Insomnia

Прошла еще неделя, каждый день которой я проводил вместе с безумно удивительным и безгранично восхищающим меня парнем. Всякий раз Зейн открывался для меня с абсолютно иной стороны, словно он имел бесконечное множество граней, каждую из которых мне до чертиков хотелось изучить. К занятиям я решил приступить со следующего месяца, и моя мама не имела ничего против такого расклада. Порою она задавала многочисленные вопросы и конфликтовала со мной по поводу того, где я пропадаю целыми днями, но я обладал замечательной способностью вовремя успокаивать людей, потому мне всегда удавалось выйти сухим из воды. Говорить о Зейне маме почему-то не хотелось, казалось, что время еще не наступило. Именно поэтому я просто занимался ничегонеделанием и круглосуточно гулял с человеком, в присутствии которого пульс невольно учащался. Этот человек, в свою очередь, успел наградить меня званием "Ангел", что, если честно, очень льстило. Каждый раз, когда он произносил слово "Ангел", обращаясь ко мне, щечки невольно начинали пылать, тем самым вызывая самую нежную и искреннюю улыбку на лице моего...друга? Я не думаю, что могу звать Зейна своим другом. Я не знаю, на какой стадии общения находятся наши отношения. Мы гораздо больше, чем просто друзья, на мой взгляд. Зейн знает о моих страхах и тайных привычках, о моих мечтах и моих секретах. Каждый раз, когда его искренние карие заглядывают в мои, я готов рассказать всё, до самой последней мелочи. Я не уверен, хорошо это или плохо, но меня, если честно, совсем не волнует. Зейн научил меня жить сегодняшним днём и радоваться абсолютно любому исходу событий. Всякий раз, когда я думал о проблемах, что могут возникнуть в будущем, он повторял: "поговорим об этом завтра". -Ты блефуешь! - негодующе закричал я, проигрывая уже в пятый раз. -Серьезно, как ты это делаешь? Зейна рассмешили мои агрессивные вопли. -Это совсем не смешно! Я надул щеки и скрестил свои руки на груди. -Прости, Ангел, - пытаясь скрыть лучезарную улыбку, извинился Малик. -Ты просто такой сладкий, когда нервничаешь. Я засмущался и по привычке перевел взгляд куда-то в сторону, вызвав тем самым еще один мягкий смешок. -Принцесса, - шепнул Зейн, складывая карты в одну колоду. -Ничего я не принцесса, - не поворачивая своей головы, продолжал дуться я. Разгоряченное тело парня моментально прижалось к моему, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Теплая ладонь аккуратно сжала моё хрупкое колено, слабо его помассировав. Я не ощущал такого близкого контакта уже очень давно, потому тело реагировало своеобразно. -Что сделать, чтобы ты простил меня? - опаляя дыханием шею, спросил он. Я растерялся, принялся искать глазами выход из ситуации. И, о чудо, нашел! -Хочу кукурузку, - капризно пробубнил я. Зейн непонимающе огляделся и остановил взгляд на небольшом ларьке, в котором продавались горячие початки свежей кукурузы. -Всего-то? - усмехнувшись, спросил он. Я кивнул, нахально закинув ногу на ногу. Краем глаза обратил внимание на то, как Зейн прикусил свою губу, рассматривая меня, как самый лакомый кусочек, что остался на огромном столе. "Победа!" - ликовал я, наблюдая за его отдаляющимися стройными ногами, как всегда обтянутыми узкими джинсами. Порою мне странно осознавать то, что Зейн проводит со мной такое огромное количество времени. Мы с ним две абсолютно не схожие личности, как, например, луна и солнце, вода и огонь, земля и небо. Быть может, в нас и были какие-то одинаковые качества (не знаю, любовь к животным?), но этого было слишком мало для того, чтобы не отходить от человека ни на шаг, ни на минуту. А мы не отходили. Три до боли знакомые фигуры сумели вывести меня из привычного транса буквально за долю секунды. Ник, Джордж и Эд приближались ко мне со скоростью света. И гримасы, что застыли на их лицах, не внушали мне ничего, кроме чувства страха. -Хоран, какая встреча! - насмешливо произнес Эд, подойдя на достаточно близкое расстояние. Я