Важнее всего на свете

– Пусти! – Кенсу вжимается в кровать, с испугом смотря на альфу. – Неа, – улыбается тот, склоняя голову еще ниже, сокращая расстояние между лицами. – Пусти, – жалобно, – у меня альфа есть… – Как некрасиво лгать, – хмыкает Лухань. – Вот! – с трудом омеге удается выпростать руку и продемонстрировать снимок. – Больше на семейное фото походит, – хихикает альфа, забирая фотографию и отбрасывая ее в сторону. – Эй! – возмущается Кенсу и инстинктивно тянется за снимком, потому потеряв бдительность. – Могу поспорить, ты даже не целовался, – Лухань фиксирует руки омеги и практически ложится на него, улыбаясь. – Попробуем разок? – Не… – отказ заглушается чужими губами, неожиданно горячими и влажными, отчего сердце-предатель сбивается с ритма. Испугавшись ощущений, Кенсу брыкается, стараясь оттолкнуть старшего, избежать этого, по сути, целомудренного поцелуя. Все происходящее кажется омеге неправильным и порочным, отчего слезы выступают в уголках глаз, а сердечко заходится в бешеном ритме. – Отпусти его, малолетний кобелина! – визжит Ен Мин, прибегая на шум и помогая другу, ударяя по голове альфы книгой. – Ай! – Лухань всей массой падает на Кенсу, подняться не дают новые удары, уже по спине и рукам. – Господи, да отцепись ты! – Что за шум? – в комнате появляется Исин, с изумлением рассматривая представшую перед глазами картину. – Это не то, о чем вы подумали, аджосси, – плачет Кенсу, понимая: он дискредитирован в глазах будущего свекра. – Этот извращенец чуть не изнасиловал Су! – верещит одновременно с другом Ен Мин, не забывая отвесить пинка вставшему с кровати альфе. – Лухань, – строгий голос и осуждение в глазах. – Спускайся вниз, немедленно. – Да, – кивнув, парень быстро вышел. – Кенни, милый, иди в комнату Мина, я принесу туда покушать, – обнимает омегу мужчина. – Не переживай, мы разберемся, ты не виноват ни в чем. *** Бекхен спешит на свидание, улыбаясь радужным мыслям и предвкушая встречу с Со Ыном. Омега шепотом напевает песенку из заставки к любимому мультфильму, который третий день подряд смотрит расстроенный Су. «Подумаешь», – фыркает мысленно Бекки, – «Ну поцеловал альфа, с кем не бывает? Или хранил свой первый поцелуй для этого Чонина?». Омега хихикает, не обращая внимания на окружающих, и мысленно пытается представить брата и старшего альфу. «Фуууу», – губки кривятся. – «Мерзость! Лухань лучше, так зачем страдать? Надо было сразу надавать по рукам альфе, если не хотел флирта», – вспоминая попытку китайца обнять самого Бекхена, омега снова хихикает. – «Вот я же моментально съездил между ног, объясняя, что с ним сделает Со Ын. Но Кенни…хилый он, может научить паре приемов? У Ен Мина и у меня есть альфы, которые защитят, Се сам готов полапать, а вот Су… Или найти ему кого-нибудь? Сразу поймет же, умник, кто подстроил. Уговорить Мина помочь? Нееет, надо по-другому…». – Омо! – подросток еле успевает увернуться от проехавшего мимо на скейтборде омеги, но все же умудряется стукнуться коленкой об угол скамьи, тонко взвизгивая от боли и прыгая на одной ноге, растирая ушиб. – Ааааййй… – Осторожней, малыш, – мужчина, с которым Бекхен столкнулся, продолжая прыгать в попытках унять боль, придержал омегу, аккуратно отводя в сторону скамьи и усаживая на нее. – Простите, – влага скапливается в уголках глаз и на ресницах. – Все в порядке, – улыбается альфа, – не дергайся, – предупреждает, прежде чем извлекает из рюкзака тюбик с мазью и осторожно втирает ее в