Исповедь.

Как Вы считаете, стоит ли объяснять своему другу, что любить парней немного неправильно? Вот и я не знал. Меня рвала на части вся эта недосказанность и ложь, которая раз за разом напоминала мне, что я должен что-то сделать. И я должен был, потому что иначе никак. Иначе я потерял бы лучшего друга, а я не умею отпускать людей. Но как заставить Руслана себя разлюбить, не превращаясь при этом в мразь? Как спасти дружбу, когда ты уже заранее знаешь, что это вряд ли возможно? И как не влюбиться самому, если все твои мысли заняты только поиском решения проблемы и воспоминанием, насколько мягкие у Руслана губы? Я не знал ни одного ответа на эти вопросы. И мысль о том, что я всё чаще думаю о том вечере, приводила меня в ужас. Я не хотел оказаться в том же дерьме. Это было совершенно нежелательно. Но моя девушка нравилась мне всё меньше и где-то даже бесила, а воспоминание о поцелуе врезалось в мозг настолько, что было сложно писать сценарии к шоу. Я хотел бы сказать, что этим всё и ограничилось, но не забывайте, что я мразь. Мы встретились достаточно скоро после заветного вечера. Теперь уже Руслан приехал в Питер на съёмки и за какими-то вещами из старой квартиры. Святой отец, я, честно, не знаю, что тогда на меня нашло, но я пропустил две общие встречи, потому что мне было страшно смотреть Руслану в глаза. Казалось бы, я не был ни в чём виноват, но состояние растерянности не давало покоя, а тревога за возможные последствия пугала вплоть до бессонных ночей. Я конкретно попал, Святой отец. И моё поведение было не так уж и сложно предугадать. В конечном итоге меня всё же вытащили повидаться с московским гостем, и это было более чем просто зря. Руслан смотрел на меня настолько забитым взглядом, что мне действительно стало его жалко ещё больше. Я ненавижу чувство жалости, но тогда оно меня просто распирало. Выглядел он лучше и даже шёл на нормальный контакт, вот только по взгляду было действительно понятно, что ему пиздец как стыдно за произошедшее. Каждый раз, стоило мне отойти с кем-либо поговорить, я буквально чувствовал тревожный взгляд в спину. Руслан боялся, что в этот самый момент я рассказываю всё нашим друзьям, выставляя Вихлянцева последним гомиком. И каждый раз он был не прав. Я хотел бы посоветоваться с нашим общим другом Михаилом, но держал всё в себе. Потому что меня вряд ли бы поняли. Потому что я уже тогда не знал, хочу ли я спасти Руслана или погрязнуть в этом вместе с ним. Это проблема. В тебя влюблён лучший друг. Ты думаешь об этом. Целуешься с ним. Думаешь ещё больше. Не замечаешь, как привязываешься к собственной иллюзии. Влюбляешься сам. Может, тогда я не любил его ещё. Но явно хотел поцеловать ещё раз, свято себя убедив, что только ради доказательства своей негомосексуальности. К сожалению, эта попытка зашла несколько дальше, чем я рассчитывал. Вы пьете водку, Святой отец? Или предпочитаете церковное вино? В каком гипермаркете Вы покупаете алкоголь?  Ваша жена ругает Вас за алкоголизм?  Не поймите меня неправильно, но будь я на Вашем месте, давно бы спился. Непросто слушать всех этих людей, будучи постоянно трезвым. Расскажите о себе, я прошу Вас. Я хочу понять, насколько серьёзно Вы относитесь к своей вере. Расскажите, и тогда я смогу очиститься. Наверное. *** Снова слишком шумно. Повсюду голоса, голова раскалывается. Даня сидит на краю большого барного стола, будто в замедленной съёмке наблюдая, как люди вокруг него о чём-то беседуют. На столе пустые стаканы из-под шотов. Много пустых стаканов. И столько же полных. Некоторые до сих пор горят, отпуская в воздух алкогольные испарения. Всем уже плевать. Данила Поперечный смотрит на то, как трезвый Руслан улыбается своей девушке, и не понимает, почему это так бесит. Голова гудит. Слишком много голосов. Всего шесть человек за столом. Слишком много. Данила Поперечный срывается, уходит в туалет. Стоит перед зеркалом, опёршись руками о раковину. Кто-то кашляет в кабинке. Дане хочется верить, что прямо сейчас там нюхают кокс. Но вряд ли. Это Россия. Обычный бар. Слишком шумно. - Ты в норме? Бьёт по вискам. Заставляет вздрогнуть. Руслан стоит в полуметре. Слегка приподнятая рука говорит о том, что Вихлянцев пытался дотронуться до плеча Поперечного.  Или не плеча. Из кабинки выходит здоровенный амбал. Данила справляется с желанием нарваться на неприятности. Покорно даёт ему вымыть руки. Дверь за мужчиной закрывается с громким хлопком. Данила Поперечный шмыгает носом. - Да. Руслан слишком трезв и жалок. Даня хочет уйти, рвётся к двери, надеясь, что он успеет. - Прости меня. Пальцы дрогнули в десяти сантиметрах от дверной ручки. Данила закрывает глаза. Один. Два. Три. Четыре. К чёрту. У Руслана мягкие губы и белая рубашка из хлопка. Нежная кожа и податливое тело. Данила Поперечный вжимает его в стену кабинки, кусается. Взять себя в руки и оторваться сложно. Голова идёт кругом. Слишком тихо. Немая просьба "останови меня" во взгляде. Руслану страшно. Даня боится уже самого себя. Остановите его кто-нибудь. Не стоит совершать ещё одну ошибку. Случайное движение пальцев под рубашкой. Рваный, возбуждённый вздох брюнета. К чёрту. *** Я одного не понимаю. Почему вера приносит столько страданий? Почему для того, чтобы попасть в рай, нужно жить не так, чтобы быть счастливым, а по правилам? В чём тогда фишка всех этих устоев? Не помолился перед едой - дорога тебе в ад, окаянный. Я знаю, что преувеличиваю, отъебитесь, Святой отец. Я делюсь с Вами мыслями. Так Вам будет проще понять, что я за человек. Хотя. Новость о том, что я трахнул друга из жалости в кабинке барного туалета, нихуёво так меня характеризует. Нет. Дело не только в жалости, конечно. Но когда я под утро оказался дома, я себя ненавидел. Нет, Руслана я не бросил. Мы даже ещё умудрились посидеть в общей компании вполне себе неплохо. Но я знал, что он себя замучает. А мне было стыдно. Признаваться себе в том, что я влюбляюсь, не хотелось. А мысль типа: "я переспал с ним исключительно из жалости", -заставляла меня только искать повод для самоубийства. Впрочем, это меня вполне устраивало. Я и так себя ненавижу, а подлить масла в огонь всегда хорошо. Я вызвал его на следующее утро, когда протрезвел и отоспался. Он не пришёл, и это не стало новостью. Он позвал меня спустя три дня, и в этот раз уже я не удостоил его своим присутствием. Мы начали играть в прятки, заранее зная, что проиграем оба. Рано или поздно должны будем поговорить. Но оттягивать момент разборок куда интереснее. Удивительно то, что мы умудрялись вполне по-дружески переписываться, даже обмениваться картинками и спорить о комиксах. Но мы не хотели видеться, потому что никто не знал, о чём говорить. Вы есть во Вконтакте, Святой отец? Можно я добавлю Вас в друзья? Какую музыку Вы слушаете? Батюшка, а Вы верите в Бога?