Спасатель из Малибу

- Да, Милкович. Сейчас я покажу тебе, что будет с тобой в тюряге, – зашипел Галлагер, яростно толкая Микки на железный стол и снимая с него штаны. – Хочешь, чтобы тебя хорошо поимели в жопу? Тогда получай, - довольно промяукал рыжий и лег всем телом на Микки, дыша горячим воздухом тому в шею. Микки лишь прикрыл глаза и тихо застонал. - Милкович! Милкович, мать твою! Вставай, к тебе адвокат пришел! – орал полицейский, громко стуча в дверь камеры. Микки рвано вдохнул и резко сел на кровать. Три пары любопытных глаз сокамерников поглядывали на него и хитро прищуривались. Когда Микки увидел, куда устремлены их взгляды, он покраснел и прикрылся выцветшим одеяльцем. Но тоненькая ткань не смогла прикрыть утреннего стояка Милковича, и тот лишь злостно выдохнул, пытаясь договориться со своим “другом”. «Блять, ну блять. Не сейчас!». Лишь потом Микки заметил, что на него все еще пялятся сокамерники. - Какого хуя уставились?! Никогда члена не видели, что ли? Я вам сейчас глаза нахуй вырву и в задницу засуну! – бесновался он в попытках надеть штаны. Милкович смерил их всех жестким взглядом и вместе с полицейским покинул свою уже родную камеру. *** - Итак, Микки. Ты согласен сотрудничать со мной или нет? Если да, то сейчас ты напишешь заявление о том, что отказываешься от обвинений, и составляешь заявление на Терри в суд, в котором скажешь, что ты защищался и это он должен понести наказание. Если же ты отказываешься от всего этого, то я принес тебе презервативы и смазку. Как и обещал, - с вполне серьезным видом произнес Галлагер, садясь напротив Микки и вынимая из портфеля кипу бумаг, тюбик смазки и две пачки презервативов. Милкович приподнял брови и почесал нос. Потом он взглянул на рыжего адвоката, который молча ожидал ответной реакции на такие провокационные шаги. - Всего две пачки? Да ну, это же курам на смех, - произнес Микки и наклонился к адвокату, - Я думал, вы серьезнее подойдете к делу, мистер Галлагер. Галлагер только хмыкнул и тихо шепнул: - Я просто искренне надеюсь на то, что ты все-таки не загремишь в тюрягу. Мне кажется, что лучше трахаться на свободе, и поэтому сейчас ты напишешь все, что надо. Микки притих и задумался. В нем уже родилась смутная надежда на то, что возможно он останется на свободе. Но подать на отца в суд это очень серьезно – если Микки и выиграет, то Терри все равно когда-нибудь выйдет из тюрьмы и полоснет сына по горлу за то, что сдал его. А если Микки все же проиграет и попадет за решетку, то тюремные дружки Терри быстро расправятся с младшим Милковичем за то, что тот “предал” своего папаню. - Эй, Микки? Ты как? - спросил Галлагер, наклонив голову в бок в попытках поймать взгляд брюнета. Микки посмотрел на него исподлобья и тихо ответил: - Я не знаю. Это, блять, очень рискованно – и в первом, и во втором случае Терри выпустит мне кишки и ими же задушит. Нет. Галлагер вновь распахнул свои зеленые глаза и аккуратно положил свою руку на руку Микки. С его лица спала маска серьезности и деловитости, и теперь на Микки смотрел обычный парень. - Микки, ты не должен его бояться. Ты не можешь всю жизнь бояться и прятаться по тюрьмам от этого… человека. Ты можешь мне довериться. Я обещаю, что сделаю все возможное для того, чтобы тебя не посадили, а Терри получил по заслугам. Пожалуйста, доверься мне, - его голос звучал сильно и уверенно, а глаза прожигали, сжигали все внутри Милковича. Он не знал, куда деть свою руку – забрать ее или нет. Брюнет резко одернул ладонь и спрятал ее на коленях под столом. Галлагер замялся и отвел глаза. - У тебя сигарета есть? – Микки неожиданно встал и подошел к Йену, засунув руки в карманы. Тот тоже встал и снова молча протянул сигареты и зажигалку. Микки, зацепив сигарету зубами, резким движением зажег ее и спрятался в дымовой завесе от рыжего парня, который стоял напротив него. Мысли в его голове замотались в один большой тугой комок, а глаза продолжали смотреть на почти прозрачную кожу на скулах Галлагера. Йен неслышно подошел ближе к Микки и тихо прошептал: - Микки… - он резко затих, а Милкович замер в напряженном ожидании. Его конечности окаменели, а внизу живота начало собираться тепло. От Галлагера пахло яблочным пирогом и гелем для душа. - Микки… Это противоречит моим принципам… Я, я просто… - он замолчал и неуверенно прильнул к губам Микки. Милковича окатила волна жара, и его губы закипели, жадно впиваясь в губы парня. Микки не осознавал, что сейчас делает, но отчетливо понимал, что он окончательно потерял над собой контроль.