизнь в ритме, без оглядки на семью. Это одиночество… – Почему сразу так? – Минсок приобнял друга, успокаивая. – Может, он перегорит со временем и найдет что-то другое, чему посвятит жизнь. – Чонин похож на него, – шепчет Исин, – так похож со временем. Я боюсь, что судьба СоЫна повторится в моем ребенке, так боюсь. Как отпустить сына от себя? Ему только восемнадцать! Что он будет делать один в незнакомой стране? Мое сердце не выдержит… – Глупости, – вздыхает Минсок и поворачивает голову к дверному проему, в котором стоят Кенсу и Бекхен. – Идите на кухню, завтрак на столе, мы с дядей Сином сейчас подойдем. – Чонин уезжает? – растерянно переспрашивает Су, получая кивок старших омег. – Ну и пусть валит, – шепотом, со злостью, отчего Бекки вздрогнул, изумленно взглянув на брата. Вытерпев завтрак и отпросившись у папочки прогуляться, младший из тройняшек торопится к месту тренировок Чонина, предварительно выяснив адрес у Хунни, и в волнении топчется у дверей, всматриваясь в каждого выходящего. – Кенсу? – удивляется альфа, заприметив невысокую фигурку и направляясь к омеге. После вчерашнего инцидента неловкость сковывает движения, поэтому юноша ерошит волосы в попытке скрыть смущение и растерянность. – Что ты здесь делаешь? – Правда? Ты…Америка? – Отец был у вас? – хмурится Чонин. – Допустим, правда, что тогда? – Аджосси сказал, ты решил вчера… – Да. – Почему? – Я люблю танцы. – Но ведь это не причина, – Кенсу робко поднимает взгляд, смотря в лицо альфы. – Ты так поступил из-за меня? – Ты причем? – грубо и резко. – Тот поцелуй… – Не льсти себе, – оттаскивает за локоть младшего в сторону Чонин, толкая на скамью и нависая сверху, упираясь ладонями по бокам от желанного тела. – То касание даже поцелуем сложно назвать. Ты бы потренировался, прежде чем соблазнять кого-то. – Не соблазнял! – опускает голову омега, не выдерживая взгляда старшего. – Что плохого, если ты нравишься мне? Может, я хотел первый раз ощутить это с тобой! – Это со мной? – шипит альфа. – Ты себя видел в зеркало? – Я стану красивей, – первая слезинка скатывается по щеке, и Кенсу сердито смахивает ее рукавом. – Я буду самым лучшим! Готовить все, что нравится тебе, встречать тебя с работы, быть рядом каждый день! Тебе не будет противно быть со мной, когда буду красивым! – Ты несовершеннолетний, – крепко взяв чужой подбородок пальцами и с силой приподняв голову, заглядывая в блестевшие от слез глаза, – ты, черт возьми, еще ребенок, а я не педофил! Все распланировал вплоть до детей, да? Моя омега решила добиться меня, кому расскажи не поверят! Не будет этого, Кенни! Я видел тебя, лежащим в колыбельке, менял тебе подгузники, воспитывал тебя! Для меня ты как Енмин, просто брат, поэтому забудь все мысли о «долго и счастливо», я не сторонник инцеста! Понял? – пальцы сжались чуть крепче. – Твой омега? – выдохнул младший, с шоком наблюдая за мелькнувшей в глазах напротив панике. – Ты поэтому…Нет! Нет! НЕТ! – отталкивая альфу с неожиданной силой. – Что с тобой? – А ты не понимаешь? – кричит подросток, не обращая внимания на проходящих мимо людей. – Как я могу быть теперь спокоен? Что мне делать теперь? Инцест? Педофил? Ты идиот, Чонин! Мы не родственники! И взгляни на Енмина – его альфа даже старше, чем ты, но это не помешало! – У них другая…. – Молчи! – зажимая уши ладошками и рыдая. – Не ищи оправданий! Почему нельзя? Почему не можем быть вместе? Ты сам не хочешь, да? Тебе противно видеть меня, поэтому решил уехать? Ну и отлично – прячься в своей Америке, Чонин, и не смей возвращаться! Не хочу видеть тебя, не хочу слышать о тебе! И только посмей сказать кому-то, что мы истинные! Я найду другого альфу, найду! Кенсу присаживается на корточки, опуская голову, рыдая громко, надрывно, горько. Сердце и разум не могут понять и принять решения пары, и вчерашняя сцена теперь предстает в совершенно новом свете, доказывая равнодушие альфы к своему истинному, его неприятие младшего. «Ненавижу», – шепчет омега, не видя, как меняется в лице Чонин, услышав это, и как уходит, не оглядываясь. *** Провожать Чонина поехали оба семейства. В машине до аэропорта Бекки и Сехун распевали песни, которым иногда вторили Минсок и Чондэ, Кенсу же смотрел в окно, хмурясь и скрестив на груди руки. Он не хотел, чтобы ЕГО альфа уезжал, но не мог помешать этому событию. Тем более, подросток знал, из-за чего старший принял решение уехать. «Сбежать», – упрямо твердил внутренний голос. Когда все по второму разу успели обнять юношу и пожелать успешной учебы (а Исин с Минсоком вообще всплакнули), братья вытолкнули вперед Кенсу, до этого успешно прятавшегося за спинами взрослых. «Предатели», – возмутился младший из тройняшек, мимикой обещая смерть хенам. – До встречи, Кенсу-я, – Чонин не старался обнять, что обидело омегу, а просто протягивал руку и улыбался: натянуто, ради приличия. – СУКА! – громогласно объявил Кенсу, давая выход своей обиде и злости, пнув альфу куда придется и отбегая к отцу, отвернувшись от своей пары. – Кенсу! – пораженно выдохнули старшие омеги, в то время как альфы переглядывались, а братья хихикали. – Все нормально, – успокоил Чонин. – У нас всегда так, забыли? – Пора прекратить это, – Исин вздохнул. – Может, вы видитесь последний раз, а последними словами будут подобные. Нехорошо. Да и ты – сам же говорил, что скорей всего не вернешься.... – Папа... – Чонин замолчал, видя побледневшее лицо своей пары, когда Кенсу медленно обернулся обратно. Слова «Не смей возвращаться», сказанные в порыве злости, сейчас ранили обоих. – Чонин, где пропал? Не слышишь, нас уже вызывают! Милый, пойдем скорей, нельзя опаздывать! – на шее альфы повис стройный омега среднего роста, улыбаясь и чмокая Чонина в губы. Альфа молчал, не отвечая на поцелуй (и раскаивающийся в эти мгновения, что попросил Джесси подыграть), позволяя утаскивать себя за стеклянные двери под всхлипы папы и ободряющие выкрики мелких. Но взгляд не отрывался от Кенсу, который смотрел исподлобья, все еще бледный. За мгновение до того, как двери сомкнулись, Чонин уловил запах – самый желанный, самый любимый, появления которого ждал и опасался одновременно. Альфа, не в силах противиться этому зову природы, рванулся из рук друга обратно – туда, где, плача и не скрывая этого, стоял ЕГО омега. Но Кенсу, увидев этот порыв, только ухмыльнулся, выставляя средний палец в сторону истинного, твердым шагом направляясь к выходу, не слушая крики родителей. *Чосси - сокращенное ребенком "Аджосси" **Ди - сокращенное ребенком "Иди"