Кто убийца?

Куроко медленно шёл по коридору. Ему пришлось оставить Кагами наедине с собой. Казалось, всего лишь с неделю назад (сколько прошло времени с того момента, как они очутились в академии – никто не знал) они сыграли с «Шутоку» вничью, играли с Мидоримой на одной площадке, а тут... Тут надо было найти улики и узнать, кто убил бывшего сокомандника. Нужно было осмотреть кухню и все коридоры которые к ней ведут. «За следующее убийство я сделаю из спортзала настоящую баскетбольную площадку»... А почему, собственно, баскетбольную – подумал Куроко. Нет, не так. Почему Монокума запер тут только баскетболистов, не профессиональных, но всё же... Или это просто совпадение? Тецуя замер и задумался, приложив кулак к подбородку. Теперь парнишка больше походил на статую, он даже не моргал, гипнотизируя шахматный пол перед собой. В голубоволосой голове складывалось собственное понимание их заточения, и самым главным фактором игры на выживание была любимая игра пленников – баскетбол. – Похоже, что убийца... – начал вслух Куроко, но тут с громким «Тецу-у!» его сшибли с ног. Куроко растянулся во весть рост, ударившись многострадальным затылком по не менее многострадальному полу. Пред глазами на какое-то время заплясали искры и чёрные точки. Что-то тяжёлое и шевелящееся уселось ему на пах, что тоже радости не добавляло. Куроко проморгался. – Тецу?.. – жалобно и, почему-то, противно. – Момои-сан, – прозвучало как-то равнодушно и холодно. – Что ты делаешь? – Мне стало страшно, и я решила побыть с тобой! – с радостью ответила девушка. Даже если ей и было страшно, сейчас она точно подобных чувств не испытывала. – Я спешу, – сказал Тецуя. – Слезь с меня, пожалуйста, мне не очень нравится, что ты сидишь «там». – Не нравится? – Момои надула губки и наклонилась чуть ближе к лицу парня. – Тецу, но мне страшно, ты разве не хочешь меня утешить? – Это больше похоже на попытку изнасилования. – А ты меня совсем не хочешь? – Сацуки провела рукой по шее Куроко, расстегнула несколько верхних пуговиц на его рубашке, оголяя ключицы, поцеловала их. – Тецу, если мы тут умрём, я хочу, чтобы мой первый раз был твоим... – Я не хочу, чтобы мой первый раз был изнасилованием в коридоре, – всё так же монотонно ответил Куроко. – Я вся твоя, – Момои принялась стаскивать с себя олимпийку, но неведомая сила вдруг подняла её вверх, и девушка взвизгнула. Куроко почувствовал облегчение. – Пусти! Псих! – вопила Момои, вися в руках Кагами. – Как громко, – поморщился тот. – Куроко, вы чего тут делали? – Ничего, – Тецуя поднялся с пола; затылок ещё болел. – Я шёл на кухню. При её упоминании Кагами побледнел и выпустил Сацуки. Ту поспешила убежать от «этого ненормального идиота, который всё время вмешивается, куда не просят». – Спасибо, – посмотрев на Тайгу, сказал Тецуя. – Ты куда-то шёл? – Не могу сидеть смирно, зная, что кого-то убили, – Кагами сжал кулаки, стараясь внешне остаться спокойным. – Ты ведь собирался на это... Как его... – Место преступления? Да. – Пошли, что ли?.. Куроко в ответ молча направился в сторону кухни. И хотя шаги за его спиной были не такими уверенными, но Тецуя знал точно – его Свет так просто отступать не собирается, насколько бы страшно и тяжело ему не было.

