Цена свободы

Если сумасшедшая мысль пришла в голову, главное, чтобы она выход нашла, а не превратилась в навязчивую идею… Валерий Денисов       Ночь прошла как в бреду, снился какой-то бред. Утро наступило для меня рано, насколько я понимаю сейчас около шести. И хочу признать, что спать в этих кроватях безумно удобно! Голова будто свинцом налита, глаза слипаются, но спать не могу, мысли, однако, не самые приятные, сума сойти. Я личная шлюха человека, который почти захватил всю Японию. Хм, я думала, что добьюсь большего. В который раз я понимаю, какая я жалкая.       Я поднялась с кровати и подошла к столику с кувшином, на удивление там уже была тёплая вода, а оглянувшись, я поняла что и одежду мою принесли сюда. Я, долго не думая, быстрее умылась и попыталась надеть какое-то кимоно, но это безумно сложно делать самостоятельно. Через пол часа я услышала стук в дверь:       — Входите. — Глухим звуком отразился от стен мой собственный голос.       — Сакура-сама, меня к Вам отправил хозяин и приказал готовить Вас к завтраку. — Мне показалось странным, но она почти плакала. Она была одета в красивое, но лёгкое кимоно. Довольно высокая блондинка с длинными волосами, и небесно-голубыми глазами.       — Прости, но что-то случилось? Почему ты в слезах? — Эта идиотская жалость, казалось бы, сдалась мне эта девчонка, ан нет, нужно докопаться.       — Мне запрещено с Вами говорить, минимум слов. — Вот так заявление, у меня дёрнулась бровь.       — С чего это? Да и в любом случае, он не узнает. — Я старалась говорить тихо, чтобы не спугнуть. Мне нужны соратники в этом обителе зла.       — Итачи-сама всегда всё знает, Мошка. — «Я была в шоке от такого оскорбления»!       — Что ты имеешь в виду?! — Я хотела было уже взорваться, но она медленно повернулась ко мне и начала раскладывать принесённое ею кимоно, я его только заметила.       Оно было почти такое как вчера у Микото-самы, только вместо герба Учихи, там был мой герб перечёркнут голубой линией, что меня и удивило, ибо голубой — это непорочность, целомудрие, а обычно его перечёркивают из-за предательства тёмно-болотным цветом.       — У меня есть кимоно, не нуждаюсь в подачках. — Я не хотела надевать его, это как символ моего «неправильного» нахождения здесь.       — Дура, хоть знаешь, откуда оно?! ... — Немая сцена, я не знаю что сказать, а она уже испугалась своих слов. — Прошу, извинить меня Сакура-сама. Но Вам правда нужно его надеть, прошу.       — Ладно. — Было видно, она сожалеет, вернее, боится меня... почему-то.       Эта девушка помогла мне облачиться в него, и что удивило меня, так это то, что не было узкой нижней юбки, само кимоно было достаточно широкий и напоминал скорее банный халат повязанный широким поясом, а не оби потому что не было этой подушечки. Мне прислуга помогла подобрать правильное слово — платье.       — Теперь, Сакура-сама, я провожу Вас в семейную столовую. — Она выглядела как настоящая аристократка: безупречно ровная осанка, правильна чеканная речь, аристократические черты лица.       — Как твоё имя? — И вот меня снова игнорирут и просто молча удаляются жестом позвав за собой.       И вот это хитросплетение коридоров, все двери одинаковые, лишь гобелены и картины разнятся. Ино шла быстро и уверенно, я же старалась запоминать ориентиры.       Когда мы дошли до главного холла второго этажа я ахнула. Мраморный пол, а стены оббиты деревянными панелями с росписями, а арки с проходами в коридоры выходили на все стороны света. Огромные витражи, камин, честно, это скорее похоже на семейную и тёплую гостиную, чем на холл. Так же у каждого витража была софа оббита красным бархатом, напротив камина квадратом расставлены диваны, огромные стеллажи с книгами и множество канделябров со свечами. Выглядит волшебно.       