Цена свободы

       Все пути одинаковы — они ведут в никуда. Спроси себя, есть ли у этого пути сердце? Если есть — путь хорош; если нет — он бесполезен. Все пути ведут в никуда, но у одного пути есть сердце, а у другого — нет. Один путь доставляет радость, и пока ты идёшь по нему — ты неотделим от него; а другой путь заставляет тебя проклинать всю свою жизнь. Один путь наделяет тебя силой, другой — лишает её.       Я часто думала: «Что меня ожидает в будущем?». Никогда бы я не смогла подумать, что в свои неполные шестнадцать буду направляться к особняку, можно сказать, правителя Японии, в качестве не..... Стоп. Нет, не невесты, слово «наложница» слишком чётко звучало в моей голове. Я с опаской смотрела вперёд и с сожалением назад. Я прекрасно знала, что летом меня ждала свадьба. Да с нелюбимым, но приятным мне человеком, моим другом Узумаки Наруто. Мы друзья и прекрасно могли бы жить. Я бы не боялась завтрашнего дня.       Сейчас я еду в пустой карете и понимаю, что ничего не будет хорошо, я не накручиваю себя, все знают Итачи Учиху, и знают, на что он способен. У него есть не только я, их много. Любовниц, наложниц, содержанок, но все они — развлечение. Он не умеет расслабляться по-другому. И сейчас я одна пытаюсь выстоять против этого тайфуна, это моя судьба и моя война, где цель — выжить...       Мы ехали почти весь день и прибыли к месту, когда смеркалось. Но это не помешало рассмотреть всё великолепие замка Учих. Я вглядывалась сквозь маленькое отверстие именуемое — окном. Замок был огромен, из черного камня, с высокими обзорными башнями и «острыми» крышами. На закате он выглядел пределом величия. По-идее он был помпезный и так далее, но эти прямые линии... Ничего лишнего. Сдержанный, величественны, мрачный, как и его хозяин. Замок был обнесён стеной, метра три в высоту и метр-полтора в ширину, посреди были огромные деревянные ворота, опускающееся так, чтобы перекрыть ров и всадники могли беспрепятственно попасть внутрь. Был ров наполненный водой, возможно, там водились какие-то твари. Как только мы подъехали, на верху забора загорелся сигнальный огонь. И ворота начали со скрипом опускаться. Вообще я таких замком никогда не видела, а отец говорил, что замок Учих был построен на европейский манер. Когда опустились ворота, я заметила, что они двойные; с внутренней стороны — это была железная решётка которая поднималась по принципу вверх-вниз.       «Мда, сбежать от сюда нереально...» — подумала я.        Но в голове всё равно всплывали мысли о побеге, нужно не забывать, что на войне как на войне.        Да, я согласилась быть его наложницей за спасение своей земли, но фактически, я договор выполнила, я стала его, но надолго ли? Я хочу жить, а не выживать, даже если мне нужно будет сбегать в запретные и дикие края*. Как мы въехали в основные ворота я увидела, как всё обитатели этого мини-города готовились к вечеру, базары сворачивались, а таверны только открывались, люди торопились домой с заработанным за день. Всё замирало в преддверии ночи. А мы всё ехали в самый центр, к замку.       Возле центрального въезда карета остановилась. Я, как приличная дама, ждала, когда мне откроют дверь, но через пять и десять минут этого не произошло. И я заметила фигуру, удаляющегося в сторону ворот особняка, Итачи-сана.       Он совсем с ума сошёл, хотя... Я поняла правила игры; молча вышла, плюя на правила и поплелась, да именно поплелась, так как невозможно быстро ходить в этом чёртовом кимоно, за ним. Как не странно, я его нагнала, но уже возле самой двери внутрь замка. Перед нами распахнулась дверь и я последовала за Итачи, всё происходило в полном молчании, лишь только при входе он обмолвил:       — Ты быстрее всех догадалась и откинула правила этого «высокого» общества, но не забывай о моих.       Тогда я поняла, что с ним всё так. Не он живёт по правилам, это все живут по его правилам.       