сглотнул, понятия не имея, как следует реагировать. Что они здесь делают? Почему разговаривают со мной после всего того, что произошло между нами? -Как здоровье? Как поживаешь? Двое потеснили меня, усевшись по обе стороны. Эд остался стоять. Дело близилось к ночи, потому все люди, что гуляли в парке, отчаливали по домам, оставляя после себя глубочайшую тишину и покой, что мне было совсем не на руку. -Расскажу тебе историю, - продолжал Эд, возвышаясь надо мной. -Полгода назад команда по футболу, одержавшая победу, поехала праздновать это событие на озеро, где маленький неумелый мальчик, проспоривший капитану команды, проломил свою не отличающуюся особым умом бошку. Я поморщился и бросил взгляд на ларек с кукурузой. Ну же, Зейни, обернись. -Понятия не имею, что случилось с бедолагой дальше, - Эд чеканил каждое слово, пропитывая его мерзостью и сарказмом. -Но ни в чем не виноватых членов команды отстранили от школьных занятий. Навсегда. Как тебе история? Последний раз мне было так страшно перед тем самым прыжком. Я чувствовал, как сильная рука Ника сжимает мое плечо, чтобы я не посмел вырываться. Мои ладони сильно вспотели, а атмосфера напоминала раскаленные под пустынным солнцем плиты. -Мы не слышим извинений, Хоран, - мое ухо пронзил резкий тон Джорджа. Извинений? Извинений за то, что я чуть не потерял жизнь по их вине? Извинений за то, что я разрывался от боли, пока они наслаждались каждым прожитым днем? -Да лучше быть избитым до смерти, чем просить прощения, - вымолвил я так грубо, как только мог. -Тогда ты будешь избит до смерти, - с улыбкой ответил капитан. Зейн нес меня до дома медленно, периодически хмурясь от неясных стонов, что выдавал мой опухший рот. Небо переливалось звездами, а его лицо выражало злость в перемешку с отчаянием. Мои цыплячьи, как их раньше называл тренер, ноги коснулись земли только на пороге моего дома. Я осторожно достал ключи из заднего кармана, учащенно задышав из-за крепких рук, сомкнувшихся на моей талии и не позволяющих упасть. -Мама, должно быть, уже спит, - какой-то непонятный голос заговорил вместо моего собственного. -Нужно делать все тихо. -Где взять аптечку? -Я покажу. Входная дверь со скрипом отварилась, приглашая нас в кромешный мрак, царивший во всем доме. Кое-как доковыляв до ванной комнаты, освещая себе путь тусклым фонариком на мобильном телефоне и крепко держась за своего спасителя, я достал из среднего ящика аптечку и, что странно, даже не вызвал при этом особого шума. В моей небольшой комнате мы зажгли настольную лампу, и атмосфера сразу же превратилась в сказочно-нежную, волшебно-романтическую и просто до боли прекрасную. До самой адской боли. До такой, которая пронзила мое тело, когда Малик нажал на плечо. -Неужели сломано? - прорычал он, осторожно снимая мою грязную толстовку. Я заскулил. Голова раскалывалась просто до невозможности. Оставшись в одних трусах, я прикрыл глаза, чувствуя одновременно и смущение, и боль. Каждая косточка в моем теле жалобно ныла, пытаясь привлечь к себе внимание. Зейн прошелся взглядом по каждому сантиметру моей мраморной кожи, слабо освещенной тусклым светом. И по его выражению лица можно было подумать, что он смотрит на умирающего от голода ребенка. Я никогда не хотел вызывать жалость. Особенно со стороны Зейна. -Прости меня, - прошептал он, выдавливая отвратительно пахнущую мазь на свои ладони. -Ты спас меня, - деликатно напомнил я. -Слишком поздно спас. -Если я жив, значит, не поздно. Длинные пальцы принялись усердно массировать мои руки, плавно переходя к груди. Я не знаю, как описать ощущения, которые возникают в тот самый момент, когда такие желанные ладони трогают тебя, заботятся о тебе. Я не мог оторвать взгляда от его сосредоточенного лица. Именно в эту секунду я понял, как сильно мне важен этот чертовски невероятный брюнет и как сильно я влюблен в него и в каждое его действие. -Не так я представлял себе твой первый визит ко мне, - слабо улыбнулся я, когда