поврежденную коленку подростка. – Спасибо, аджосси, – шмыгает носом, но не плачет Бекхен. Наверное, стоило бы возмутиться и бежать прочь с криками «Домогаются!», но этот мужчина пах так знакомо и так притягательно, что омега даже немного наклонился вперед, втягивая носом аромат, тут же выпрямляясь: вкусно, но не так, как должно быть при встрече с истинной парой. И все же сердце гулко билось, словно празднуя долгожданную встречу, и заставляя румянец проступать на щеках, а дыханию слегка сбиться. – Готово, – альфа поднялся, потрепав подростка по макушке, смеясь от недовольного, но в то же время смущенного взгляда. – Как тебя зовут, малыш? – Ким Бекхен, – робко улыбается младший. – Но мне уже почти четырнадцать, так что я не малыш. – Мой сын твоего возраста, – смеется мужчина, – поэтому для меня ты ребенок. О, а вот и он, – кивок в сторону на подходящих омегу и альфу с енотом на плече. Бекхен рассматривает подростка напротив так же пристально, как и тот его. Но если альфа доволен, и расплывается в улыбке, принюхиваясь, то омега осторожно сползает со скамьи, намереваясь сбежать: толстый, рыжий мальчишка с кривыми зубами и держащий на руках енота не вызывал доверия, рождая в голове смутные ассоциации и воспоминания. – Мой омега, – счастливо выдыхает альфа, и Ким моментально вспоминает эпизод из прошлого, который он так старался забыть. – Не может быть! – шепчет подросток, с изумлением переводя взгляд со взрослых на этого парня, видя на лицах троих одинаковые счастливые улыбки. – Я Чанель, – хватает омегу за запястье рыжий. – Ты такой красивый! Как тебя зовут? Сколько лет? Почему тогда убежал? – Пусти! – верещит Бекхен, которого утаскивают в сторону кафе. – У меня есть альфа, отпусти! – Но мы пара, – обиженно заявляют в ответ, не думая ослаблять хватку. – Да ни за что моей парой не будет жирный и пахнущий потом альфа, – шипит Ким, пытаясь пнуть подростка по коленям или куда дотянется, но, на удивление, от ударов ловко уворачиваются. Понимая – еще немного, и пути назад не будет, – омега действует по наитию, подаваясь вперед и кусая Чанеля за торчащее ухо. Взвизгнув, тот разжимает пальцы, отпуская добычу на свободу, чем Бекхен успешно пользуется, убегая, но не забыв мстительно укусить еще и чужое запястье, когда альфа старается обратно поймать пару. – Папа, – тоскливо тянет Чанель, зажимая укус и смотря вслед омеге. – Ты обязательно встретишь его снова, – утешают родители, улыбаясь уголками губ. – В следующий раз он сам не захочет уходить от тебя, вот увидишь. Бекхен бы поспорил с этим утверждением, но, к счастью, он не слышал сказанных слов и не видел надежды в глазах альфы, не знал, что сегодняшняя встреча стала судьбоносной в их общей судьбе: Пак Чанель решил приложить все усилия для того, чтобы его омега им гордился, а не унижал. *** Сехун сидит, опираясь о подушки и читает книгу, тайком от папочки выпрошенную у омеги-студента из соседней палаты. С того памятного изъятия любовно собранной коллекции прошло не так много времени, поэтому подросток не хочет демонстрировать родителю «взрослую» книгу. Хотя этому тонкому изданию Сехунни не дал бы рейтинга выше «16+»: совершенно никаких подробностей, только поцелуи! Но обложка хороша, жаль, что обман. – Бред, – фыркает омега, перелистывая страницу. – Никакой интриги, скучно. – Любовными романчиками балуешься? – интересуется Тао, опускаясь на стул около кровати. – Так нечем заняться, – вздыхает Сехун. – Папочка обещал принести что-нибудь, но