Я не успела насладиться теплотой этой комнаты, ибо холодным словом холл я не могу это назвать, как она поспешила в арку справа. И это коридором назвать сложно, маленькая комнатка, с тремя глухими дубовыми дверьми и одной аркой, в неё мы и свернули. Моему взору предстала небольшая комната, стены оклеены какой-то бумагой расписанной синими цветами. Я удивлена, никогда такого не видела, пол дубовый и три окна. Посредине стол довольно грубый и топорный на шесть персон, но стулья с безумно изящной и тонкой резьбой, что получался большой контраст, так же был камин.        — Я всё сделала, Итачи-сама, можно мне иди? — Легко поклонившись, тихо произнесла она, чем выдернула меня из раздумий о красоте этого долбаного замка.        — Иди, Ино. — Так вот как её зовут, довольно знакомое имя...       Она быстро покинула комнату и скрылась из виду. Я начинала жалеть, что осталась наедине с ним, стояла натянута как струна.       — Ну, что же, Сакура, садись. — Нужно заметить, что он сидел как полагает во главе стола, но я не знаю кто я, или что, посему рядом с ним я сесть не могла я не вхожу в клан, оптимальным было сеть на самый последний стульчик сбоку. Когда я сама отодвинула стул, сама присела и задвинула, он лишь хмыкал. Нахальная рожа!       В следующую секунду влетела Микото-сама, она была бесподобна, красиво улыбалась:       — Доброго утра, мои дорогие. — Итачи резко встал и помог матери присесть слева от себя. — Благодарю.       Стол сервирован на четырёх, в следующее мгновение Итачи махнул слуге и он удалился на пару минут, а после пятеро слуг расставляли на стол множество блюд. Что странно слева от тарелки лежала странная штука похожая на тризуб*, а справа нож, спереди палочки. Не успели слуги расставить блюда как в комнату вошёл молодой мужчина явно из клана Учиха, я не скажу что они похожи, я даже скажу что они безумно разные, это читалось во взгляде.        — И году не прошло, пунктуальность не твой конёк. — С усмешкой произнёс Итачи.       — Да, вот припозднился, братец. — «Неужели это брат Итачи — Саске! Наслышана о нём.»        — Вот что тут делает эта шл... Извините, не заметил Ваш герб. Как Ваше имя? — «Мой мозг взорван!»        — Сакура. — Мой голос дрожал как у собачонки.        — Моё имя Саске Учиха. Приятно видеть Вас. — Микото с гордостью на него смотрела, а Итачи лишь морщился. Сказать что я в шоке — ничего не сказать.        — Сакура, ты противна. — Всё, вот теперь я верю, что это реальность. Итачи вернул меня с небес на землю.        — Вы мне тоже не слишком нравитесь. — В комнате повисло молчание, но на удивление в глазах у Итачи был лишь интерес. Обстановку разрядила Микото-сама, она рассмеялась и начала спрашивать как дела с Хьюгами.       Я весь завтрак молча смотрела в пустую тарелку, так ничего себе не положив.        — Сакура, милая, почему ты не ешь, ты уже дня два голодная! — Микото-сама слишком резко вырвала меня из раздумий своим звонким голосом.        — Я не знаю, наверное всё же не голодна. — Убитым голосом произнесла я.        — Глупости, не поешь, я тебя выпорю как ребёнка! — Она звонко смеялась, а я всё же наверно слишком испуганными глазами на неё посмотрела, ибо она быстро себя одёрнула и с улыбкой произнесла, — милая, я же шучу.        — Извините. — И я поклала себе то что знаю — данго.       Я быстро покончила с едой, и как раз успела со всеми. Резко встав из-за стола Итачи помог встать матери и направился к выходу, Саске быстро всё понял и помог мне встать, я была ему благодарна так как не чувствовала себя такой ущербной.       Итачи был недоволен, а я рада. В дверях он произнёс:        — Поаккуратнее, Сакура, за мной. — «Совсем умалишённый».       