Когда мы вошли, я увидела идеальное пространство. Нет не скупое, скорее сдержанно. Много дерева. Огромный холл, здесь, скорее всего, прошёл не один званый ужин, бал и разные приёмы. Потолок был как купол — круглый. Огромная разница с тем что снаружи, здесь всё из белого мрамора. Красивые деревянные сидения с чёрной бархатной обивкой, шикарные гобелены из шёлка. Всего того к чему я привыкла — здесь просто не было. Всё в диковинку особенно огромный канделябр под куполом, я никак не могла взять в толк как его зажигают, но позже увидела цепь и всё поняла. С обеих сторон были закруглённые лестницы наверх, куда мы и направились. На верху был длинный коридор с огромным количеством дубовых дверей и поворотов, как в лабиринте. Не зная дороги от сюда — не выбраться одной. Сначала Итачи подвёл меня к лестнице в башню, но мы резко развернулись и направились в обратную сторону. Подойдя почти к концу развилки этого лабиринта, мы остановились перед предпоследней комнатой.        — Это твоя комната, без разрешения не выходить, мыться буду отводить тебя сам, всё что нужно там есть. Моя комната рядом, когда позову будешь приходить и развлекать меня. — У меня кровь в жилах застыла, я так этого боялась — близости. — Чего молчишь, ясно?        — Предельно ясно. — Сухо ответила я.        — И да, не заставляй повторять дважды, а то в порошок сотру. — Он это говорил с легкостью, как о чайной церемонии. А я тряслась от страха как собачка.       — Поняла. — Больше добавить нечего.        Из-за угла появилась женская фигура; освещение ужасное, поэтому я щурилась, пытаясь рассмотреть. К нам подошла стройная и высокая женщина с длинными черными волосами, заплетёнными в тугую косу, тёмно-карими глазами, прямым носом, тонкими губами и круглой формой лица. Одета она была в тёмно-синее шёлковое кимоно с белой каймой, но оно было чистое без единого узора, лишь клановый герб вышит на спине. Она истинная Учиха. Шаг ровный, голова высоко поднята и лёгкая улыбка на устах. Предел совершенства.        — Итачи, снова? Зачем? Тебе девок мало? — она говорила чётко медленно и звонко.        — Мама, я вправе решать сам с кем мне спать, Вас не должно интересовать, какая шлюха на этот раз в моей кровати. — Слова больно резанули слух. Моё самообладание дало трещину и я взбесилась.        — Вы с ума сошли, да никогда бы я по доброй воле не легла под Вас! — Я было хотела продолжить, но разум брал верх, вернее страх.        Хлопок... Я получила пощёчину, и неслабую, ибо моя голова впечаталась в стену. Я не плакала, нельзя, это слабость, а на войне слабости нет места. Молча словила равновесие и продолжала просто молча стоять. В моих ушах звенело, а глаза не могли сфокусироваться, но я отчётливо слышала женский смех.       — Милочка, Вы бесподобны. Я Учиха Микото, а Вы? — Сказать, что я была крайне поражена, ничего не сказать. Минуту назад она назвала меня шлюхой, а теперь...        — Сакура Харуно. — Я с трудом произнесла своё имя. Меня коробило от боли и обиды, а в голове звучал лишь один вопрос «За что?».       — Ну, Сакура, мы ещё пообщаемся, мне нравиться разнообразие, вы как глоток свежего воздуха в этих стенах. — И как мне это воспринимать? Я без понятия, комплимент или оскорбление? Но я смогла выдавить лишь улыбку.       Я видела, как она медленно удалялась от нас. Вот она скрылась за поворотом и я осталась наедине со своим дьяволом.       — Молодец, Харуно. Ты первая.       Он открыл дверь, впихнул в комнату и ушёл хлопнув дверью. Я огляделась. Ничего такого, стиль простой, комната просторная, светлая, что меня поразило, так это кровать. Я привыкла спать на футоне, а это было что-то новое и неудобное, хотя безумно мягкое. На стенах висели шёлковые гобелены и росписи, огромный резной шкаф из красного дерева и утренний столик с кувшином, полотенцем, миской, рядом пудра и краски, а над столом серебряный отполированный диск, чтобы я видела своё отражение.       Я выглянула в узкое окно — была уже ночь. Я просто сидела на софе, смотрела в окно и с опаской ждала будущего. * Япония придерживалась « политики закрытых дверей».