Ты настоящий

У Питера были сутки до следующей встречи со Стайлзом, чтобы изучить его личное дело. Объем папки, пожалуй, можно было бы сравнить с небольшой энциклопедией - столько психологических проблем, что можно начать писать книгу об этом человеке. Еще в детстве у мальчика были проблемы с концентрацией внимания, он был гиперактивен и импульсивен. В семь лет врачи поставили ему СДВГ и сказали, что с возрастом это пройдет, но, судя по тому, что Хейл успел увидеть, от этой болезни Стайлз так и не вылечился. Дальше хуже, после смерти матери Стилински замкнулся в себе, стал агрессивным и неуправляемым, в том же возрасте начал много врать и притворяться другими людьми, мол, отец его с кем-то путает или, еще хуже, кричал на всю улицу, что он не знает этого мужчину и что его похищают. Повезло, что его отец был шерифом, он смог все уладить, но утихомирить сына так и не сумел. У Стайлза быстро меняется настроение, как писала Талия в своих записях, он раздражительный, немного нервный и у него порой случаются панические атаки. Ну, с этим Питер сумеет справиться, он сам когда-то этим страдал. Ничего, с возрастом это пройдет. Но то, что Хейла действительно напугало, так это последняя запись сестры в блокноте, подчеркнутая несколько раз: "Может навредить как себе, так и окружающим". Сердце у мужчины подскочило к горлу, а потом упало с громким звуком куда-то вниз, он просто не знал, что делать с этим парнем. И незаконченная запись: "Лечение: ему необходимо найти смысл жизни и перестать уже винить себя в ...". - Что с тобой случилось, малыш? - Питер устало потер виски, ничего дельного в голову не приходило, мальчику нужно помочь, но как? У Хейла были разные пациенты, обычно Талия звала его, когда сама не могла справиться. Но сейчас это было подло с ее стороны, укатила к своему ухажеру, взяв с брата обещание, что он возьмет ее пациентов на себя. Вот теперь сиди и мучайся. Но с таким случаем мужчина столкнулся впервые, он что-то слышал об этом, и каждый раз эти истории кончались самоубийством больного, ни один психоаналитик просто не смог убедить человека, что мир, в котором он живет, реальный, а не иллюзия. Но, как заставить человека поверить, что все вокруг, включая его, реально, и что это не какой-то заговор или эксперимент, это реальность, и от пули, выпущенной в голову, можно умереть. Заплутав в своих мыслях, Питер не заметил, как быстро пролетело время, на часах было уже 1:55 p.m., но никто, почему-то, не заходил. Хейл выглянул за дверь, но, кроме Лидии, там никого не оказалось, а сама девушка сказала, что ни Стилински, ни Лейхи сегодня не явились. Мужчина ждал еще двадцать минут, прежде чем отыскал номер телефона Стайлза и начал дозваниваться ему. Женщина на том конце провода сказала, что набранного телефона не существует. Естественно, голубоглазый не придал этому особого значения, ну не захотел подросток оставлять настоящий номер своего телефона, это понятно. Но Хейл не мог не переживать, ведь человек только вчера говорил, что собирается покончить жизнь самоубийством, а сегодня пропадает, и пусть он собирался сделать это только через четыре дня, что могло помешать ему изменить свои планы и сделать все сегодня? Айзек его волновал меньше, небось, папаша опять нажрался и не пустил его к психоаналитику, ведь тот шарлатан и ублюдок и жрет его деньги, которые ему положено пропивать. Поэтому Питер нашел адрес Стилински и отправился, если понадобится, вытаскивать мальчишку за шкирку из дома и прививать ему любовь к жизни. Старый, потрепанный дом, точнее, дом-то, видимо, не старый, но в нем, похоже, случился маленький апокалипсис - почти все окна выбиты, большая стеклянная люстра вдребезги разбита на полу, почти вся мебель сломана, пол с верхнего этажа провис, видимо, от воды, и только чистая красная дверь