Он пошёл так же быстро я с трудом узнала коридор, где находится моя комната. Но вошли мы в его комнату. Она была намного больше моей и была словно выкрашена в синий, но там было очень мало предметов, большая кровать, две тумбы, шкаф, три сундука и письменный стол, и если у меня были очень узкие окна, то у него огромное окно занавешенное шёлковыми покрывалами*. Ну, и звезда комнаты — камин.       Я осталась стоять у двери, он же присел на кровать и закрыл лицо руками, тяжело вздыхая и приговаривая:       — Зачем оно мне было нужно? — Всё что я увидела — это расслабленного, уставшего Итачи, не того — грозу всей Японии, а просто замученного человека. — Сакура, подойди ко мне. — Вкрадчивым голосом он произнёс. Приказ я выполнила, а то ещё не дай Ками вспомнит, что я учудила за столом.       Он взял меня за руки и посмотрел прямо в глаза. Этот чёртов взгляд будоражит мою кровь. Глаза цвета ночи, так же черны и глубоки. И сейчас я не испытываю страха к ним, просто боюсь спугнуть эту близость.       — Ты меня очень бесишь и глаза твои меня раздражают, и смелость, и запах, — он дотронулся до кончиков волос. — И грёбанные обрубки вместо волос. — И пелена с глаз спала.       — Тогда не смотрите в мои глаза, не говорите со мной, не вдыхайте мой запах, не трогайте мои волосы. — Я полна решимости.       — Знаешь, почему я тебя никогда не отпущу? Знаешь, почему я скорее убью тебя, а не отпущу? — Не испугал, я это предполагала, но правила игры приняты.       — Почему? — Скорее промурлыкала я.       — Сука ты. — И потянул на себя. Я упала прямо на него, распластавшись, он обхватил меня руками. — И что ты сейчас делать будешь?        — Терпеть, я ничего не могу изменить.       — Ты права, малышка... Но разочарую тебя, не сейчас, не хочу. — И перекинул меня на другую сторону кровати.        — Не хотите или не можете? — С прищуром спросила я. Да кое-что об ЭТОМ я знала. Но я затеяла игру с опасным противником.       — Не играй со мной, я не в духе, не хочу тебя бить. — Будто мысли прочитал. — Мы идём в купальню.       — Извините, мы? — Я не хотела быть с ним в одной воде абсолютно голой.        — Да и не спорь, я устал.       Он подошёл ко мне и протянул руку, чтобы я встала. Очень вовремя. Схватил за руку и мы быстро направились по коридорам и по лестнице вниз. В самой глубине всё было каменным и три двери мы вошли в первую. За ней огромная купальня, целое озера и мини-водопад. Итачи подозвал слугу и попросил у него банные принадлежности на двоих. И начал невозмутимо раздеваться. Я отвернулась и сильно покраснела.       — Ты так и будешь стоять и бесить меня своим одетым видом? — «Я чуть воздухом не подавилась».       Повернувшись я увидела расслабленную спину Итачи. И начала медленно, смущаясь раздеваться, блага сильный пар немного сглаживал обстановку. Я увлеклась и не заметила, как Итачи повернулся:       — В целом неплохо. — Он с оценивающим лицом смотрел на моё тело. Я взвизгнула и закрылась руками. Итачи вылез и без стеснения подходил ко мне, я зажмурилась и почувствовала как меня перекинули через плечо. Я кричала, но меня резко сбросили в воду.        — Эх, Сакура, не раздражай хоть сейчас. — И просто сел рядом. Я громко фыркнула, за что и получила брызги в лицо и смеющегося Итачи.       Я опешила, он был такой домашний. Меня аж блевать потянуло. Я в долгу не осталась и брызнула в ответ, чтобы не расслаблялся. И чёрт, мы дурачились, я не знаю, что и сказать. Я отвернулась на минуту а он сзади накрыл мою голову руками и начал тереть я сильно удивилась, потому что волосы становились какие-то странные и появилась пена. Я удивлённо обернулась на Итачи, а он мне показал пахучий кусок чего-то скользкого и назвал это мылом. Обычно все мыли волосы и тело отвалами разных трав, но такое я вижу впервые и мне понравилось.        — Ты такая смешная когда озадаченная. — Ему нравилось, а я не сопротивлялась и позволяла трогать, мыть мои волосы. В любом случае, я сойду сума если буду постоянно ненавидеть весь мир. Перемирие — это неплохо.       Я взяла этот кусочек мыла и намыливала всё-всё тело, это божественно, непередаваемое чувство чистоты. Итачи-сан лишь изредка поглядывал на меня и усмехался.        — Сакура. — Он посмотрел на меня в упор.        — Да, Итачи-сан? — Именно сейчас мне выгодно быть наивной, послушной и глупой дурочкой.       — Мой брат, Саске, я запрещаю тебе с ним говорить без моего разрешения. — «Какого чёрта? Я что, не могу поговорить единственным, кто не считает меня мусором?»        — Почему же, я буду с ним говорить если он ко мне обратится, я воспитанный человек. — Если бы мой горделивый вид, в этот момент, мог выделять тепло им бы можно было обогревать весь замок целый год.        — Я тебе, по-моему, приказывал забыть все твои «воспитания» и выполнять всё, что я прикажу.        — Итачи-сан, это больше чем воспитания — это мораль, и если Вы её лишены, мне Вас очень жаль.       Глупая я, вот и получила.       Он ударил меня по щеке, и я случайно прикусила губу и из неё потекла струйка алой крови.        — Проклятье, я же предупреждал не бесить меня. — Он смывал мою кровь, а я лишь смотрела на его руки и молчала, мне уже хватит на сегодня опрометчивых слов. — Сакура, в твоих интересах удивлять меня приятно, быть мне интересной, а не то всё твоё нахождение рядом будет меня угнетать, и я от тебя избавлюсь. — Он говорил спокойно, а я вот напряглась.        — Вы убьёте меня? — Голос звучал ровно, но только я знала с каким трудом мне это далось.        — Я не убийца не в чём неповинных, кроме своей тупости, девушек.       Я только сжимаю зубы на его слова, он это почувствовал и сжал мою челюсть, посмотрел в глаза и впился в губы. Я не сопротивлялась, просто стою: не отвечаю, и не отталкиваю. Он лишь прикусывает мою нижнюю губу и я повинуюсь, приоткрыв рот.        Это мой первый поцелуй, в детстве я надеялась на таинство и безумную любовь, чуть повзрослев я поняла, что буду скорее замужем за каким-то старикашкой, деньги которого помогут поднять клан с колен. Но я никогда не представляла что буду целовать человека который не моргнув глазом, может уничтожить целый клан, в том числе детей, стариков и женщин.        — Вылезай. — Сказал он, оторвавшись от меня.       Я лишь, уже ничего не стесняясь, вышла из воды и заметила два полотенца лежащих на краю купальни. Взяв одно из них, я замоталась в него, и выжидающе посмотрела на Итачи-сана. Так как платья я не нашла.       — Иди к себе, ты мне неприятна.       — Но как же платье?       — Иди так и точка.       Идя по коридорам я ели вышла к лестнице на второй этаж, поднявшись, я столкнулась с Саске-саном.        — Что Вы тут делаете Сакура-сама, и ещё в таком виде ходите по дому которого толком не знаете. — В его глазах читалась усмешка.       — Ваш брат, Саске-сан, считает, что это нормально, а я не собираюсь спорить с психами. — Я рисковала говорить так о Итачи при брате. Но я очень удивилась услышав лишь смех.        — Вы мне нравитесь Сакура-сама, и я не удивлён, что мой брат Вами интересуется. — «Что, я не сошла с ума?»        — Боюсь Вы заблуждаетесь, я раздражаю Итачи-сана. — Саске взял меня под руку и повёл в сторону моих покоев.        — Милая, Сакура-сан, если бы Вы его не интересовали, Вы бы были сейчас, и всегда наверное, в башне. — Он вёл себя будто мы на прогулке в саду, и мы давние друзья.        — В смысле в башне? Что там? — Я должна знать, что мне угрожает, кажется именно этим он мне угрожал если я буду не интересной.        — Я не могу сказать без его разрешения. Извините, Сакура-сан.       — Но я же говорю с Вами, хотя мне было запрещено говорить с Вами без разрешения. — Я говорила уверенно, совершенно не боясь.        — Даже так, всё значительно серьёзнее. Прошу меня простить, но как не странно всё случилось именно так и камень преткновения появился там где его не ждали.        — Не говорите со мной загадками, их и так слишком много.        — Я не могу сказать большего... Вот и Ваша комната, прошу. — И он развернулся и медленно пошёл прочь, а я стояла и смотрела вслед, — Сакура-сан, как Вы понимаете, Итачи не стоит знать о нашем разговоре.        Он ушёл, скрылся в хитросплетениях коридоров. А я открыла дверь и увидела там ту самую Ино.        — Я принесла Вам платье, можно мне идти или Вы хотите чего-либо ещё? — Так же холодно она сказала мне.        — Можете идти. — Я почему-то думала что смогу хоть с кем-то говорить, но увы, Итачи обрезал мне все пути и я медленно схожу с ума.       Остаток дня прошёл очень посредственно, Ино вошла ко мне к полудню и сказала что Итачи приказал мне прийти на обед, но я отказалась аргументирую тем, что не голодна. Чувствую, это мне аукнется. В столике нашла кисти, чернила и листы. Поэтому весь день я практиковалась в каллиграфии. В Японии очень мало образованных женщин, даже среди знати. Женщины должны ничего не делать лишь смотреть за детьми и приказывать прислуге. А как обстояли дела у обычных людей — я не знаю. Единственное что я хотела, так это вспомнить детство и попрактиковаться в боевом искусстве. Отец учил брата управляться с катаной, а я как всегда путалась под ногами и отец разрешил и мне, но только с муляжом. Так как я женщина почти без прав, я старалась доказать что не хуже брата, посему я очень усердно пыталась учиться, и превосходила брата. Но когда окаа-сан узнала, приказала отоо-сану чтобы выбил дурь из моей головы, я же будущая леди. Но отоо-сан не предал идею и втихаря я тренировалась. Почему я только сейчас понимаю, как много для меня делал отоо-сан. Я была слепа и беспросветно тупа.       Ближе к семи вечера ко мне зашла прислуга и зажгла канделябры и камин, вся комната озарилась теплым жёлты светом. Люблю вечера, они уютны и легки. Мои раздумья прервал звук открывающейся двери. Я обернулась и увидела Итачи.        — Что привело Вас к столь ненавистному человеку?        — Почему тебя не было на обеде? — Он выглядел грозно и я заметила, что на оби прикреплены ножны с катаной.        — Убьёте меня за то что я была не голодна? — Я говорила вкрадчиво медленно, поднимаясь со стула.        — Скорее всего. — Он сдался, в его голосе не было прежней грозности, лишь усталость. — У меня был военный совет.        — Зачем вы мне это говорите?        — Не знаю, но был твой отец.        — Зачем Вы делаете мне ещё больнее, давя на не зажившую рану?       — Вечерним вьюнком Я в плен захвачен… Недвижно Стою в забытьи. Сакура, ты как вьюнок.        — И что это значит? — Я начинала злиться, а он всё ближе подходил ко мне, и он так и ни разу не посмотрел мне в глаза.        — С ним всё хорошо, я гарантирую ему безопасность. — Проговорил он, обнимая меня.        — Что вы желаете услышать от меня? — Я стояла истуканом как нефритовый солдат армии Мин.        — Как минимум слова благодарности.        — Итачи-сан, моё нахождение здесь и есть Ваша благодарность, а вернее наша плата.       — Какая ты всё-таки свинья. — Это было верх моего терпения и я повинуясь мимолётному порыву дала ему пощёчину, идиотка...       Он стоял и молчал минуты три, а я приготовилась к ударам. Но почувствовала, как он лишь прикоснулся губами к моему лбу. Именно прикоснулся, не поцеловал.       Он ушёл. Я только через пять минут смогла открыть глаза, я в замешательстве.       