пока не приходил. – Поэтому пришел я, – мужчина улыбается. – Минсок повез Чосси к ветеринару. – Что с ним? – встрепенулся подросток. – Обычный осмотр и нужно сделать пару прививок, – Тао протягивает ребенку яблоко, которое успел за пару минут очистить от кожуры. – Ооооо…. – Вот в этом и отличие взрослых от детей, – хмыкает китаец. – Мы обязаны думать о многом и все успевать, вы же беззаботно проводите свои дни и смотрите на мир иначе. – Не знаю, что сказать, – признается Ким, вздыхая. – И не нужно, – Тао поправляет чужую челку, а затем пересаживается на кровать. – Повернись, – просит, начиная расчесывать Сехуну волосы, стоит тому послушаться и развернуться к старшему спиной. – Аджосси, – нерешительно начинает подросток. – Ммм? – Вы же покажете мне фотографию сына, да? – краснеет, но спрашивает Сехун, замирая, выпрямив спину. – Покажу, – обещает Ву, смотря, улыбаясь, на напряженные плечи омеги. – Могу даже подарить ее тебе. Но есть вариант получше. – Какой? – не выдержав, поворачивается Хунни, смотря в лицо китайцу. – Приезжай к нам на каникулы. Конечно, Кенсу и Бекхена я тоже пригласил. – А папочки? – И они тоже. – Хочу, – шепотом, блестя глазами, – очень-очень-очень хочу! Правда можно? А что папочка сказал? Чосси возьмем с собой? А на сколько поедем? – Стоп! – рассмеялся мужчина. – Сколько вопросов разом. Давай, ты их задашь папочке, когда он придет? Я не могу решать за него и Чондэ. – Вы самый лучший, аджосси! – Ты тоже чудо, – чмокает ребенка в лоб Тао. – Давай сюда книгу, Чондэ идет. Вместо этого лучше возьми, – копаясь в рюкзаке и извлекая планшет, – это. Подарок от меня. Там есть секретная папка, поищи, – шепотом, на ушко, улыбаясь вошедшему в палату другу. – А вот и папочка! – Привет! – альфа подозрительно косится на омег, хихикающих и слегка покрасневших. – Что тут у вас происходит? – Аджосси подарил мне планшет! – делится радостью сын. – У тебя сломана рука, как сможешь пользоваться? – Но вторая работает, – сияет улыбкой подросток. – И здесь хороший интернет! – Тао… – Родительский контроль настроил, – смеется над обеспокоенным лицом Чондэ китаец. – Аджосси! – возмущенно. – Ты все же еще не такой взрослый, чтобы бесконтрольно пользоваться интернетом, – поясняет омега, смотря на Сехуна и незаметно подмигивая. – Ооо, только сейчас вспомнил! Дай-ка сюда, – возвращая технику себе и что-то быстро набирая. – Добавил ссылку на свой блог, – улыбаясь. – Тебя Лухань ждет, – вздыхает Чондэ, – вместе с Ифанем. У вас самолет завтра, не забыл? – Помню, – отмахнулся Тао. – Просто зашел попрощаться с Хунни. – Вы уезжаете? – помимо воли слезки блестят в глазах подростка. – Уже? – Я буду ждать тебя летом, – обнимает младшего омега. – Обещай, что приедешь, хорошо? – Обещаю, – шмыгает носом Сехун. – Как же я рад познакомиться с вами, – китаец вздыхает, поднимаясь. – Определенно, все не зря. Пока, Хунни! Пиши мне, малыш, когда захочешь! – До свидания! – все же плачет омега, цепляясь за плечи обнявшего родителя, стоит Тао уйти. *** Луханю скучно в чужой стране. Опека друзей родителей душит практически также, как и чрезмерная забота папочки, с единственным отличием – мнение альфы принимают во внимание. Сыновья Кимов стали той отдушиной, которая была необходима подростку, воспитывавшемуся среди альф и не имеющего возможности часто видеть противоположный пол. Но гормоны в четырнадцать – вещь нешуточная, и им требуется выход. Тем более, когда такие симпатичные омеги в зоне досягаемости. И есть