Кто убийца?

Ханамия упирался ногами, хватался руками за стены, вопил и матерился. Попытки царапаться и кусаться тоже не увенчались успехом. Киёши держал его крепко, не обращая внимания на колкости в свою сторону. Благо, нож у капитана «Кирисаки Дайичи» отобрали. – Эй, какого хера ты тащишь меня к себе? – возмутился Макото, видя, что Железное Сердце открывает дверь своей комнаты, при этом хватка Теппея, кажется, стала сильнее в разы. Железные Руки, блин. – Ханамия... – облегчённо выдохнул Киёши, отпуская «груз» и прислоняясь спиной к двери. – Тебя нельзя одного оставлять сейчас, а твоя комната самая дальняя, я тебя туда не донесу. – Придурок! – Макото гордо повернулся к Теппею спиной, сев по-турецки. Полы были холодные. Киёши потёр уставшие руки, плечи неприятно заныли – Ханамия не был пушинкой, и упрямства ему было не занимать. «Большой ребёнок» – усмехается Теппей. Он не обижен на Ханамию, Киёши не сердится, не испытывает к нему неприязнь, просто воспринимает поведение этого бесстыжего, как данное. Наказание. – Вот зачем ты драться полез? – спрашивает Киёши голосом уставшего воспитателя детского сада. – Пф-ф!.. – Ясно... – Теппей вздыхает опять, сжимает-разжимает кулаки. Кажется, он ждёт подвох. И не зря. Ханамия резко вскакивает на ноги, поворачивается, несётся к двери... Толи он не понял, что Киёши от двери так и не отошёл, то ли хотел добиться того, что получилось, то ли не думал вообще. Не успев вовремя затормозить (Теппей, казалось, к двери прирос), Макото влетел в Железное Сердце, тот инстинктивно обнял Ханамию, который от шока (или от своей глупости) замер и замолчал, не думая сопротивляться. Киёши даже расслабился, но Ханамия только этого и ждал. Рыкнув, он вцепился в шею Теппея, стал душить. Киёши ухватился за его запястья – худые – пытаясь скинуть цепкий захват, но уже начинала кружиться голова, силы покидали. Макото прижал его больное колено своим, и перед глазами поплыли искры. – Сдохни! – шипел Ханамия. – Как же ты меня достал, Железное Сердце! Сдохни!! – Прек... рати... – выдохнул Теппей. Ну почему ты не можешь его оттолкнуть? Ты же сильнее! Не сдавайся! Или... тебе приятно? Киёши собрался с силами, наплевав на боль в колене, сильнее сжал запястья Ханамии и, издав что-то похожее на боевой клич, навалился весь своим весом на капитана «Кирисаки». Тот, не ожидав такого напора, отступил на шаг назад – непростительная ошибка в данной ситуации. Теппей шагнул на Макото, потом ещё и ещё, брюнету оставалось только отходить, не в силах справиться с напором Железного Сердца. – Ах ты сука! – прорычал Макото, но Киёши уже заталкивал его в ванную. Споткнувшись о порожек, Ханамия полетел на пол, ударившись плечом о бортик ванны. Теппей мигом выскочил в комнату, захлопнул дверь и, зная, что она не запрётся, быстро пододвинул тумбочку, тем самым забаррикадировав Макото в ванной. Ханамия уже бил кулаками и ногами в дверь. Железному Сердцу пришлось прислониться к тумбочке, чтобы быть уверенным наверняка – Ханамия будет выпущен, только когда успокоится. – Ублюдок! – разносилось эхом по ванной. – Урод! Выпусти, мразь! – Ханамия, – Теппей замялся на секунду, а пальцы непроизвольно коснулись следов удушения, – понимаешь же, что не могу. – Ничего не понимаю! Выпусти! Убью на хрен! – Тем более не выпущу, – Киёши улыбнулся, снова говоря с Макото тоном воспитателя детсада. – Урод! – в дверь стукнули особенно сильно – Ханамия так может и пальцы сломать, и занозу получить (двери-то хоть и крепкие, но деревянные). – Умойся холодной водой, может, полегче станет, – посоветовал Киёши. – Заткнись! И Теппей замолчал, вслушиваясь