Королевский ведьмак

День штурма, утро

Король оживленно обсуждал с послом Нильфгаарда, господином Фиц-Эстерленом, своих бастардов. Лето слушал в полуха, стоя неподалеку. Один раз до него донеслось его собственное имя. Сняв проклятие с принцессы Адды, плода кровосмесительной связи короля, он повторил легендарный подвиг самого Геральта из Ривии. Когда проклятие снял Геральт, Адда была детенышем, злобной зубастой тварью размером с крупную собаку. Лето пришлось иметь дело с взрослой особью. Половая зрелость умножала ее злость. В плечах она была в полтора раза шире Лето, а в холке доставала ему до середины груди, благо, что бегала на карачках. Его голова легко могла уместиться в ее пасти. Не всякий ведьмак возьмется расколдовать такую образину, но и это еще не все. Геральт мог драться с тварью как угодно – до свадьбы заживет! Лето просили быть поаккуратнее с лицом принцессы, ведь жених уже бил копытом в Вызиме, и из склепа Адда должна была отправиться или в королевскую усыпальницу, или на свадебный пир. Когда Геральт проделал такой трюк в первый раз, слава о нем разнеслась повсюду. Во второй раз никто этого не заметил, кроме благодарного папаши-извращенца и короля Редании Радовида, получившего невесту при всех зубах. В остальном подвиг обошли молчанием. Сам Лето и то едва помнил это дело. Мир стремительно старел, люди уставали удивляться. По настилу шарахнула баллиста, и доски с грохотом провалились в ров. Фиц-Эстерлен принял позу какающего мальчика, спрятавшись за требушет. - Я думал, мы вне досягаемости, - прошипел он. - Это баллисты, твое превосходительство, - ответил король. Мысли Лето были далеко. Он был родом из Гулеты, маленького городка в самом сердце Аэдирна. Позже он бывал там, и место пришлось ему по душе. К тому же ему нравилось, как это звучит. «Лето из Гулеты». Как сказал мудрец, у больших собак должны быть короткие клички. Лето родился в Гулете, но сделали его в Нифльгаарде. Высоко в горах, где нещадно палит черное солнце - такое же, как на груди Фиц-Эстерлена, - некогда стояла ведьмачья Школа Змеи. Имперцы называли ее гадюшником и поступили с ней так, как положено поступать с гадюшником. Лето долгие годы отчаянно хотел вернуться туда. Во сне он часто ходил по душным комнатам, поднимался на стену, ложился на выжженную землю во внутреннем дворе, где в самый разгар жары сновали смертоносные пауки и грелись змеи. Детьми они устраивали паучьи бои и собирали змеиные шкуры – узорные, нежные, переливающиеся, словно женские чулки. Солнце палило, как в аду, оставляя в живых только самых ядовитых тварей, а самые ядовитые твари становились игрушками для маленьких ведьмаков. В этом пекле сердце Лето высохло, почернело и исполнилось гордости за то, чем он стал. Имперцам не смыть своего предательства. Когда он подошел, король кудахтал что-то о плечах баллисты, а думал, судя по виду, о плечах баронессы Ла Валетт. Едва он заткнулся, Лето обратился к послу: - Что скажешь, превосходительство? Монстры вас еще не доконали? Отряхивая шоссы от пыли, посол скользнул взглядом по змеиному медальону на груди Лето. - А, - он понимающе вздохнул. – Справляемся, благодарю. - Крестьяне тоже справляются? – не отставал Лето. – Ремесленники? Горожане? - Да, да, - лениво отмахнулся посол. – Император радеет о благе всех жителей империи. - Не всех, - сказал Лето. Посол устало прикрыл глаза. Болтать с ведьмаком ему было не по чину, но уйти без разрешения короля тоже непозволительно. - Будь по-вашему - о благе всех нильфгаардцев, - уступил он. – Наши рыцари прекрасно подготовлены и способны защитить крестьян, ремесленников и всех остальных от монстров и от других угроз. Мы не нуждаемся в помощи ведьмаков. Что вам, должны быть, известно. - Известно. Губы посла растянулись в быстрой вежливой улыбке, и он повернулся к королю, занятому наведением баллисты. - Помню, как уезжал, - сказал Лето, обращаясь к спине посла. – Под