в их запахе что-то притягивающее, заставляющее рождаться чему-то древнему в душе, чему-то, что, в силу своих лет, маленький альфа не мог дать определение. Неудачи с Кенсу и Бекхеном не расстроили Луханя – он предвидел такой результат. Конечно, некая доля сожаления была, что скрывать, но она исчезла, стоило вспомнить запах третьего омеги, оставшийся на папочке после посещения того в больнице. Именно эта нотка заставляла темному «я» ворочаться в груди, желая увидеть обладателя аромата. Хунни… Так родитель назвал омегу, и радостно щебетал о приглашении погостить, о общих секретах и красоте парня. Определенно, все это наводило на мысль вести себя в школе идеально и заслужить летние каникулы, а потом… Что это «потом» значит, сам альфа не мог четко сформулировать. Просто все происходящее вдруг стало важным, немало потрепав нервы вечерами, когда Лу валялся на кровати и размышлял, анализируя. Когда заплаканный папочка вышел из больницы, Хань понял свои тревоги: банально не хотелось улетать, не увидев Хунни. Но как быть, если его от омеги отделяет целый персонал и толстые стены учреждения? Проследив за взглядами оборачивающегося родителя, альфа хмыкнул: всего-то третий этаж? План сформировался в голове за минуты, заставив улыбнуться и, разместившись в машине, притвориться уставшим. Вечером, улизнув от ругающихся родителей, чья ссора над сборами чемодана вполне ожидаема могла закончиться в спальне, предусмотрительно «забыв» телефон на прикроватной тумбе, Лухань вышел из отеля, останавливаясь на улице около дверей. Раскинув руки, в ощущении полной, в ближайшие несколько часов, свободы передвижений, альфа рассмеялся и, проигнорировав взгляды в свою сторону, направился в ближайший ресторан фастфуда, куда папочка еще с детства строго-настрого приказал не ходить и тщательно следил за выполнением наказа. Усевшись за столик, китаец, откусив от курочки кусочек, тихо проскулил от избытка эмоций: необычайно вкусно! Почему родители запрещали есть подобное? Альфа ел, не заметив, как в ведерке закончилась курочка. Подумав, Хань заказал еще, попросив упаковать на вынос. Часом позже, входя в больницу и стараясь не выдать волнения, подросток подошел к администраторам, на деланно-корейском объясняя, что пришел к Ким Чондэ. Мило улыбаясь, когда девушка стала звонить по телефону, Лухань рассматривал обстановку, первым замечая альфу и делая шаг навстречу. – Ханни? – Прошу прощения, что пришел к Вам без предупреждения, – поклонился китаец, – но я просто не знал, куда еще могу пойти. – Что случилось? – приобнял за плечо подростка Чондэ, уводя за собой, подальше от любопытных девушек, усиленно делающих вид, что заняты работой. – Мы завтра возвращаемся в Пекин, поэтому я хотел прогуляться, чтобы запомнить Сеул. Здесь очень красиво, аджосси! Вы же знаете, что я учусь в закрытой школе, и нет шанса часто видеть дом и родителей. Поэтому…я вышел, но забыл телефон в номере. – И забыл предупредить родителей, – кивнул мужчина, предполагая развитие событий. – Да, – покаялся младший, склоняя голову. – Я думал, просто пройдусь, съезжу в место, где мы были с о-папочкой, и вернусь. Это же недолго… Но перепутал станции – кстати, почему говорят так быстро, иностранцам непонятно? – поэтому вышел не там, где хотел. Не знал, где нахожусь, пока не увидел торговый центр, и не вспомнил, что сегодня мы здесь были. И..