стояла, почему-то, несорванная с петель, делая этот дом еще мрачнее. Никаких признаков жизни, ничего, что указывало бы, что здесь кто-нибудь живет. - Вам помочь? - раздался из-за спины мужской голос. Хейл резко развернулся и увидел почтальона в синей форме и с нелепой фуражкой на голове. Тучный мужчина стоял, немного покачиваясь, и пристально смотрел на Питера, явно, ему не доверяя. - Что вам здесь надо? - снова поинтересовался мужчина. С доктора, как будто, сняло наваждение. Зачем я здесь? Ах, да, точно, я кого-то ищу. - Простите, я ищу парня, невысокий, худой, любит носить толстовки. Мне дали этот адрес. Почтальон хмыкнул, заходя внутрь дома и наступая на разбитую люстру. - В таком случае, вас кто-то надул. Здесь никто не живет уже несколько месяцев. Это Питер и без него понял. Ну почему из людей вечно все нужно доставать клещами? - А что здесь случилось? - Да кто его знает, - пожал плечами мужчина, разворачиваясь и возвращаясь к своей тележке. - Говорят, подростки вечеринку устроили, вот и погуляли на славу. Но в этот дом редко кто заходит, обычно обходят стороной. Боятся. - Чего боятся? - Ходят слухи, что на той вечеринке подростки что-то не поделили и устроили драку, - мужчина сделал театральную паузу, но видя, что собеседник не понимает, к чему он клонит, протараторил. - Убили его, паренька, который здесь жил. Убили и свалили все. Вот. Доктор Хейл шел по улице, не видя, куда он идет, как на него косятся люди. Одет-то он был слишком роскошно для этого района - дорогой костюм, лакированные туфли, прическа за тысячу баксов, ролекс на руке - все это привлекало внимание. Но один только взгляд ледяных глаз в сторону недоброжелателей, и люди отворачивались и в спешке уходили прочь, не желая иметь дело с этим человеком, если он, конечно, таковым был. А в голове все крутились слова почтальона: "Убили его, паренька, который здесь жил". Убили? Кто? Или лучше спросить, кого убили? И чей это дом? Стайлз явно не из этого района, слишком умный и слишком чистый, чтобы жить в подобном месте, следовательно, или он опять наврал, или... "Паренька, который здесь жил". А кто здесь жил? Питер схватился за голову, пытаясь справиться с потоком мыслей и накатившей паникой. Кто такой этот Стилински и почему его никто не знает? Он не похож на тихого и послушного мальчика, скорее наоборот, а значит, частенько попадает в передряги, но ни штрафов, ни арестов за ним не числилось, тогда это попало бы в его личное дело. Понятно, отец-то шериф, вот и замял все случаи, где засветился его сын. Но это не объясняет, почему никто не знает этого паренька. Немного заблудившись и опираясь уже исключительно на свое чутье, мужчина вышел к какому-то парку, с роскошными деревьями, элегантно подстриженными под разные геометрические фигуры, и небольшим прудиком с уточками и лебедями. И, что странно, мало людей. Понятно, что будни, но даже в такие дни в таких местах обычно не протолкнуться. Но больше Питер удивился, когда подойдя к мосту, с которого открывался потрясающий вид, он увидел Стайлза, с улыбкой наблюдающего за людьми, которые кидали хлеб уткам. "А ему идет улыбка, - отметил про себя Хейл, подходя к нему и мысленно представляя, как превратит это наглое создание в фарш, если тот посмеет отнекиваться или, не дай Бог, попытается убежать. - Как будто улыбка делает его настоящим. Есть ведь такие люди, которым по природе положено улыбаться, они просто не могут быть грустными, это им не подходит". - Хороший сегодня день. Солнечный, - жизнерадостно произнес Стилински, когда Питер положил ему тяжелую руку на плечо и сильно сдавил. Не бежит, не отпирается, просто делает вид, что ничего страшного не произошло. Так и не скажешь, что только вчера этот мальчик угрожал убить себя. Сегодня он такой счастливый, такой живой и яркий, что, кажется, будто вчерашний человек