Ты настоящий

- Физический мир загипнотизировал нас, заставив думать, что он реален, хотя на самом деле он является иллюзией, за которой кроется совсем иная реальность. - И что же это за реальность? - Единственный настоящий мир, тот, с чего все началось, - воодушевленно рассказывал Стайлз, энергично жестикулируя руками. - А что же тогда все остальные миры? - Питеру и правда была любопытна теория мальчишки, хоть он и не до конца верил в нее. Но чтобы понять болезнь, нужно найти ее истоки и изучить симптомы. - Остальные миры - это тени единственного реального мира. - Роджер Желязны пожал бы тебе руку, если бы был жив, - с улыбкой прошептал Хейл, наблюдая, как парень расхаживает по кабинету, спрятав руки за спиной, и доказывает свою точку зрения. - Смейтесь, смейтесь. Вы обманываете себя, считая, что мир, в котором вы живете, реален, более того, вы считаете, что этот мир единственный реальный. Вы даже не представляете, чего себя лишаете, отказываясь признать правду. - Ну, хорошо, Стайлз, - доктор решил идти до конца, пока не поймет мальчишку. - Почему тогда я не замечаю того, что видишь ты? Почему для меня этот мир реален, а для тебя нет? - Мир иллюзорен только для тех, кто об этом знает. Для тех, кто этого не замечает, он иллюзорно реален, - заумно, как профессор, сказал Стилински, усаживаясь обратно в кресло и печально качая головой, как будто пытался объяснить ребенку простую истину, которую он отказывался понять. - Но все это ничего не доказывает, ты говоришь, что ты какой-то особенный, раз что-то там заметил, а я глупец, потому что того же не замечаю. Так может сказать любой. Так же как один человек видит красный цвет, а другой алый, а дальтоник вообще видит зеленый, так кто же из них прав? Каждый видит мир по-своему, и нельзя его в этом упрекнуть. - Хорошо, доктор Хейл, - Стайлз выставил руки перед собой в примирительном жесте, закусывая губу, он не ожидал, что спор зайдет так далеко, и что Питер будет настолько хорошим соперником. - Значит, вы знаете, что реально? - По крайней мере, я так считаю. - Кресло, в котором вы сидите, реально? - грызя карандаш, который он успел стащить со стола, парнишка с улыбкой стал задавать наводящие вопросы. - Да, я сижу на нем, я его чувствую, вижу, даже понюхать могу, - так же терпеливо отвечал Хейл. - А стол позади вас реален? - Да, по той же самой причине, что и кресло. Стилински вскочил с места и взял яблоко из большой тарелки, лежащей на столике в углу. Мальчишка присел на подлокотник, чуть откинувшись на спинку кресла и прикасаясь рукой к Питеру, и протянул ему фрукт. - Откусите. - Стайлз, я... - Чего вам стоит? Просто попробуйте яблоко, - настаивал парень, тыча мужчину локтем в бок. И доигрался. Психоаналитик схватил мальчишку за руку и потащил его на себя, Стилински упал на колени доктора и тут же попытался встать, но был крепко прижат к теплому и сильному телу чужими руками. Питер слегка развернул его, чтобы было удобней держать, схватил за загривок, заставляя перестать трепыхаться, а потом жарко прошептал в ухо: - Думаешь, я хочу тебя отравить? - Думаю, если я вас достану, то вы не станете так мелочиться и просто убьете меня голыми руками, - пробубнил подросток куда-то в ногу доктору. - Всегда остришь, когда боишься? - Скорее, всегда боюсь, когда острю, - продолжал игру Стилински, вцепившись руками в колено мужчины, и часто и прерывисто дышал. Ему всегда казалось, что он знает этот мир, знает людей вокруг себя и знает чего от них ожидать, но этот человек был для него загадкой, возможно, впервые за долгое время, он понятия не имел, что произойдет дальше. Питер тепло улыбнулся, поглаживая мальчишку по голове и проводя кончиками пальцев по щеке, заставляя парнишку прятать лицо. Стайлз вообще не особо любил, когда к нему прикасались, но, почему-то, он забыл об этом, когда Хейл уронил его на себя. Так всегда бывает - веришь во что-то, имеешь какие-то принципы, а потом появляется один человек и меняет твое представление о мире. И в какой момент Стилински стало нравиться, что его прижимают к себе крепкие мужские руки? В какой момент ему стали нравиться легкие прикосновения к лицу и едва ощутимые поцелуи в шею? А главное, когда он успел пустить совершенно постороннего человека в свою