Изменяя реальность

Cadmea victoria Кадмова победа** *** Стайлз - это клубок красных натянутых до предела нитей. Первая нить в Стилински рвется, когда умирает его мать. Тогда он понимает, что после смерти человека ничего не меняется. Дети по-прежнему ходят в школу, времена года сменяют друг друга, а люди, потерявшие близкого человека, учатся жить по-новому. Стайлз научился жить без миссис Стилински. Улыбаться, как будто ничего не произошло, словно это в порядке вещей - расти без матери. *** Вторая нить в Стайлзе рвётся, когда умирает Эрика. Сердце волчицы перестаёт биться, и в то же время сердце друида замирает на долю секунды. Стайлз лишь успевает подумать: «Не уберег». Стилински оплакивает волчицу бессонными ночами, а потом натягивает широкую улыбку и говорит, что всё будет хорошо. Покупает яблоки и модные журналы, которые так любила волчица. И понемногу учится жить без влюбленной в него девчонки. Стайлзу не привыкать. Ему уже можно писать книги на тему «Как продолжить жить после смерти близкого человека. Инструкция для чайников». А Стайлз чертов профи. Парень не может отомстить за смерть беты, ведь друиды не убивают, они защищают стаю. Он может лишь ночами видеть сны, что любезно рассказывают о последних часах Эрики. Прокручивать в голове свой диалог с альфой альф и думать, что, возможно, стоило согласиться на предложение Девкалиона. Возможно и стоило, но, даже имея возможность перемещаться во времени, Стайлз бы не стал что-либо менять. «Присоединиться к стае и стать гарантом спокойной жизни своих друзей не так уж плохо, как могло быть», — понимает друид. Если бы не одно крайне неудобное «но». Старый, как Неметон, обряд: отречение от стаи и принятие нового альфы. Всем известно, что в стаю можно войти лишь после укуса, совместной охоты во время полнолуния или убийства. И зная характер Девкалиона, Стилински склоняется к последнему варианту. Говоря объективно, Стайлз предпочел бы распотрошить тушку кролика. Убить оборотня для Стайлза не так уж сложно. Убить Питера Хейла — невозможно. И к сожалению, совсем не потому что оборотень обладает какими-нибудь запредельными возможностями к исцелению. Хотя друид бы не удивился. Просто Стилински хватило одного раза, преследующего его в ночных кошмарах. Стайлз может написать портрет умирающего альфы. Написать левой рукой, стоя на голове, с закрытыми глазами. Стайлз думал над предложением Морелл, к счастью времени было предостаточно. Перерывы между жертвоприношениями, обезумевшими охотниками и стаей альф иногда затягивались. «Кого же попросит убить Девкалион?» — думает Стайлз. «Дерека? Слишком сильный для друида, по мнению Девкалиона. Тем более альфа, который может присоединиться к стае. Айзек, Скотт, Эллисон, Лидия, те, кто четко входит в круг друзей, а следовательно Девкалион должен будет сохранить их жизнь.» И таким образом, Стайлз приходит к выводу, что самая подходящая кандидатура — Питер. Его безопасность не гарантируется, слишком слабый после воскрешения, может навредить Девкалиону в будущем. Идеальный кандидат. Стайлз многим жертвовал ради стаи, и, конечно, один сумасшедший оборотень достойная цена за спокойную жизнь. Стайлз постоянно прокручивает диалог с Морелл. Он повторяется в голове, словно дешевая надоедливая мелодия, от которой не избавиться. — Ты подумал над нашим предложением? Они снова сидят в кабинете психолога, где все и начиналось. «Какая ирония», — Стилински вспоминается излюбленная фраза Питера. — За все нужно платить, да? — усмехается Стайлз, — Вы вряд ли знакомы с вселенной комиксов. Но на самом деле, самым крутым героем должен был быть непобедимый и всемогущий Мистер Миксиспитлик. Морелл закатывает глаза. — Вы знаете, сколько мне пришлось тренироваться, чтобы