в происходящее за дверью. Стук и крики, угрозы. К удивлению, Ханамия не пытался разгромить ванную, это немного радовало. Бежать брюнету было некуда, и Киёши позволил себе немного расслабиться, погрузившись в неприятные мысли. Первое убийство было совершено. Хайзаки Шого не раздумывая убил ради своей свободы, и его казнили. Пусть и вполне законно, если тут был закон, пусть и по заслугам. Судили они – такие же люди из плоти и крови. Что уж сказать, интересы – и то были общие. Баскетбол. Тут же Киёши подумал, что они так и не устроили для Касамацу Юкио поминки. Да и Хайзаки не помешало бы вспомнить. Хоть как-нибудь. Второе убийство было почти совершено сейчас. Теппей не понимал, как ему удалось отбиться от Ханамии, и душил ли тот его вообще – всё это больше смахивало на бред, страшный сон и полноценные глюки. Но красные следы от пальцев на шее, жжение в легких, боль в колене и все ещё пляшущие искры перед глазами – вот они, доказательство жестокой и ужасной реальности происходящего. Не каждой жертве дано спастись. А почему, собственно, Ханамия выбрал жертвой его? Потому что никто больше не подвернулся под руку (утренняя стычка с Кагами не в счёт) или потому, что Ханамия не разделял позитивного взгляда на жизнь, которое всегда было присуще ему, Железному Сердцу? И что это вообще за глупое прозвище? Раздражает... А что бы было, если бы Ханамия исполнил задуманное (и не важно – по какой причине)? Как бы он прятал тело, какие бы уловки придумал, чтобы подумали на кого-нибудь другого? А как сам будет выглядеть Киёши мёртвым? Помотав головой, Теппей постарался забыть последний вопрос. Рано ещё умирать. Ему, как это ни странно, было приятно ощущать его ладони, не шершавые и не мозолистые, как думал Киёши, смотря на свои. Приятно было стоять вот так близко, приятно было обнимать Ханамию, который, не смотря на спортивное телосложение, был таким хрупким в руках Железного Сердца. – Эй! Выпусти, сволочь! – крики уже переходили на визг, Макото всё отчаянней колотил в дверь. – Открой! Открой! Киёши молчал. – Выпусти меня отсюда! Меня умолять тебя, гнида?! Открой эту чёртову дверь! Я больше не могу тут!.. Пусти! Сука!.. Открой дверь! – звук стал идти откуда-то снизу, похоже, Ханамия сидел на полу. В дверь больше не колотили. – Выпусти, сука!.. Открой дверь, я сказал!.. Не могу больше... Открой... – голос всё жалобнее, Киёши готов был готов дать руку на отсечение – он слышал всхлипы. – Ханамия? – тихо позвал он, отодвигая тумбочку. – Живой? Дрожащей рукой Теппей открыл дверь. На пороге ванной тихо всхлипывал Макото, обняв себя руками. Он всё ещё проклинал ненавистного ему Тессина, но, скорее, по привычке. – Ты чего? – Киёши с осторожностью сапёра положил руку на плечо Ханамии – вдруг рванёт. – Клаустрофобия у меня, придурок!.. – Макото всё ещё всхлипывал, но открытая дверь возвращала его в рассудок в норму. Огрызается – значит в порядке, решил для себя Теппей. – Мы в расчёте? – по-доброму усмехнулся Железное Сердце. Ханамия кивнул, не смея поднять заплаканное лицо. Его душил стыд, что он показал свою слабость тому, кого называл врагом, что он увидел его... такого. Какой же ты жалкий, Ханамия! – думал Макото. Какой же ты глупый, Ханамия, – ласково, почти по-матерински улыбался Теппей. В этот раз цепи страха приковали двоих друг к другу. Но сможет ли кто из них разорвать их и стать свободным? Хайзаки Шого разорвал страх перед убийством, но его свободой стала смерть. Осмелится ли кто ещё убить ради себя, осмелятся ли остальные судить равного себе? – Покажите же мне, как низко вы пали. – Покажите же мне, насколько вы глупы.