жизнь? - Мне нравится, когда ты такой, - прошептал Питер на ухо мальчишке, поднимая его на ноги. - Настоящий. Передо мной не надо притворяться, Стайлз, я все равно вижу тебя насквозь. И запомни еще кое-что, мир боготворит оригиналы. Эту фразу парень еще не раз вспомнит, и когда вновь захочет примерить на себя маску, и когда будет самим собой. Эти слова отныне стали его путеводной нитью, лучом света, который выводил его из мрака на свет. - Ну, так что с этим яблоком? - спросил доктор Хейл, откусывая кусочек и бросая подростку фрукт. - Его вы тоже считаете настоящим? - и снова странные вопросы, которые начинали раздражать мужчину. - Да, Стайлз, и оно тоже настоящее. К чему ты клонишь? - Вы знаете, как все это происходит? Я имею в виду наши чувства. Все что мы видим, слышим, осязаем, на самом деле нам только кажется. Вы говорите, что видите это кресло, чувствуете его под собой, даже можете понюхать и почувствовать запах кожи, но все это делает исключительно ваш мозг. Вы не знаете, какого цвета это яблоко, и какого оно на вкус, хрусталик в глазу и вкусовые рецепторы в сотрудничестве с вашим мозгом сказали это вам, - сложив руки перед собой на коленях, вещал Стайлз, и, кажется, Питер начал потихоньку понимать, о чем говорит парнишка. - А что если бы у вас что-то случилось с мозгом, что если бы какая травма повредила ту часть мозга, которая, скажем, отвечала бы за эмоции. Тогда вы бы смеялись над несмешными вещами и плакали над фруктами, и никто не смог бы вас понять. Вы правы, это была бы только ваша реальность, но правда в том, что для других она была бы неведома, у них своя, иная реальность. И кто же из вас был бы прав, чья реальность единственна реальна, а чья лишь бледная копия? Доктор Хейл не сводил глаз с подростка и, кажется, даже приоткрыл рот, ему хотелось столько всего сказать, привести доводы в опровержение доводов Стайлза, но он вдруг осекся, не зная, что сказать. - Кто это решает, кто смеет говорить, что реальность только одна, та, в которую должны все верить? Для художника реальность одна, для писателя она другая, они видят мир по-своему, и мы можем соглашаться с ними, а можем, нет, но мы не смеем говорить, что то, что видят они, бессмысленно или нереально. Для них мир - это чудо, это холст, который только и ждет, когда его раскрасят, это мелодия, которую еще только предстоит сыграть, они видят мир по-другому и их это устраивает. Но тот же шахтер или водитель сказал бы, что все это глупости, что реальный мир - это голодные дети и тяжелая работа по восемнадцать часов в сутки. Бизнесмен сказал бы, что вся жизнь - это деньги, и у него нет времени на писанину или мазню по белой бумаге. Все они правы и одновременно не правы. Для каждого из нас своя реальность, мы сами считаем, что здесь настоящее, а что выдуманное. У каждого человека есть свое место под солнцем и его нужно только отыскать. - И для чего же это нужно? - наконец подал голос мужчина. - Зачем тому же банкиру или шахтеру понимать, не говоря уже о том, чтобы принимать, какую-то другую реальность, зачем ему этот вымысел? - Ну, нередко вымысел помогает нам понять правду жизни. - Зачем же нужно ходить вокруг да около? Почему не говорить о правде жизни напрямую? - Правда - это правда. Почему у людей создалось такое впечатление, что вера и правда - это одно и тоже? - Стайлз снова начинал заводиться, и Питер понимал, что пациента надо успокоить, чтобы все это не вышло из-под контроля. Ясное дело, тема реальности для мальчишки очень личная и болезненная, и, наверное, не стоило сегодня заходить так далеко, но что делать, раз осталось всего три дня, чтобы выяснить правду. - Потому что иногда правда ранит. Иногда нам надо верить в какую-то лучшую правду, - доктор Хейл таким способом хотел заставить парня поговорить о его собственных проблемах, но тот просто помешался на том, чтобы доказать мужчине свою точку зрения. - Какая же правда может быть лучше, чем сама правда? - Возможно, есть не один вид правды. - Правда есть только одна. Правда абсолютна. И избежать ее невозможно, как бы далеко ты от нее ни убежал. Питеру даже показалось, что Стайлз сказал это немного с грустью. Но на этом спектакль закончился, мальчишка успокоился, откинув голову на спинку кресла и прикрыв