***

- Дурак, дурак, дурак! – Момои громко топала, словно пол был в чём-то виноват, и она хотела таким образом его наказать. Её несложный монолог прервал появившийся из-за угла Шоичи, в которого девушка чуть не врезалась. – Вот ты где! – Имаёши поправил съехавшие с носа очки. – Что-то случилось? – А, вы слышали?.. – Сацуки стало немного неловко. – Нет, всё в порядке. Зачем вы меня искали? – Скоро истекут три часа, которые нам дали на поиск улик и расследование, я бы хотел, чтобы ты отвела Сакурая к лифту. Мне кажется, он сам не пойдёт. – Да, хорошо, – Момои понимающе кивнула, а от отвратительных воспоминаний к горлу подступила тошнота. – Мы с ним вместе видели это, так что это и правда хорошее решение – отправить меня. – Никто и не сомневался, – привычно усмехнулся Имаёши и пошёл дальше. С лица Сацуки же пропала улыбка, и девушка снова пошла по коридору, громко отбивая каждый свой шаг и поминая Кагами так, как от неё никто не ожидал. Правда, теперь делала она это не вслух.

***

– Похоже, она злится. – Это и слепому видно. – Почему ты так зациклен на глазах? – Разве я на них зациклен? – Ну... Не то, чтобы, но периодически ты их упоминаешь, так или иначе. – Приму к сведению. А теперь... Три часа миновали, надо начинать Классный Суд. Позови их к лифту. – Почему я? – Потому что я так хочу.

***

Лифт во второй раз отвёз их в «классную комнату». Монокума уже дожидался их на своём троне, поедая мёд. Мёд подозрительно пах машинным маслом с примесями чего-то ещё. Все заняли полагающиеся им места у трибунок. У одной из них красовалась новая фотография, украшенная похоронным лентами. С фотографии на собравшихся строго взирал Мидорима. – Итак, начинайте! – велел мишка. – Кто убийца? – Да что тут думать! – крикнула Момои. – Конечно, это сделал Кагами! – Чё-о? – Тайга удивлённо посмотрел на девушку. – Может ты сама его пришибла своей готовкой! – Я-то с чего? Псих! – Дура! – О-ох, мы тут второй раз, и Кагами опять находит, с кем поссориться, – наигранно-утомлённо сказал Шоичи. На эти слова Ханамия громко фыркнул. – Ты на что это намекаешь, лисомордый?! – взревел Тайга, отвлекаясь с одного ученика «Тоо» на другого. – Я ни на что не намекаю, – поправив очки и усмехнувшись, ответил Имаёши. – Лисомордый?.. – Ну-ну, успокойтесь все, – в примирительном жесте поднял руки Теппей. – Мы вчера с Куроко за ним приглядывали, поэтому точно можем сказать, что Кагами никого не трогал. – Никто мне не верит... – вздохнул Тайга. – Мы тебе верим, Кагами, – сказал Куроко. – Особенно, пока можем тебя видеть. – Кто бы говорил... – обиженным тоном произнёс Тайга, но вдруг его осенило: – Ты же ушёл потом куда-то. Через пару часов после Киёши-семпая. – Я проверял Ханамию, – сразу сказал Теппей, к недовольству упомянутого. Тот хмыкнул, а Имаёши, посмотрев на такую реакцию, хитро улыбнулся. Но говорить ничего стал – нужно было обдумать. – А где был Куроко? – спросила Араки. – Со мной, – ответила Сацуки. – Правда, потом его забрал Кагами. – Мы осматривали место преступления, – Тайга снова начинал кипятиться. Его раздражала эта девчушка. Почему – он сказать не мог, не понимал. Просто ненависть с первого взгляда. – И что вы там нашли? – спросил у названного брата Тацуя. – Задвижка, которая закрывала нам лестницу (на второй этаж, видимо), была закрыта не до конца и в пятнах крови. – Кто-то отрыл её... вручную? – осведомился Химуро. – Не знаю. – Эй, Монокума, ты открывал лестницу на второй этаж? Все с нетерпением и любопытством уставились на директора. Тот, облизав лапу с мёдом-маслом, лишь рассмеялся: – Упу-пу! Не заслужили ещё! – Кусок недоразумения!.. – прошипел Макото себе под нос и не был услышан. – У Кагами хватило бы сил, чтобы её поднять! – не унималась Момои. – К тому же он сам сказал, что ходил туда! – Там я не был! – ответил Тайга. – И не делал я этого! – Это правда, – тихо сказал Куроко. – Знаете... Я тут подумал, и у меня есть кое-какое предположение. Все замолчали и посмотрели на него. Даже Монокума отвлёкся от своего мёда. Но Куроко не спешил делиться с остальным своими мыслями и догадками.