в его кабинете был нанятым актером, не более, или ему это все приснилось. - Ты пропустил сеанс, - решил пояснить мужчина Стайлзу свое присутствие. - И вы пришли сюда, чтобы провести его здесь? - Ну, у меня есть время, - пожал плечами Питер, опуская локти на перила и пытаясь понять, на что так пристально смотрит парень. - Оба моих пациента не явились сегодня. На сердце у доктора совсем стало легко и спокойно, когда мальчишка, прижавшись к нему теплым боком, ткнул пальцем в людей у берега, кормящих уток. У самой кромки воды на корточках сидел Айзек и с блаженной улыбкой кормил птиц. - Я подумал, что ему это нужно, - пояснил Стилински, видя удивленный взгляд Хейла. - Чтобы он понял - он не бесполезен или никчемен, как говорит ему отец. - А предупредить вы не могли, что не придете? Стайлз пожал плечами, продолжая следить за Лейхи и так и не отодвинувшись от доктора. - Может, поговорим? Раз уж я здесь. - А надо? - попытался парень избежать разговора. - Я изучил твои данные, - проигнорировал вопрос мужчина, поворачиваясь к мальчишке и заставляя его тоже развернуться. - А можно мне изучить ваши? Брови у Питера взлетели вверх от такого вопроса. Обычная фраза, которую он часто произносит, но ничего подобного никто у него не спрашивал. - Ну попытайся, - запрещать ему что-то было бы глупо. И снова Стилински показалось, что доктор принюхивается к нему, наверное, это все паранойя. - Кровью пахнет, - внезапно обронил парень, снова становясь хмурым и подавленным. И тут ему точно не показалось, Питер наклонился к нему и провел носом по шее, вдыхая его запах, и чуть приобнимая мальчишку за талию. Стайлз замер, закрыв глаза, и вцепился в перила, пытаясь вспомнить, как дышать. А потом мужчина так же резко отстранился, как будто он сделал что-то обычное, скажем, поправил галстук или паука с плеча убрал. - Вы сейчас понюхали меня? - все же спросил мальчишка, все еще не отпуская перила. Питер усмехнулся и положил свою руку поверх руки Стилински, и тот с громким выдохом разжал пальцы. - Запах может многое рассказать о человеке. - И о его психических болезнях? - парень повернул голову к плечу и посмотрел на мужчину ни то ли с вызовом, ни то ли с неприязнью. - Талия считала, что у меня раздвоение личности. - Она не права, - тут же выпалил Питер, и Стайлз даже выпрямился, так было ему любопытно, почему же доктор так в этом уверен. - Раздвоение личности обычно проявляется в раннем детстве, как попытка справиться с тяжелой физической или психической травмой, от которой, кажется, нет спасения. Я уверен, насилия в твоем детстве не было, тебя даже не пороли, а зря. После смерти матери ты пытался казаться кем-то другим, кем-то, кто сильнее, кто смог бы жить дальше без своей мамы, но это далеко не раздвоение личности, ты лишь играл и бесил отца, потому что он вечно пропадал на работе и оставлял тебя одного наедине со своими мыслями. А они тебя пугали. - И каков же ваш диагноз, доктор? На лице мужчины не дрогнул ни единый мускул, он говорил абсолютно серьезно, без намека на издевку и не пытаясь задеть Стилински. Парень же в свою очередь бесился, его раздражало, когда кто-то считал, что знает его лучше, чем он сам, но Хейл в чем-то был прав, а его последние слова так и вовсе попали в точку. - Тебе не нравится этот мир, эта реальность, и ты создаешь другую. Ту, в которой не будет разочарований и предательства, где у каждого есть свое место под солнцем, где отцы не бросают своих детей, потому что не знают, как себя с ними вести, а десятилетним детям не придется хоронить свою мать. - Вы пытаетесь сказать мне, что я псих или, наоборот, говорите, что я нормальный? - Я пытаюсь сказать, что бояться реальности это нормально, - Питер начал повышать голос, потому что то, как парень отчаянно отгораживается от него, от мира, раздражало мужчину, он