стенами Метинны стражники всадили мне болт в плечо. А в это самое время альгули доедали на кладбище целую семью, которая пришла проводить в последний путь свою бабулю. Только бабуля и уцелела. - Немного, но хоть что-то, - дипломатично ответил Фиц-Эстерлен. - И это была не первая такая семья, - продолжил Лето. – Я ночевал неподалеку в пещере. Выковыривал болт и мазал дырку кащеевым дерьмом. Очень помогает. И когда больно, и когда обидно. - Я это запомню, - с вежливым смешком ответил посол. - Один человек отважился прийти ко мне. Как сейчас помню – шея у него была цыплячья, я мог бы раздавить ее одной рукой, - Лето задумчиво посмотрел на свою руку. - Он просил избавить город от альгулей. Говорил, проведет меня под стенами. - Вряд ли под стенами Метинны есть потайные ходы, о которых не знает стража, - улыбнулся посол. - Ну, мужик был золотарь, - пожал плечами Лето. – Раз нечистоты проходят под стенами и выливаются в Йелену, то и ведьмак может пройти в город тем же путем. Ты согласен? - Пожалуй, - согласился посол. - Золотарь обещал хорошую плату. Только я послал его на хер. - Еще бы! Ведь в вас всадили болт. - Ага. Это пошло мне на пользу. Как-то Лето поклялся, что ни за какие деньги не станет помогать имперцам с монстрами. Нужно было уезжать из Нильфгаарда на север, но путь туда долог, а Лето вечно голоден. По дороге он таскал тяжести, валил лес, охотился за головами, а однажды нанялся лакеем в бордель, чтобы опуститься на самое дно и посмотреть, не постучит ли снизу какой-нибудь другой ведьмак. Сделанный, чтобы защищать людей от чудовищ, Лето думал, что никогда не отступит от своего предназначения. Почти год он упрямо шел к границам Нильфгаарда, чтобы навсегда затеряться среди маленьких северных королевств. Братьев-ведьмаков раскидало по империи. В города их больше не пускали. Получив болт в плечо, Лето перестал проситься. Он запомнил лицо того стражника, который выстрелил в него, и два дня просидел под мостом в надежде подстеречь и свернуть ему шею, но случай так и не представился. Лето ушел прочь, унося с собой свою ненависть и свой позор. Убивать монстров теперь приходилось бесплатно, чтобы остаться в живых самому, ночуя на болоте или на кладбище для повешенных за чертой города. Перед уходом Лето наведался домой. Люди не поленились растащить черные от копоти камни и уцелевшую в пожаре утварь, хотя ближайшие поселения стояли далеко внизу, и спуск был крутым. Больше всего Лето было жаль книг и свитков о Дикой Охоте. Пока они были целы, он уделял им меньше внимания, чем следовало. Как и всему. - Прошу разрешения вашего величества откланяться. Король коротко кивнул. - Вы пожалеете о том, что сделали с нами, - сказал Лето вслед послу, но тот даже не обернулся и ни на секунду не замедлил свой шаг. - Оставь его в покое, - буркнул король. – Черные в моем лагере во время штурма. Куда катится мир? Затем он посмотрел в свою подзорную трубу, кинул ее Лето и простер руку в сторону вражеской крепости. - Граф Эчеверриа! Вон тот, с красными плюмажем! – воскликнул король. – Полгода назад он клялся служить мне до конца жизни. Лето нахмурился, припоминая, что знал это слово раньше, но теперь значение ускользало от него. - Плюмаж – это что? – спросил он. - Перья на шлеме, - ответил король, бросаясь к баллисте. – На сколько поднимать? Изменник с красными перьями на шлеме скрывался за деревянным укреплением. Наверняка у этого укрепления тоже было свое причудливое название, как у каждого винтика в механизме чертовой баллисты. Но Лето мало знал о военном деле и понятия не имел, на сколько поднимать. Мысленно он все еще проклинал империю Нильфгаард за черную неблагодарность и поруганную ведьмачью честь. Лето думал, ее больше нет. Встреча с Геральтом из Ривии на той дороге все изменила. Оказалось, за годы изгнания и стыда Лето затолкал свою честь себе в глотку так глубоко, что она вылезла с другой стороны. ~*~