произнести это имя? — усмехается Стайлз, — так вот, вернемся к истории. Однажды ему стало очень и очень скучно. Тогда он решил узнать, что будет, если отдать кому-нибудь один процент своей мега крутой силы. Он хотел отдать Джокеру всего один процент, но тот обманом забрал все девяносто девять. Вы понимаете, к чему я клоню, мисс Морелл? — Очень смутно, Стайлз, — пожимает плечами девушка. — Одним словом. Если Девкалион причинит моей стае вред, то я позабочусь, чтобы Неметон разорвал его. Можете поверить, что на это мне хватит сил, — Стайлз встаёт и выходит из кабинета. Стайлз привык сдерживать свои обещания, поэтому от стаи Девкалиона практически ничего не осталось. И, конечно, друид тут совершенно не причём. И когда альфа альф стоит на коленях и ждет своего приговора, Стилински с чистой совестью отдает право отомстить за своих бет Дереку. Так будет честно. После проявления необъяснимой, волчьей великодушности, Стайлзу хочется завыть на Луну от безысходности, но он лишь шире распахивает глаза и бьется головой об стену в лофте. Стайлз находится словно в бреду, носится повсюду с жертвоприношениями, залечивая раны оборотней, спасая отца, родителей Скотта и Эллисон. Неметон ожил, и теперь Стилински не может спать, потому что бурлящая в венах кровь горит и не даёт покоя. На его спине руна спокойствия, и она ни черта не действует. Парень подумывает заскочить к Девкалиону свободным вечером и прикончить того. Но тем же вечером его находит Питер. — Если оборотень убивает невинного - его глаза меняют цвет, но это никак не влияет на его способности. Если друид убивает, то он становится дараком и медленно сходит с ума. Решил напомнить. В этом возрасте у подростков просто дырявая память, — говорит Питер. — У меня офигенная память. — Не сомневаюсь, — Питер закатывает глаза. — Поэтому ты собрался отомстить за смерть волчицы? — Ну, конечно, это я - сумасшедший мститель. А ты так, ненароком прикончил всех, кто был хотя бы косвенно связан с пожаром. Заметь, их вина была никем не доказана. — Я же раскаялся, — разводит руками Питер и улыбается. *** Нити Стайлза уже не натянуты. Они свободно болтаются и колышутся на сквозняке, ведь в груди друида пустота, скрывающая за черными футболками. Но красные нити все еще не рвутся, сдерживая рассудок. Заметно покачнувшийся после смерти Эрики рассудок. Стайлз не понимает, где он, кто он, где реальность, а где сон, поэтому он легкая добыча для Ногицуне. Друид даже не сразу понял, что произошло. А когда затянувшийся кошмар закончился, у него на руках осталась кровь Эллисон. Последний вздох охотницы совпадает с тем, как рвется очередная нить. В этот раз последняя. И вот теперь Стайлз сходит с ума уже по-настоящему. Теперь Стилински не пробует различать, где реальность, а где плод воспаленного воображения. Все говорят, что Стайлз не виноват. Не виноват в смерти Эллисон. Стилински от этих слов физически больно, ощущения такие, будто кто-то методично бьет подростка в печень. Больно от осознания того факта, что Эллисон убил действительно он, а не ногицуне. Ему ведь никогда не нравилась охотница. С первой встречи Стайлз учуял опасность, она забирала все внимание его лучшего друга, оставив Стилински на заднем плане. Детская, глупая обида. Среди всей этой череды фантасмагоричных событий, ногицуне прекрасно понял кого трогать нельзя, а кого не рекомендуется. Стайлз выиграл свою партию в го. Он знает, что ради победы приходится кем-то жертвовать. Стайлз всё это знает, но от осознания этого факта совсем не легче. Друид теряет счет времени и живет на чистом автопилоте, потому что жить ему в принципе осталось не так уж много. И если его не заберет Неметон, то Стайлз пойдет и самоуничтожится в лучших традициях подростковых