пытался ему помочь, но мальчишка ни в какую не шел на контакт. Только шуточки да сарказм, и ничего, что помогло бы Хейлу зацепиться за проблему и помочь Стайлзу. - Есть фобии и пострашнее. Я, например, не понимаю анатидаефобию. Это какого же надо быть о себе мнения, чтобы считать, что какой-то там утке есть до тебя дело? - С чего вы взяли, что я боюсь реальности? - взорвался Стилински, но не смог проигнорировать тему про фобии. - А я не понимаю акрибофобию. Как можно боятся не понять смысл прочитанного? Ну не понял, что с того? Это же не конец света. Питер улыбнулся, понимая, что сумел найти хоть одну общую тему для разговора. - Вот и я говорю об этом, Стайлз. Тому, кто не боится, сложно понять человека, которому страшно, но только он сможет научить его, не бояться. Психоаналитик снова подошел ближе к мальчишке и положил ему руку на шею, желая успокоить, но тот отпрыгнул от него в испуге и отвернулся. Парень не любил, когда к нему прикасались, особенно люди, которым он не доверял, особенно врачи. Стилински смотрел на детей, пускающих воздушных змеев, и родителей, которые смотрели на своих чад с улыбкой и блаженством. "Интересно, я также сейчас смотрю на Айзека? " - подумал Стайлз, вспоминая, что не смог сдержаться, когда сегодня утром увидел Лейхи, сидящего на бордюре рядом с клиникой за два часа до сеанса с разбитой губой и заплывшим глазом. Ему просто хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы этот парень снова улыбнулся, и вот сейчас он так ярко и искренне улыбался, что, кажется, даже забыл о том, что случилось утром. - Стей, - донесся до него приятный женский голос. - Я кому говорила, не убегай. Молодая женщина поймала своего сына и грозила ему пальчиком, мальчишка виновато опустил голову и слушал мать, периодически кивая. А потом она слегка улыбнулась и потрепала его по голове, отчего мальчик широко улыбнулся и бросился ей в объятья. Неужели на этом свете есть двое людей со столь необычным именем, не говоря уже про один маленький городок? Стайлз невольно печально вздохнул, когда женщина взяла своего сына за руку, а он прижался к ее ноге, цепляясь за сарафан, и все время повторял: "Я никому тебя не отдам". Стилински отдал бы все на свете, чтобы снова вот так прижаться к маме и ни за что не выпускать ее из рук. Помнится, как-то она пораньше забрала его из школы и привела в парк, они весь день катались на каруселях, ели мороженное, даже воздушного змея запускали, но он не полетел. А потом они лежали на пледе и смотрели какой-то старый фильм, но какой мальчишка, почему-то, не мог вспомнить, наверное, другое воспоминание стерло эту информацию. Когда стало совсем холодно, и пора уже было уходить, Клаудия взяла руки сына в свои и раза три повторила, что очень его любит и что всегда будет рядом, а потом она сказала, что скоро умрет, и что они с папой будут жить вдвоем. Придя домой Стайлз ничего не сказал маме, он не поговорил с отцом, хоть тот и настаивал на разговоре, он даже не спустился ужинать. А на утро мальчишка убежал в лес и провел там весь день, читая комиксы и представляя себе мир, где хорошим людям не приходилось бы умирать. "Боже, как она похожа на нее", - пронеслось у парня в голове. Но он знал правду, знал, что мама умерла много лет назад, а эти люди ненастоящие, здесь вообще все ненастоящее, это иллюзия, мозг хочет в это верить, но Стайлз знает правду, его не обмануть, он давно их раскусил. - Я знаю, что они ненастоящие, - неосознанно прошептал парень. - Почему? - прозвучал стальной голос, выводя его из воспоминаний. - Откуда такая уверенность, что они все ненастоящие, что я нереальный? - Я просто это знаю. Чувствую. Мне здесь не место. - И единственный способ сбежать - это умереть? - Хейл зло смотрел на мальчишку, хотя нет, наверное, не зло, а разочарованно, потому что Стилински