Королевский ведьмак

День штурма, вечер

Наверху слышалось шарканье ног и звенел детский смех. В остальном в месте уединения было тихо. Шум города сюда не долетал, только шорох ветра, гуляющего на нижнем ярусе, и плеск воды в реке. Еще на лестнице, прежде, чем войти, король остановил Лето и сказал, чтобы тот подождал его снаружи. - Это неразумно, - ответил Лето. - Ты напугаешь моих детей. - Дети хорошо ко мне относятся, - настаивал Лето. За блестящую монету, ловушку или коготь какой-нибудь твари дети охотно делали для Лето то, о чем он их просил. Это были надежные, верные помощники. Дети сгорали от любопытства, впечатленные его размерами, шрамами и змеиными глазами яркого лимонного цвета. Они слушали его вкрадчивый голос, как крысы, зачарованные игрой на дудочке, а за лапу настоящей гарпии или глаз накера готовы были отдать все свои ценности. Их ценности были Лето не нужны – взамен он просил всякую ерунду. Что-нибудь вызнать в деревне. Рассказать, из какой дырки в земле несло, как из задницы, и куда провалилась соседская кошка. Выманить сэра рыцаря Зигфрида с поста какой-нибудь нелепой ложью. Или проследить, куда барыга Талер ходит вечером, вооруженный веником из роз. Дети принимали Лето за простака, который не понимает, что почем, и не отличает богатство от мусора. Попадались, конечно, тупые и трусливые дети. Эти боялись так сильно, что вели себя хорошо и не раздражали Лето ни криком, ни слезами, а в случае беды быстро оказывались у него за спиной. Только толку от них было мало. Король, разумеется, не поверил. Лето остался возле окна. Первой подбежала девочка и уткнулась отцу в живот. Лето не рассмотрел ее лица – только жидкий пучок светлых волос на затылке и сгорбленную спину с торчащими лопатками. Король обнял ее с удвоенным жаром, словно она чудом избежала смерти несколько минут назад. Дитя Предназначения, едва не поплатившееся за любовь к отцу. Король думал, что спас ее, но она так и осталась невыплаченной наградой. Магия, если это была она, свершилась, хоть и не до конца. Лето не знал, как Предназначение отвечает на такие оскорбления, и как следует поступить ему. Девочка больше не принадлежала своему отцу. Но Лето она тоже не принадлежала. Бусси топтался позади своей сестры, возле худого монаха, сидящего у окна. Тот молча подтолкнул мальчика в спину, и вскоре он тоже оказался в объятиях отца. Пока он шел, Лето заметил, что сопли текут по его лицу рекой, а он даже не пытается утираться. Что ж, Предназначение не ошиблось. Анаис была лучшим выбором. Король говорил, что злые люди настроили их мать против него, но он сокрушил их, и теперь все будет хорошо. Глупая ложь. Лето никогда не стал бы говорить с наследником, как с идиотом, даже если бы он был в том возрасте, когда дети гадят в штаны. Король сказал, что Бусси не должен плакать, ведь однажды он станет королем и будет повелевать теми храбрыми людьми, которые помогли его отцу одержать победу сегодня. Лето усмехнулся. Многие из тех храбрых людей своими трупами выстлали путь короля в эту башню, так что повелевать ими будет теперь разве что яблочный бог на яблочном острове, если верить бредням старины Геральта. Король сказал: «Анаис, помоги своему брату привести себя в порядок». Люди Фольтеста подняли ворота, сбитые драконом, и вошли на нижний ярус башни. Лето слышал их голоса и бряцанье оружия. Ударили колокола. - Колокола бьют в честь триумфа, - сказал монах, поднимаясь со своего места. – Помолимся, государь. Сотню раз Лето прокручивал в памяти это мгновение. Этот голос он узнал бы из тысячи. Этот голос был первым, что он услышал, вернувшись с того света после смертельного удара. Голос сказал, что, когда он однажды умер, то побывал на яблочном острове, и спросил, что видел Лето по ту сторону. Лето не смог ответить, потому что речь и способность ворочать языком во рту вернулись к нему лишь через несколько часов. Но он ничего не видел. Ни яблонь, ни груш. Ни голых чародеек. Непроглядная тьма, и она длилась. Это