мелодрам. Очередной бессонной ночью окно распахивается, и в нем Стайлз узнает знакомый силуэт Питера. Питер смотрит на взъерошенного Стилински, который спит без рубахи, в одних пижамных штанах. Все тело покрыто татуировками, которые Хейл внимательно изучает. Питер подходит ближе и садится на кровать. Стайлз расслабляется и падает обратно на постель. — Не будешь проверять, вдруг я тебе снюсь? — Ехидно замечает Хейл. Пугающе осведомленный Хейл. — Ты никогда мне не снишься, Питер, — замечает Стайлз и добавляет, улыбаясь, — живым. — Надеюсь, прорицание не входит в число твоих талантов, — отвечает Питер, проводя пальцами по черным нитям рисунков, оплетающих тело парня. Стайлз пытается унять резко подскочивший пульс. Питер собирается встать, но Стайлз хватает его за руку. Точнее впивается мертвой хваткой. «Не уходи», — молчит Стайлз. Молчит, не спрашивая, а что собственно оборотень забыл в его комнате в три часа ночи. «Не уйду», — молча отвечает Питер. И ложится на узкую кровать, которая не рассчитана на двоих. Питер лежит на спине, рассматривая потолок, и чувствует, как Стайлз, после непродолжительного ерзания, утыкается ему в плечо. — Это больно, Питер? — Умирать всегда больно. Особенно оборотням. Клетки организма успевают восстановиться, и так вновь и вновь, поэтому смерть оборотня похожа на изощренную пытку. — Я убил тебя один раз, — бурчит Стайлз. — Хочешь попробовать еще раз? — усмехается оборотень. — Как-нибудь позже. Стайлз засыпает, крепко вцепившись в рубаху Питера, боясь, что тот уйдёт. Питер не спит, он слушает спокойное сердцебиение подростка и думает, что эта мелодия нравится ему больше всего. Конечно, после "Лунной сонаты" Бетховена. Стайлз постепенно оживает, это замечают все. Все нити Стайлза оборвались, и от бездны безумия его спасает лишь толстый и длинный трос по имени Питер Хейл. — Рад, что ты пришел в себя, — широко улыбается Скотт. Улыбается так широко, как может улыбаться оборотень, потерявшей свою пару. Стайлз снова ходит в школу, пытается влиться в спокойную жизнь. Стилински замечает, что глаза Лидии покрасневшие, а её эмоциональное состояние оставляет желать лучшего. — Стайлз, нам нужно поговорить, — произносит Лидия и Стайлз видит, что она взволнована, — я вижу... Стайлз не дает ей договорить, подносит указательный палец к губам девушки: — Я знаю, Лидия. Я знаю, — Стайлз улыбается, и обнимает её. Обнимает по-дружески, утешая и успокаивая. Друиды, в отличии от банши, могут видеть только собственную смерть. Питер пропадает на неделю. Никто не знает, где он. Хейл появляется помятый, но крайне довольный жизнью. Появляется на подоконнике подростка. Обиженного и крайне вредного подростка. — Иди к черту, Питер. — Был. Не понравилось, решил вернуться. — Ты пропадал непонятно где неделю. Гребанных семь дней. Питер насмешливо поднимает бровь. — Волчонок, не ругайся. — А то что? Нажалуешься шерифу? Промоешь мне рот с мылом? Придумаешь что-нибудь по-оригинальнее? Блохастая, страдающая нарциссизмом псина, — возмущается Стайлз, шипя обвинения. Питер злопамятный и мстительный, он обязательно запомнит слова про блохастую псину. А пока он лишь закатывает глаза, и притягивает к себе подростка, хватая того за воротник футболки. Стайлз резко замолкает и краснеет от такого наглого нарушения личного пространства. — Отпусти, — выдыхает Стайлз охрипшем от волнения голосом. Друид хотел, чтобы его голос звучал более мужественно, но получается жалко и как-то совершенно не грозно. Питер привык использовать все возможности, поэтому, не теряя времени, целует растерявшегося друида. Стайлз не понимает, в какой момент оказывается на кровати в горизонтальном положении, а над ним нависает Питер. Ехидно и довольно ухмыляющийся Питер. — Надеюсь, ты