Кто убийца?

Утро было тихим, почти незаметным. Все предпочитали сидеть в своих комнатах, доверие сгорело вчера – при первой (никто не сомневался, что не последней) казни – и тлело до сих пор. Потолки были высокими, даже слишком. Лёжа на кровати и смотря в них, можно было почувствовать головокружение. Имаёши закрыл глаза и отвернулся. За головокружением следовала тошнота. Мысли всё ещё крутились вокруг вчерашних событий, от этого мутило ещё больше. В дверь робко постучали, но Шоичи вздрогнул, за что тут же мысленно отругал себя за это. Не время раскисать и начинать бояться каждого шороха. Но осторожность не бывает излишней. Вооружившись отверткой и самой гаденькой улыбкой, на которую только был способен, Имаёши направился к двери. На вопрос «кто там?» ответа не последовало. Имаёши открыл дверь. За ней обнаружился трясущийся Сакурай, который, жалобно смотря в глаза капитану, попросился внутрь. – Заходи, что поделать, – немного озадаченный Шоичи пропустил сокомандника в комнату и снова запер дверь. Отвёртку он положил в задний карман брюк. Извиняясь, Рё топтался на месте, смотрел в пол, мял в руках грубую ткань безрукавки. Не нужно быть психологом или гением, чтобы понять, что парнишка сильно нервничает. – Что-то стряслось? – первым делом поинтересовался Имаёши. – Н-нет, то есть да... Но не в этом смысле... Извините... Шоичи скептично осмотрел Сакурая поверх очков, вздохнул и усадил на кровать. Сам присел рядом. – Скажи конкретно – что случилось? – Х-хорошо, – Рё глубоко вздохнул, зажмурился. Видимо, собираясь с мыслями или пытаясь взять эмоции под контроль. – З-захожу на кухню, там был Кагами Тайга, он готовил... – Уже неожиданно, – перебил его Имаёши, незнающий о кулинарном таланте упомянутого. – Извините! Я нашёл в холодильнике йогурт, присел в сторонке, но Кагами сказал, что решил приготовить на всех, и, если я немного подожду, как раз получу горячую порцию. В этот момент на кухню зашёл Ханамия Макото. – О-о!.. – не смог удержать Шоичи, услышав такое знакомое имя. К тому же, он уже имел общие представления о том, что услышит дальше. – Он – ну, Ханамия, извините, – сказал Кагами что-то весьма неприятное (что – я не расслышал, извините!), Кагами ответил ему тем же, и слово за слово, а потом дело дошло до драки! Я думал, что они всю кухню разнесут! Так увлеклись, что опрокинули кастрюлю, в которой Кагами что-то там готовил. Содержимое попало на ногу Ханамии, он так заорал! Потом поносил Кагами последними словами, схватил нож. – И чей там труп? – спросил Имаёши, поправляя съехавшие на кончик носа очки. Кажется, надо купить новые. – Ничей, слава Богу. На шум прибежали Киёши Теппей и тот... из «Ёсен». Извините, забыл имя. А! Химуро Тацуя, вот. И его тренер с ним. – Они их разнимать сразу кинулись. Я тоже потом... помогать побежал. – А те два идиота что? – Как будто с ума сошли, орут, вырываются, один кулаками машет, второй – ножом. Так бы и мучились, наверное, пока на кухню не заглянул Мидорима и не облил их ледяной водой. Мне тоже досталось. И правда, некоторые пряди чёлки были влажными и клеились ко лбу. Правда, это всё можно было списать на пот. На тёмной безрукавке влажные пятна различить было невозможно. – Извините, – по своей привычке сказал Сакурай. Рассказывая о произошедшем, парнишка мелко дрожал и смотрел на стену перед собой, но в тоже время куда-то сквозь неё – в эти недавние события. Шоичи ещё раз скпетично осмотрел сокомандника, но в этот раз его взгляд остановился на уже начинающей покрываться корочкой царапине, проходящей совсем недалеко от правого глаза Сакурая. Кажется, теперь капитан «Тоо» понимал истинную причину дрожи и излияния души Рё. – Досталось-то тебе не только водой, – кансайский акцент звучал насмешливо, а на губах снова играла по-лисьи хитрая улыбка. – Извините? – Сакурай повернул голову в сторону Шоичи и столкнулся с ним нос к ному. – Нужно обеззаразить твою рану, – Имаёши придвинулся ближе, проводя языком по порезу, а после сладко облизываясь. Сакурай просидел без движения секунд десять. В его неиспорченной психике происходили явные изменения. Выражалось это в дрожащих губах и нечленораздельных звуках, которые, вероятней всего, были вопросами или восклицаниями. – М? – Шоичи склонил голову на бок и перестал щуриться, уставившись на трясущегося с новой силой Рё колючим взглядом серых глаз. Сакурай понял, что медлить нельзя. Вскочив с кровати, он пискнул: «Извините», и, открыв дверь, скрылся за ней. В коридоре раздался быстро удаляющийся звук его шагов. – Надо же, – Имаёши снова сощурился, заваливаясь на кровать, – это было действеннее, чем казалось. Потолки с каждой секундой казались всё выше. Тошнота не проходила.