такой умный, а простых вещей не понимает. - Да, - в тон Питеру ответил Стайлз, поднимая голову выше, чтобы смотреть мужчине прямо в глаза. Казалось, доктор сейчас вцепится ему в глотку и не отпустит, пока парень не признает, что не прав, Хейл был похож на разъяренного зверя с красными глазами и пеной у рта и сдерживал себя из последних сил, чтобы не причинить мальчишке боль. А потом быстро подскочил к нему и схватил руку. Стилински замер, смотря в лазурные глаза, которые находились так близко, что он смог увидеть причудливый узор на радужке, а Питер одной рукой придерживал его за шею, а другой держал дрожащую руку парнишки у себя на груди. С минуту они простояли в гробовой тишине, не прерывая зрительного контакта, одному Богу известно, о чем эти двое тогда думали, что успели для себя решить и как на них повлиял тот момент. А потом Хейл чуть ослабил хватку, но убежать Стайлзу не позволил. - Чувствуешь? - жарко прошептал он в самое ухо. - Оно бьется. Или скажешь, что и это ненастоящее? Мальчишка секунду подумал, заглядывая в голубые глаза своего психоаналитика, а потом прижался к его груди, крепко обнимая и почти умоляя, не уходить, не бросать его. Только не сейчас. Мужчина слегка обнимал его в ответ, не сильно, позволяя Стилински, если он захочет, отойти, но не убежать. " Оно бьется, - снова и снова прокручивались слова Питера у парня в голове. - Оно бьется". Сердце доктора и правда стучало, как заведенное, или это сердце Стайлза отбивало чечетку? Мальчишка не был до конца уверен, но, как ни странно, этот стук успокаивал, и он почти уснул, но доктор потрепал его по голове, чтобы тот отлепился от него. Люди и так смотрели на них во все глаза, даже у Айзека челюсть отвисла, к тому же у Хейла есть еще пациенты, помимо двоих беглецов, и они-то точно его ждут. - Это реально, малыш, - шептал Питер, склонившись над Стилински. - И это реально, - мужчина взял руки парня в свои и дыхнул на них, согревая, а потом легонько поцеловал запястье с внутренней стороны, щекоча руку щетиной. - Я реален, не забывай об этом. "Не забуду" - мысленно пообещал Стайлз, и Хейл улыбнулся, будто прочитал его мысли, а может у него просто все написано на лице. - Дождь, - тихо прошептал парень, не отводя взгляда от доктора. Психоаналитик поднял голову к небу. Голубое, ни одного облачка, даже метеорологи говорили, что сегодня будет ясный день. - Дождь идет, - снова повторил Стайлз, смотря уже куда-то сквозь Питера. - И кровью пахнет. Мужчина дотронулся до лба мальчишки, проверяя, нет ли у того температуры. Вроде нет, но с парнем определенно было что-то не так. - Малыш, я могу оставить тебя одного? - осторожно поинтересовался доктор, готовый в случае отрицательного ответа, прямо сейчас закинуть эту маленькую тушку на плечо и отнести к себе домой, а там уж он найдет способ развязать ему язык. - Со мной все будет хорошо, - с искренней улыбкой ответил Стилински. - Вы же помните, еще четыре дня. Питер нервно сглотнул. Точно. Четыре дня. А он уже почти забыл об этом, надеясь на то, что у него получится вытащить парнишку из того дерьма, в которое он себя затащил. - Я могу надеяться, что завтра мне не придется бегать за тобой? Мальчишка улыбнулся, но ничего не ответил, и тогда мужчина, наконец, вспомнил, что хотел кое о чем спросить. - Я приходил к тебе домой. - Да? - почти искренне. - Ну и как вам? - Грязно, сыро и это не твой дом. - Вы меня раскусили, доктор Хейл, я назвал чужой адрес, - привычная усмешка в глазах. - А ты знаешь, кто жил в том доме раньше? - Питер никак не мог успокоится, что же за парнишку там убили? - Возможно, - улыбка сползла с лица Стилински, и он сморщился, как будто только что съел лимон. И прежде, чем психоаналитик успел задать следующий вопрос, сказал. - Я приду. Завтра. Я обещаю. И доктору оставалось только верить.