пришел. Чондэ, выслушав историю, только вздохнул, жестом говоря заходить в кабинет, к которому они как раз подошли, и, вынув телефон из кармана халата, позвонил Ифаню, долго слушая гудки, прежде чем на звонок ответили. – Вы ребенка случайно не теряли? – альфа хмыкнул, услышав приглушенный вопрос китайца мужу, в котором прозвучало имя Луханя. – У меня на работе пропажа, успокой Тао, – когда спустя минуты послышался взволнованный голос омеги, что-то причитающий. – Чем вы были…хотя, догадываюсь. Я на дежурстве, следить не смогу, так что забирайте свое сокровище, и желательно поскорее. Как-как, заблудился, хорошо, что вспомнил ориентиры и смог добраться сюда. Да, жду, он пока побудет в моем кабинете. – Сильно сердятся? – Хань смотрел на старшего виновато. – Сам как думаешь? – усмехнулся тот, вздрагивая, стоило телефону зазвонить. – Да? Да, иду, да. – Извините, – шепот. – Сиди здесь, не выходи никуда, – приказал Чондэ, выходя. – Мне нужно идти, привезли пациента. Сиди здесь! – напоследок заглянув и строго напомнив. – Вот еще, – хмыкает Хань в тишину кабинета и осматривается. Выждав пару минут, выглядывает в коридор и торопливо шагает к лифту, сжимая в руке пакет с едой. – Я не такой дурак. Скоро приедут родители, и тогда не смогу увидеть Хунни. Ждать лета или несколько лет? Ни за что! Я должен сейчас познакомиться с ним! Радуясь, что персонал видел его с Чондэ, альфа поднялся на нужный этаж, постояв пару мгновений, чтобы сориентироваться и вычислить примерное расположение палаты омеги. Неспешно, тайком всматриваясь в имена, подросток шел по коридору, демонстрируя уверенность и право находиться здесь. У дверей с табличкой «Ким Сехун» альфа остановился, повторно читая имя. – Значит, Хунни – сокращенно от Сехун? Хунни и Ханни… Забавно, папочка, – шепотом, открывая дверь и всматриваясь в спящего подростка на кровати. *** Сехуну страшно и больно: связанные руки ноют и онемели, повязка на глазах превращает мир в черноту. Куда его везут? Что с ним будет? Кто похитил, посмев увезти на глазах у родных и жениха? Почувствовав, что они остановились, омега замер, но, когда рук коснулись чьи-то горячие ладони, вздрогнул, попытавшись отстраниться. Альфа, определенно рядом с ним альфа, и от него так приятно пахнет… – Тшшш, малыш, все хорошо, – голос должен успокаивать, но Сехун, помня о своем положении, помня о своем женихе и долге перед родителями, сильней забился в объятиях, хотя все естество желало расслабиться и позволить этому альфе делать все, что тот пожелает. Омегу опустили на подушки, и сдернули с лица ткань, позволяя видеть похитителя и место, где он находится, но полумрак открывал обзор только на лицо склонившегося над юношей альфы. – Кто ты? – прошептал Сехун, завороженный красотой и длинными ресницами похитителя. – Твой принц, – ласково проведя пальцем по щеке, когда убедились, что кричать и звать на помощь не будут. – Принц? – облизнув пересохшие губы, всматриваясь в темные зрачки альфы. – Но… все остальные…родители, и…жених… – Забудь о них, – наклоняясь еще ближе, – ты только мой. Поцелуй ошеломил вихрем ощущений и чувств, что взметнулся глубоко в душе, сжигая прежние эмоции и прежнюю жизнь. Теплые, чуть влажные губы нежно ласкали, словно клеймя, выжигая метку принадлежности. И омега без боя сдался под этим напором, приоткрывая рот и позволяя углубиться поцелую, вдыхая насыщенный, усилившийся аромат альфы, понимая: он не вернется обратно, он останется с ним, ведь никто не в силах разлучить истинные пары. Пусть похитили, пусть держат в заточении, но этот красивый, словно ангел, альфа – ЕГО.