***

Кагами находился в полусне. Заснуть нормально ему не давали воспоминания о кровавом месиве и бурлящая злость на капитана «Кирисаки». Не спать тоже не получалось – организм требовал отдыха, а глаза уже покалывало от напряжения. Сну ещё мешал неприятный озноб. Шутка ли – пройтись через весь этаж в мокрой футболке? Перевернувшись на бок, Тайга подскочил и вскрикнул. Взглядом побитой собачки на него смотрела пара небесно-голубых глаз. – Куроко! – выкрикнул Кагами, брызжа слюной. – Ты откуда здесь?! – Я пошёл за тобой сразу же, когда Киёши-семпай повёл тебя сюда после драки с Ханамией, – ответил Тецуя, продолжая не моргая смотреть на свой «свет». – Ты видел драку? Ты там был? – уточнил Тайга, уже догадываясь, каким будет ответ. – Я был там с самого начала, – сказал Куроко. – Ещё до того, как ты пришёл готовить. Почему-то, я не удивлён, думал Кагами, скучающе разглядывая паренька. Мелкий, тощий, но уже такой привычный. Да и один из немногих, кому он мог доверять в этой странной академии. Другими были Киёши-семпай и названный братец. – Кстати, – осенило Тайгу, – что ты тут делаешь? – Хотел поговорить, – ответил Куроко, придвигая к кровати стул и усаживаясь на него, как приличный ученик, положив руки на колени. Как у больничной койки, подумал Кагами. – Ты знаешь, куда делось тело капитана «Кайджо»? – сверля одноклассника взглядом, спросил Куроко. Второй раз за день Тайга почувствовал на себе холодную воду. Только, если в первый раз причиной тому был ненавистный зеленоволосый очкарик, то в этот раз – осознание. Осознание того, что на самом деле никто не видел, что стало с телом Касамацу Юкио. После возвращения с «классного часа», спортзал был пуст и чист, как будто только-только после косметического ремонта. – Не знаю, – сказал Тайга. – Да и вообще хрень здесь какая-то творится! Лучше приложить все усилия, чтобы найти выход. – Ты прав, Кагами-кун, – кивнул Куроко, непроизвольно сжимая кулаки. Решимость и боевой настрой Кагами понемногу передавались и ему. – Тецу-у-у! – послышалось где-то вдалеке коридора. – Тецу-у! Ты где? Тецу-у-у! Это был голос Момои. Для чего ей нужен был Куроко, можно было только гадать. Но парнишка не сдвинулся с места, выжидающе глядя на «свет», словно ожидая распоряжений. – Тецу-у! – Иди лучше, – сказал Тайга. Писклявый голосок Сацуки действовал на нервы с первых нот. – Хорошо, – Куроко встал со стула и, кивнув, как бы на прощение, вышел из комнаты, притворив за собой дверь. Судя по звукам, девушка кинулась ему на шею, но Кагами повернулся к стенке и накрыл голову подушкой. В груди что-то противно защемило, сердце больно застучало по рёбрам. Что это было за чувство?..