Кто убийца?

Шаги были всё ближе. Ханамия так и не поднимался с пола, мысленно уже проваливаясь со стыда в глубины Ада. И кто же первым увидит его позор, лишь бы не... – Ханамия? Ты что тут делаешь? Да ещё в таком виде... ...Железное Сердце. Макото промолчал, отвернувшись, а возбуждение так и душило. Запястья были связаны так, что самому «разрядиться» у Ханамии не получилось при всём – весьма немалом – желании. Киёши присел на корточки возле Макото, положил руку ему на плечо; брюнет вздрогнул, как от электрического удара. – Кто тебя так? – просил Теппей, за что бы удостоен полного ненависти взгляда. Но это смотрелось так мило вместе с горящими от прилившей крови щеками... Киёши взял Ханамию за подбородок, чуть приподнимая лицо, и впился в холодные губы поцелуем со всей юношеской страстью. Макото на миг опешил, отвечая на поцелуй скорее инстинктивно, чем по собственному желанию. Теппей взял в ладонь член Ханамии, провел вверх-вниз, Макото тихо ахнул, тут же чертыхнувшись. – Ты чего? – искренне-удивлённо спросил Киёши. – Мудак, на готовенькое пришёл и радуется, – злобно ответил Ханамия, чувствуя, как теряет контроль; тело просило разрядки. – Будешь сопротивляться – запру в шкафу, – прошептал Киёши на ухо Макото, и тот замер. Нет, в шкаф – ни за что!.. Теппей подхватил связанного на руки, быстро прошёл в его комнату (она-то в двух шагах), кинул на кровать. Щёлкнул дверной замок. Ханамию прошиб холодный пот – бежать будет сложно, если такая возможность вообще выпадет. Киёши подошёл к Макото, присел на край кровати, не отводя взгляда от.. любовника? – Ты очень милый, Ханамия, – сказал Теппей, заправляя чёрную прядь за ухо. – Очень. – Просто заткнись и трахни меня уже поскорей! – сквозь зубы процедил Макото. – Тсс, не нервничай ты так, я не причиню тебе вреда, – начал было Киёши, но Ханамия снова его перебил: – Я тебе не барышня кисейная, хватит мне сопливую чушь впаривать! Заткнись и делай, если уж собрался! Теппей серьёзно кивнул, стаскивая с Макото штаны и бельё. Ханамия тут же развёл ноги. Было стыдно, но от возбуждения рассудок помутнел, да и твердолобого, как Ханамия про себя называл Железное Сердце, по-другому не поторопишь.

***

Кагами стоял у двери в спортзал, смотрел на баскетбольную площадку. Хотелось играть – жутко хотелось. Но Кагами не мог себе позволить даже перешагнуть через порог. – Я понимаю тебя, – раздалось снизу. – КУРОКО! – Тайга едва не подпрыгнул от неожиданности. – Я тебя просил – не появляйся так неожиданно! – Я был тут до того, как ты пришёл, – Тецуя посмотрел Кагами в глаза. Секунда, и оба засмеялись. Искренне и громко. Напряжённые до этого времени нервы, наконец-то получили отдышку. За эти несколько секунд смеха отступили и усталость, и страх, и нагнетающие небезобидные мысли, раскрашенные под шахматную доску стены тоже на миг потеряли свою силу. – Давно такого не было, – отсмеявшись, сказал Тайга. – Да, – Тецуя вздохнул. – Не переживай, выберемся, – Кагами взлохматил своей Тени волосы. – Я всех вытащу! – Какие громкие слова, – казалось бы, с упрёком сказал Куроко, но на его губах играла улыбка. – Разве? – Но я, почему-то, верю в тебя, Кагами. – «Почему-то» мог бы и не добавлять, – в шутку обидевшись, сказал Свет. Друзья ещё немного постояли у входа в спортзал, молча смотря на баскетбольную площадку. Красивая, чистая, так и манила. Мячи были новыми, ещё не стёртыми многочисленными ударами об пол. Так бы и проводить матч за матчем. Но играть здесь никто не будет. – Послушай, Куроко, – Кагами заговорил первым. – Что? – спросил Тецуя, так и не оторвавшись от созерцания площадки. – Почему ты решил, что в этот раз убийство связано с баскетболом? Куроко замолчал, как будто не слышал вопроса, но взгляд его стал грустнее, а руки сжались в кулак. Тень, незаметно для своего Света, посмотрел в камеру и только потом уклончиво ответил: – Я... не помню уже. Просто... Словно в голову что-то стукнуло. – Ясно, – Тайга кивнул, как будто всё понял. Но ни черта ему понятно не было!