Зейн перешел к шее. -А как? - кареглазый улыбнулся в ответ, заинтересованно глядя мне в глаза. Я засмеялся. Было больно, но я не выдержал. С детства боюсь щекотки. А тут ещё слабое место: шея. -Перестань, пожалуйста, - я аккуратно убрал его руки. Зейн вернул их обратно к шее и продолжил процесс. Казалось, он не мог налюбоваться происходящим. -Зейни, - я захохотал пуще прежнего, тормоша своими ножками. -Пожалуйста! Мама проснется! Малик убрал руки и в ту же секунду навис надо мной, стараясь не задеть своим телом. -Боже, - он коснулся своим носом моего. -Какое же ты солнышко, Хоран. Я тяжело дышал и, кажется, весь раскраснелся от напряжения. Зейн аккуратно клюнул меня в нос, а через несколько секунд в правый глаз. Медленно, боясь спугнуть, поцеловал порозовевшие щечки и вспотевший лоб. Под его ласки попал буквально каждый миллиметр моего лица, и я почувствовал возбуждение всем своим нутром. -Зейн, - я коснулся ладошкой такой родной и любимой щетины, когда до умопомрачения сладостные губы накрыли мои. Мне нравилось целовать его, и я совсем не хотел, чтобы эта минута когда-нибудь заканчивалась. Мне нравились его руки, что продолжали размазывать мазь в районе моей поясницы. Мне нравился его ментолово-табачный запах, который заставлял блаженно закатывать глаза. Мне все так сильно нравилось, что я буквально стонал в его рот, не беспокоясь ни о соседях, ни о матери, мирно лежащей за стеной. Я совсем забыл о боли, что мучила меня пару минут назад. Почувствовав обжигающие поцелуи в районе шеи, я выгнулся, подобно котенку, навстречу самым желанным на свете ласкам. -С мазью, наверное, не очень приятно, - удивляясь своей способности говорить, заметил я. Зейн приподнялся и нежно поцеловал висок, после чего припал к мочке уха, сжимая рукой ягодицу. -С тобой всегда приятно, - прошептал его хриплый голос. Я дрожал в его руках. В моё бедро до невозможности сильно упирался его колом стоящий член, и, казалось, что ничто не сможет помешать тому, что обычно происходит после таких вот прелюдий. Но я помешал. Теплая ладонь осторожно прокралась в мои, что уж скрывать, слишком влажные боксеры, и я, казалось, познакомился с абсолютно каждой рассыпанной по мне мурашкой. Одним резким движением я запустил руку в растрепанные волосы своего партнера, после чего буквально онемел от жгучей боли, что прошлась от плеча до самой кисти. Тихий (я старался не разбудить маму) писк вырвался с моего рта, а слезы брызнули как-то слишком сильно, подобно Ниагарскому водопаду. -Ангел? - Зейн обеспокоено приподнялся. -Больно... Я чувствовал себя самым немощным человеком на свете. И дело не только в моем теле, что отдавало боль, подобную сорока семи открытым переломам, но и в таком желанном, но испорченном по моей вине сексе. Если быть точнее, моем первом сексе с любимым человеком. Зейн поднялся с меня, давая больше пространства, чтобы я мог свободно дышать. -Не уходи! - немедленно попросил я, хватаясь здоровой ладошкой за его локоть. -Я здесь, маленький, - свободной рукой он потянулся к бинтам. -Нам нужно обработать тебя до конца. -Мне нравился твой метод обработки, - я выдавил улыбку, желая продолжить начатое. -Не сегодня, - как можно мягче ответил брюнет. -Но Зейни, - я привстал и кинул хитрый взгляд на внушительную выпуклость в его штанах. -Что тогда делать с этим? Малик улыбнулся и, нагнувшись, оставил влажный поцелуй на моих губах. -С этим я сам разберусь, - заверил меня он. Вы когда-нибудь пробовали засыпать, слушая чье-то сердцебиение? Я уверяю, сердцебиение родного для вас человека - самая эффективная вакцина от бессонницы. Размеренные стуки внушают спокойствие похлеще каких-то там придуманных овец. И если бы та самая девочка-неудачница по имени Бессонница встретила на своем пути Сердцебиение, то они, без сомнения, поженились бы по окончании средней школы. Но учитывая тот факт, что сердцебиение Зейна с легкостью убивает мою бессонницу, то их история не имела бы счастливого конца.