больше не будешь ругаться? — шепчет оборотень на ухо парню, кожа друида горит от чужого дыхания. Стайлз проклинает проснувшиеся так не вовремя гормоны, Питера Хейла и весь оставшийся мир. — Иди к черту, — хрипит севшим от волнения голосом Стайлз, притягивая к себе мужчину за воротник рубашки. Питер уже давно понял, что слова его человека часто расходятся с действиями. Питер лишь тихо смеется, оставляя последнее слово за подростком. Он совершенно точно не будет говорить, что его дела в Нью-Йорке заняли не больше двух дней, а остальное время он потратил, не занимаясь ничем особенным. Просто Стайлзу нужно было время, чтобы понять, насколько ему дорог один воскресший оборотень. Стайлзу нужно было время, и Питер его любезно предоставил. Питер учит Стайлза, не только помогает пополнять бестиарий, но и учит того жить, потеряв близких. Хейл специалист по вопросу "как не уничтожить мир, который лишил тебя семьи". Питер может проводить семинары, но пока он ограничивается частными уроками. *** — Отец, мы так не договаривались. Какая пицца? Тебя ждёт брюссельская капуста в чесночном соусе. Стайлз ждёт, что отец начнет возмущаться или хотя бы сделает несчастное выражение лица. Но шериф только удивленно распахивает глаза и произносит: — Хорошо, Стайлз. Капуста, значит капуста, — шериф говорит осторожно, словно с диким зверем: «Хороший львенок. Не нужно никого убивать. Мы не причиним тебе зла». Стайлз только удивляется и едет в лофт, где он не появлялся три дня. — Хей, старина Стайлз вернулся. Этому лофту нужен новый герой, — кричит Стайлз из дверей. Дерек лишь кивает и делает себе кофе. — Ты в курсе про Айзека? — Ты про то, что он уехал во Францию вместе с Крисом? Дерек снова молчит, размышляя, когда Стилински успел ближе познакомиться с охотником, но Стайлзу и так все ясно. — Конечно, я знаю. Это я ему посоветовал. Дерек удивленно поднимает брови. — Он не волк, Дерек. Он обычный подросток, которому необходима защита. Крис будет оберегать его. Ведь Арджент не сможет спокойно жить, если ему будет некого защищать. Тем более вдвоем они смогут справиться со смертью Эллисон. Ты же знаешь, как болезненно Айзек перенес смерть Эрики. Дереку хочется сказать «Кто бы говорил», но он понимает, что не стоит нарушать тонкий баланс в их отношениях. — Ты общаешься с ним? — Иногда. По началу он звонил по несколько раз на дню. Теперь успокоился, созваниваемся раз в три дня. Понемногу звонки нужно прекращать, ты же понимаешь. — Он оборвал с остальными все контакты. — Да. Начать новую жизнь сложно, но не невозможно, — усмехается Стайлз, рассматривая татуировку, что обхватывает браслетом кисть руки. Дерек лишь обреченно вздыхает. Он должен злиться, что такие важные решения его бета принимает, посоветовавшись не с ним, а с друидом. Но он лишь думает, что от его стаи, как и от статуса альфы, ничего не осталось. Дерек уже успел сломать с утра пару ребер дорогому дяде. И нет, тот факт, что друид убивался по родственнику целую неделю, никак на их драку не повлиял. Стайлз встает, допивает свой апельсиновый сок. — Все будет хорошо. Гарантирую, — улыбается Стайлз и покидает лофт, похлопав Дерека по плечу. Стайлз дает обещания, в которые никто не верит. Но никто не возмущается, ведь всегда легче надеяться и делать вид, что все под контролем. Стайлз учится жить без стаи, не звоня Айзеку, видя лишь жалкую тень истинного альфы, не ходя на кладбище на могилу матери, Эрики, Эллисон. — Бэмби, я еще не умер, а вот ты вполне можешь меня задушить, — говорит Питер, когда Стайлз всеми конечностями оплетает оборотня. Стайлз улыбается, как делает очень редко, становясь похожим на солнечного зайчика, и немного ослабляет хватку. Он засыпает каждую ночь, прижатый к сильному