***

– Кажется, он о чём-то догадывается, – прозвучало глухо, а не спокойно, как планировалось. – Куроко всегда отличался умом и сообразительностью, – с привычной усмешкой. – Сейчас не время шутить. Если он о нас узнает и, что ещё хуже, кому-то расскажет!.. – Ничего не будет. – Так уверен? – В любом случае – будет очень занятно понаблюдать за тем, что они предпримут. – Псих, – полушёпотом. – Я всё слышал. – А я и не сомневался. Но считай это за комплимент. – На этот раз – ладно. Они немного помолчали. Свет мониторов подсвечивал их бледные лица голубовато-фиолетовым, и они походили больше на нежить, чем на людей.

***

Тацуя открыл глаза и спросонья не понял, где находится. Перед ещё сонным взглядом окружение было немного нечётким. Но вскоре это прошло. Сев и свесив ноги с кровати, Химуро огляделся: лампы работали на полную (они автоматически отключались в одиннадцать вечера и включались в семь утра), на столе стоял стакан с водой, рядом – упаковка каких-то таблеток. Для чего они, Тацуя догадывался, но проверять не стал – он чувствовал себя хорошо. В лазарет зашла Араки. – Тебе лучше, Тацуя? – Да, спасибо... – парень на секунду замялся. – А что было? – Как, совсем не помнишь? – удивилась Масако. – Помню, что спорил с Ацуши, потом ушёл с кухни. А вот зачем – не помню. Но, что вы меня сюда принесли, – помню, – Тацуя улыбнулся, заставляя Араки немного смутиться. Как девчонка малолетняя, обругала она себя. Так, Араки Масако, возьми себя в руки! – Вот, выпей, – женщина протянула стакан воды. – Нельзя сейчас, чтобы организм обезвоживался. – Угу, – Тацуя послушно и практически залпом осушил стакан. Что-что, а пить хотелось здоровски! – Как самочувствие? – Поспал – и всё прошло, – ответил Химуро, вставай с койки. Тело тут же отозвалось затёкшими мышцами: видимо, спал долго, и не ворочаясь. – Не зря говорят, что сон – лучшее лекарство. – Хочешь сказать, что у тебя был простой недосып? – женщина посмотрела скептически. – Да, я почти не спал с тех пор, как мы сюда попали, – признался Химуро. – Да ты хоть понимаешь, как это вредно для организма?! – вдруг повысила голос Араки, да так, что Тацуя вздрогнул. – Ты же спортсмен, и должен понимать, как важен сон. Всё, теперь я буду следить, во сколько ты ложишься и как долго спишь. – Но т-тренер... – Никаких «но»! – и, чуть успокоившись, добавила: – Зови меня по имени, и давай на «ты», раз уж на то пошло. – Хорошо, но... – Никаких «но», – снова перебила его Масако. – Сегодня ты переночуешь здесь – я хочу быть убеждена, что у тебя на самом деле просто недосып, а потом будем спать в одной комнате. – В чьей? – поняв, что спорить бесполезно, уточнил Тацуя. – Можно в твоей, можно в моей, можно чередовать, – Араки пожала плечами. Похоже, вопрос «в чьей» её интересовал мало.

***

Мурасакибара уже начал скучать. Ни Муро-чин, ни Кагами, который должен для него что-нибудь приготовить, не приходили. Хотелось есть. На экране снова возникла наглая мордочка Монокумы. – Ацуши, ты не будешь убивать их? – А за что? – лениво отозвался Мурасакибара. – Как «за что»? Кагами Тайга не пришёл и не приготовил для тебя сладость, Химуро Тацуя – сбежал. – Муро-чин сбежал? – Да, к вашему тренеру. – Муро-чин – обманщик, – Ацуши по-детски надул губы. Мелькнули помехи, и экран погас. Мурасакибара всё ещё оставался на кухне, но аппетит уже оставил его, уступая место новым чувствам.

***

Задница болела, а за спиной нещадно храпел Железное Сердце. Макото всё ещё не мог отдышаться. Он никак не ожидал, что этот Тессин со своим больным коленом (да вообще больной на всю голову – добавлял про себя Ханамия) будет так втрахивать его в кровать, выбивая дух из обоих. – Но, по крайней мере, это лучше, чем... – Макото покосился на приоткрытую дверцу узкого платяного шкафа и накрылся одеялом с головой.