не было похоже на сон без сновидений, когда кажется, что прошла всего секунда. Лето таращился во тьму все эти дни и чувствовал, как течет время. В ответ на заданный вопрос он отрицательно покачал головой, - подумал о том, чтобы покачать, - и закрыл глаза. Не мог даже повернуться к костру, чтобы посмотреть в лицо своему спасителю. Только слышал его голос. Он говорил, Лето крепко досталось. Они все боялись, что Лето там и останется, где бы он ни был. «Никогда такого не видел», - сказал он. Лето хотел попросить его подойти, но не смог. Обычно голос Геральта из Ривии был недовольным, словно у его владельца кусок говна под носом, и неизменно монотонным. Лето предложил ему свой меч и свои знания в качестве платы, а вместе с этим – жизни своих младших товарищей, которые, хоть и звались ведьмаками, были не в состоянии самостоятельно выбирать себе цель и идти своим путем. Их беседы не были особенно приятными. Слишком многое их разделяло. Лето было все равно, какой у Геральта характер, это не имело значения. Его жизнь принадлежала Геральту в любом случае, пока он не вернет свой долг. Но он опасался, что в пылу какой-нибудь ссоры Геральт откажется от его помощи, и долг, который довлеет над ним, останется невыплаченным. Лето не хотелось лгать и располагать к себе Геральта хитростью, поэтому он решил молчать. Он представлял себя безмолвным орудием, инструментом, с помощью которого Геральт из Ривии достигает своей цели. Было трудно, но это была плата за ошибку в бою, за пропущенный удар, от которого невозможно увернуться. В конце они оба так устали, что перестали разговаривать вообще. Лето бился, но был все еще болен. Для Геральта месяцы погони за Дикой охотой слились в одни бесконечные сумерки. В Велене как всегда было пасмурно и зябко, ноги лошадей разъезжались в грязи. А потом Геральт из Ривии сгинул в этом промозглом сером аду, в битве под Деревом висельников, на которую Лето привел его в благодарность за спасение. Лето видел это своими собственными глазами. Его рука лежала у Геральта на плече, когда он предложил демонам охоты обменять свою жизнь на жизнь Йеннифер из Венгерберга. Теперь Лето услышал голос Геральта из Ривии в башне уединения. Это было противоестественно, и его рука непроизвольно метнулась к кинжалу быстрее, чем он успел подумать о том, что делает. В этом и состояла ошибка. Геральт из Ривии заметил. Не говоря больше ни слова, он ударил короля ножом в горло и выдернул лезвие. Удар был точным, кровь хлынула, как из ведра. Закричали дети. Закричали люди на нижнем ярусе башни и бросились вверх по лестнице, гремя оружием. Король с отвратительными булькающими звуками хватал ртом воздух и тянул руки к своей ране. Лето ничего этого уже не видел и не слышал. Геральт из Ривии задержал его ненадолго, толкнув в его сторону еще живого короля. Тело было неподъемным и упало Лето на руки, как каменное изваяние. Почти как тело Йеннифер из Венгерберга под Деревом висельников, только в ней жизнь еще теплилась, а Фольтест был обречен. Лето тысячу раз видел, как падают мертвецы, поэтому не стал смотреть на рану или ждать, пока случится неизбежное. Он оттолкнул тело, и король изумленно взмахнул в воздухе руками, словно не ожидал такой дерзости. Затем он тяжело упал и больше не шевелился. Под ним растекалась кровавая лужа. Глаза были открыты, а корона так и не слетела с его головы. За это время убийца скинул рясу. Лето кинулся за ним к окну. Геральт прыгнул с башни в реку - и Лето последовал за ним. Когда он выпрыгивал из окна возле его головы просвистел арбалетный болт, пущенный кем-то из ворвавшихся в башню людей короля. Они упали в воду с разницей в пару секунд и в несколько метров. Геральт из Ривии плавал быстро, но Лето был вынослив и готов плыть за ним до Зеррикании. В тот момент он не знал, зачем преследует убийцу. Не ради мести. Не ради короля. Не ради того, чтобы задать Геральту несколько вопросов. Не ради того, чтобы спросить, как он выжил, где был столько времени, что