***

– Думаешь, он догадался? – Сейчас узнаем, не шуми.

***

– Похоже, всё, что здесь происходит, имеет отношение к баскетболу, – начал Тецуя. – К баскетболу между нами. – Кому-то не нравится наш баскетбол? – просил Кагами. – Этого я не знаю. Но давайте посмотрим на это убийство со стороны баскетбола. Все призадумались. – Давайте по порядку, – Киёши хлопнул в ладоши. – Первое... – ...Мидорима-кун – атакующий защитник, – сказал Куроко. – Второе? – У него бзик, – вставил Кагами. – Д-допустим, – Теппей нервно улыбнулся. – Пока что нам не удаётся приблизиться к убийце, – задумчиво протянул Тацуя. – Нет, – возразил Куроко. – Убийца – занимает такую же позицию, что и Мидорима. – Что? – переспросили сразу несколько голосов. – С чего ты взял? – Убийство произошло после того, как нам пообещали спортивную площадку – это раз. Второе – убили Мидориму, того, кто мог за себя постоять. Даже если он плохо дерётся, но убежать или позвать на помощь – для него не проблема. Значит, убили из зависти. То есть, убийца тоже атакующий защитник. – Но среди нас только один атакующий защитник... – удивлённая Моми перевела взгляд на Сакурая. Тот стоял бледнее смерти. – Эт-то не я... – пролепетал он. – Да конечно не он! – заступилась за товарища Сацуки. – Он бы не справился с Мидоримой! Он и мухи не обидит! К тому же, загородка была слишком тяжёлой для него, он бы её не поднял!.. – Её я поднимал, – протянул Мурасакибара, и все удивлённо уставились на него. Пришлось пояснить: – Он приготовил сладкое, и попросил подержать для него эту штуку, пока чего-то там не сделает наверху. А мне что? Вкусно и много, решётка не шибко тяжёлая, – Ацуши пожал плечами, доставая из кармана пакетик с печеньем, которое приготовил Сакурай. Все снова смотрели на паренька, не понимая, верить ему или нет. Никто не мог вымолвить ни слова. – Всё! Мне надоело ждать! – Монокума вскочил на лапки и отбросил горшочек с остатками мёда. – Голосуйте! Снова тяжесть на сердце, совесть начинает давить, ответственность пугает не на шутку. Но подчиняться надо, ведь что они – простые люди – могут сделать?.. Голосование закончено. Преступник... выбран? – Упу-пу! И так, – торжественно начал Монокума, – убийцей Мидоримы Шинтаро был выбран... Сакурай Рё! И это верное решение! И снова тишина. Никто не мог поверить, что этот скромный, пугливый паренёк кого-то убил, да ещё и так жестоко... – Да... – Сакурай опустил голову, а потом резко вскинул её и истерически засмеялся. – Это сделал я! Нашёл на втором этаже кабинет по трудам. А там и нужные инструменты. А как же иначе?.. Мы тут пропадём, а так хоть баскетбол будет! Капита-ан! – он посмотрел на Имаёши. – Вы же любите баскетбол, да? Вы же на всё готовы ради него, да? Шоичи только вдохнул. Ну что за дурак? – Мы все здесь хотим быть лучшими игроками! – продолжал Сакурай. – Но среди нас уже есть лучшие – Поколение Чудес – всеми признанные гении! А я... Я тоже хотел быть таким! Ведь мои броски ни чуть не хуже! Я ведь тоже... люблю баскетбол!.. – Ну, всё, время вышло! – радостно объявил Монокума, потирая лапы. – Время казни! «Между молотом и наковальней». Так называлась казнь. Сакурая уложили на наковальню размером с обеденный стол, сверху опускался многотонный молот, потом ещё и ещё, выбивая из хрупкого Рё жизнь. Но он не орал, не плакал. Последнее, что увидели ребята – счастливая улыбка среди кровавых ошмётков. Где-то под потолком прозвучало тихое «извините»...