глаза. Мужчина даже не прикасаясь к нему, видел, что тот напряжен, и поэтому дал ему время успокоиться, отдышаться и прийти в себя. И парень был ему за это благодарен, за то, что не давит, за то, что не выпытывает правду, за то, что дает шанс самому все рассказать, самому довериться. - Представьте, какого человеку покинувшему свой привычный мир и очутившемуся в совершенно чужом, ему непривычном. У него была своя реальность, своя правда, а потом в одночасье его мир рухнул, - осторожно проговорил Стилински, закрыв лицо руками, из-за чего его голос был глух. Доктор Хейл встал со своего места, порылся в шкафу и через минуту подошел к мальчишке с двумя стаканами и бутылкой Джемисона. В конце концов, парень совершеннолетний и заслужил поощрение, выговариваться всегда сложно, но, к сожалению, необходимо. Плеснув отраву в стакан, Питер облокотился на спинку кресла, чуть потрепав Стайлза по голове, и, когда тот открыл глаза, протянул ему виски с легкой улыбкой на лице. - Как же ты до всего этого дошел? - Хейл просто не мог не спросить. - Как парень в столь юном возрасте, когда ему полагается ходить по клубам и напиваться в хлам, пробовать всевозможные наркотики и экспериментировать в сексе, задался вопросом о мироздании? Подросток осушил свой стакан, даже не сморщившись, а потом устало посмотрел на мужчину. И в этом взгляде было столько боли, что, казалось, эти глаза повидали слишком многое за свою короткую жизнь. - Граница перехода от реальности к миру иллюзий настолько тонка и практически незрима, что отследить этот переход можно лишь с помощью тщательного анализа и контроля своих чувств, желаний и мотивов поведения, - пожал плечами Стилински, как будто речь шла о чем-то простом. - Я заметил. - И в кого это ты такой умный? - ласково спросил Питер, забирая бутылку из рук Стайлза, когда тот уже и его стакан осушить успел. Мальчишка, естественно, проиграл в неравной борьбе и свалился, потянувшись за доктором, но мужчина успел перехватить его поперек груди и прижал к себе. - Всего два стакана и ты уже в отключке? Почти усмешка, если бы не забота в голосе, которую отчаянно пытались скрыть. - Я просто давно не пил, - пробубнил паренек, цепляясь за сильные плечи Хейла и слюнявя его шею. Питер подхватил Стилински под ноги, беря его на руки, и отнес к длинному дивану у окна, он сам частенько на нем отсыпался, когда накидывался до чертиков в клубе. - Ну и не пей больше, хорошо? - снова шептал доктор, укрывая подростка пледом чуть ли не до самого лица. - Что это, доктор Хейл, забота? - А ты уже забыл, что это такое? - Если честно, да, - снова искреннее признание, которое заслужило поцелуй в щеку. Он все равно не вспомнит, когда очнется. - Кстати, забыл спросить у тебя, ты вчера погоду слушал или ты подрабатываешь метеорологом? - Да вроде нет, а что? - Откуда ты знал, что будет дождь? - любопытство всегда было характерной чертой Хейлов. - Я же уже говорил вам, он и так шел тогда, вы просто не видели его. Он идет каждый вечер, - проваливаясь в царство Морфея, бубнил Стайлз. Питер продолжал гладить его по макушке, перебирая волосы, думая, что не стоит ему пока говорить, что дождя, за исключением вчерашнего дня, не было уже несколько недель. Пусть лучше спит, иначе они снова начнут спорить, и тогда парень точно сорвется. - Малыш, - тихо позвал Хейл, кусая мальчишку за мочку уха, раз он сегодня такой откровенный, может он все же расскажет, что с ним случилось. - Мм? - Стилински даже слегка улыбнулся, довольный столь настойчивым вниманием со стороны умного и, надо признать, симпатичного мужчины. - Почему ты хочешь умереть? - Потому что меня там уже ждут, - чисто на автомате произнес парень, он часто проигрывал этот монолог у зеркала, сидя дома в одиночестве с очередной депрессией. - Я плохой. Я должен покончить с собой из-за того, что я сделал... или сделаю. Стайлз сильнее прижался к руке, гладившей его, как котенок прижимается к единственному источнику тепла. Слепой, одинокий, с маленькими коготками - он не может не умилять. - И что же ты сделал? - уже тогда Питер знал, что ответ ему не понравится, но даже тогда он еще даже не представлял, в какое дерьмо собирается окунуться, и чем все это для него закончится. - Я убил своего друга. Я убил Скотти...