видел, зачем убил короля Темерии. Почему не узнал его. Лето выпрыгнул из окна башни потому, что его вытолкнул инстинкт хищника, который гонится за убегающей добычей только потому, что она убегает. Очень быстро он понял, что сегодня Геральт из Ривии уйдет от него. Впереди показались две лодки, и вскоре Геральт был уже на борту, а Лето нырнул под воду и свернул в сторону берега, спасаясь от скоя’таэльских стрел. Выползая на песок, он вытащил один из кинжалов и отбил очередную стрелу. Поблизости был камень, за которым легко можно было укрыться, но Лето остался на берегу, таращась на знакомую фигуру в лодке. Он видел, как эльф натянул тетиву и знал, что в этот раз он не промажет, но это показалось не таким важным, как крикнуть с берега имя убийцы. - Геральт! Геральт вздрогнул, как от удара, и обернулся. С этого расстояния лицо его казалось таким же неподвижным, как всегда, но Лето понял, что собственное имя из его уст стало для Геральта неожиданностью. В следующую секунду Белый волк толкнул эльфа под руку, и стрела, нацеленная в горло, попала Лето в плечо дюйма на три выше локтя. Боль отрезвила Лето, и он отступил за камень. Скоя’таэль больше не стрелял – его товарищи гребли быстро, и до берега стало слишком далеко. Спустя несколько секунд необъяснимая ярость накрыла Лето, как волна. Он вытащил из плеча стрелу так же, как она туда вошла, чем сделал только хуже. Зато боль из обезображенной раны во второй раз охладила его разум. ~*~

Три дня спустя

- Меня взяли там же, спустя несколько минут. Роше сидел с безупречно прямой спиной и руками, опущенными на стол. Сжимал и разжимал кулак. Судя по скрипу кожи, одна из его перчаток была новее, чем другая. - Почему ты не сбежал? – спросил он через некоторое время. - Я думал, - ответил Лето. Роше усмехнулся. Лето в ответ пожал плечами. На решение у него была всего пара минут. Люди короля, которые видели его выпрыгивающим из окна, проявили нешуточную расторопность. Лето надеялся, что кто-нибудь из них подбежал к окну и увидел, что в воде барахтаются два человека, а не один. Сбежать значило покрыть себя позором и расписаться в чужом преступлении. Лето не задумываясь сделал бы это. Если бы был уверен, что найдет Геральта из Ривии в одиночку и в условиях, когда охота ведется на него самого. И если бы был уверен, что сможет доказать вину Геральта из Ривии. И если бы был уверен, что захочет сделать это. И если бы был уверен, что Геральт из Ривии, а не какой-то мираж, прикончил короля Темерии. И если бы знал, перед кем ему нужно оправдываться. Кто снимает такие проклятья? Сдаться значило умереть. Если не найдется надежного свидетеля - например, из числа тех, кто ворвался в башню первым. Если не найдется никого, кто поверит ему. И если ему не удастся сбежать, чтобы все-таки пойти по первому пути. А, может быть, для того, чтобы просто исчезнуть и жить в страхе и стыде, как собака. Лето не сопротивлялся, когда его схватили. У него было пять «если» против трех, но это все равно казалось плохим решением. Горькая правда заключалась в том, что, как Геральту из Ривии нужна была помощь, чтобы совершить это преступление, так и Лето нужна была помощь, чтобы вернуть свою жизнь обратно. Если бы он сбежал, искать помощи стало бы негде. Но объяснять это все Роше не хотелось. Лето не нравилось, как это звучало. Даже в голове. - Твоя рана выглядит хорошо, - сказал Роше. Лето взглянул на обожженную рану. - Палач ее неплохо обработал, - ответил он. - Жаль это слышать, - произнес Роше. – Но нет худа без добра. По крайней мере, она чистая. Теперь Роше знал все. Ему предстояло принять такое же неприятное решение, как то, которое Лето принял на берегу три дня назад. Однако, в отличие от Лето, у него был и хороший выбор – поблагодарить ведьмака за рассказ, встать и уйти. Спустя полминуты, Роше хлопнул в ладоши. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Бьянка. Лето решил, что на этом их знакомство окончено. А потом Роше сказал: - Пива подай. ~*~