горячему телу — кровать Стайлза слишком маленькая для них двоих, но Стилински находит в этом больше плюсов, чем минусов. Шериф, конечно, однажды замечает обнаженного мужчину в кровати своего сына. Нужно заметить, что этот самый обнаженный мужчина совсем не пытался прятаться. Питер и Джон выходят на кухню, чтобы поговорить. Стайлз все еще спит, недовольно ворочаясь, лишившись главного источника тепла. — Делайте что хотите, но если обидишь Стайлза, то я пущу аконитовую пулю прямо промеж твоих глаз. Никакая волчья регенерация не спасет, — устало произносит шериф. Питер не может сдержать удивления: — Я думал, у Вас будет более бурная реакция, когда Вы узнаете, что Ваш сын спит с мужчиной, в два раза старше него. — Когда ты говоришь "спит", ты подразумеваешь... — Я подразумеваю все, что Вы успели надумать и немного больше, — обольстительно улыбается Хейл, мысленно радуясь, что Стайлз этого не слышит. Старший Стилински обреченно вздыхает и машет рукой, показывая, что разговор закончен. — Хейл, я вижу, как он стал улыбаться. Как тогда. До смерти Эрики. И если ты этому причина, я не буду мешать. Питер лишь кивает головой, и усмехается, слыша в догонку: — Но про пулю про меж глаз я не шутил. У Стайлза все охрененно. Настолько, насколько вообще может быть, когда ты похоронил половину близких людей. Стайлз не оборотень, но ему нужен якорь. Якорь, который выглядит как тридцати восьмилетний воскресший оборотень. А еще у Питера есть племянник, у которого бурное прошлое под именем Кейт Арджент. — Бешеная сука, — шипит Питер, хватаясь за сердце, в которое буквально воткнули аконитовую стрелу. Питер и Дерек справляются с Арджент, конечно, не без помощи Стилински, истинного альфы и Девкалиона, который вовремя решил отдать долги. Решил отдать долги одному наглому и самоуверенному друиду. Дым. Аконит. Металлический привкус чужой крови. Труп нарвала. Стайлз мог бы часами любоваться этой картиной, если бы... На прощание бывшая охотница успевает захватить на тот свет Питера. — Хей, ну же, Питер, скажи, что у тебя есть какой-то секретный план. Что все под контролем, — шепчет Стайлз, подбежав к оборотню. Питер улыбается с присущей ему иронией, но непривычно грустно. — Лапушка, прости, но боюсь на третий раз меня не хватит. — Иди к черту, — шепчет Стайлз, пытаясь начертить необходимые руны. — Я как бы и пытаюсь. Но кое-кто вливает в меня жизненную энергию, продлевающую предсмертные мучения. Стайлз понимает, что таким образом он не сможет спасти жизнь Питера, а только продлит его смерть, но этого времени хватит. Должно хватить. Стайлз успевает произнести заклинание на древней латыни, которое считается запретным даже для темных друидов. Запретным, потому что ни у одного друида не хватит сил, чтобы его реализовать. Запретным, потому что люди эгоистичны, и им всегда есть что терять. В Стайлзе больше от волка, чем от человека. И этот факт помогает парню единственный раз в жизни. Запретным, потому что нельзя менять мир по мановению волшебной палочки. Письмо Стайлзу из Хогвартса затерялось где-то в лесах Бейкон Хилс. Вместо палочки — руны, написанные кровью, которой вокруг предостаточно. Замена магии — древнее заклинание. Стайлз не видит, как вокруг него собираются сгустки энергии. Ему достаточно чувствовать. Чувствовать, что на один единственный миг вселенная крутится вокруг него. — Сумасшедший, — восхищенно шепчет Питер, узнавая заклинание. Питер прикрывает глаза и он уверен, чтобы не произошло, он вспомнит и узнает подростка с глазами испуганного олененка. У Стайлза от напряжения дрожат руки, он кашляет кровью и последнее, на что хватает его сил, закончить заклинание. — Fiat justitia et pereat mundus* Стайлз сжимает руку Питера и проваливается в бездну.