Спустя пол часа мне в покои принесли поднос с рыбой рисом и мясом, что было странно ибо в Японии почти не ели мясо, оно было запечённое в печи. Принесла мне это Ино, при этом фыркнула и кинула мне палочки, у двери произнесла чтобы я обязательно всё съела не то от Итачи получат все.       Я была не против, ибо я есть всё же хотела и сильно. Поела я с аппетитом, в меня еле влезло. А ещё через час пришла Ино вновь и молча унесла посуду. Близилась полночь, а я не могла заснуть в голове билась мысль что нас разделяет лишь одна стена. Такая мелочь, но она лишь? Нас разделяет всё, начиная от образа жизни заканчивая внутренней гармонией. Мне трудно оценивать его поступки, но я тоже не логична. Я одновременно и послушный почитатель правил и традиций и одновременно хочу изменить этот мир, хочу что-то значить, но я слишком жалкая и глупая чтобы изменить мир, да и обстоятельства не те.       К часу ночи я начала засыпать но грохот двери привлёк моё внимание. В свете луны пробивающейся с узких окон предо мной предстал Итачи, он ели стоял на ногах. Я вскочила с постели.       — Итачи-сан, что Вы здесь делаете? Что Вам ещё от меня нужно? Я устала от Вас.       — А я? Я не устал?! Ты мне всю душу отравила! — «О Ками, он пьян».        — Извините меня Итачи-сан, Вас проводить в Ваши покои? — Я произнесла этот так тихо, почти беззвучно.        — Я сам в состоянии, я пришёл взять плату за безопасность твоего мелкого клана! — Он разразился хохотом, а я страхом.       — Вы пьяны, я не желаю быть с Вами под влиянием зелёного змея.        — Ты будешь со мной трахаться когда я того хочу, твоё желание не обязательно.       Ну, ревела я как дура, когда он подлетел ко мне, кода он стянул с меня сорочку, когда приказал снимать с него кимоно, когда бросил меня на кровать, кода навис надо мною и кусал мои губи.        — Не плачь, у тебя губы солёные. — Прошептал он мне.        — Это хотя бы маленькая месть Вам. — Произнесла я и снова всхлипнула.       — Меня это ещё больше возбуждает.       Итачи держит мои руки над головой и медленно поцелуями спускается всё ниже. А я начинаю ёрзать на простыне, можно сказать извиваться, внизу живота появилась приятная тяжесть, там всё горит. Я лишь мычу и мотаю головой. Слышу как Итачи посмеивается, и поднимаясь вверх снова целует мои губы и закрытые глаза. Я лишь шепчу, что не нужно, что не правильно, умоляю его. Но Итачи отпустил мои руки и начал сжимать мою грудь, иногда посасывая соски. Я упёрлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но я очень ослаблена сейчас. Я вздрагиваю когда чувствую его руки на внутренней стороне бёдер. И слышу шёпот:       — Не любишь, боишься, ненавидишь, а хочешь меня, течёшь, возбуждена до предела. Да ты шлюха.        — Я тебя ненавижу больше всего на свете, мразь. — Его слова меня взбудоражили меня, и я очнулась и очень ясно поняла — где я, с кем я и что делаю.       Он почувствовал что я пришла в себя и ругнулся. Схватил меня за талию и прошипел:       — Не стоило так, не стоило!       И резко вошёл в меня. Я было хотела вскрикнуть от неожиданной боли, но сцепила зубы и терпела. Он резко и сильными толчками вбивал в меня член глядя прямо в лицо, наслаждаясь моей болью и беспомощностью. В какой-то момент я привыкла к боли и встретилась с его взглядом, который блуждал по моему лицу, и не разрывала зрительный контакт. В своём взгляде я пыталась показать ему как же мне на него плевать, пыталась вложить всю ненависть которую испытываю к нему. Я почувствовала, как во мне растекалось что-то горячее, похоже на поток реки, я взвизгнула, он смеялся и целовал меня. Как будто обезумев, я плачу, а он целует моё тело: грудь, живот, бёдра, колени, шею, лицо. Он безумен, сейчас, в этот момент, он сумасшедший, я послужила причиной этого безумия.       Не помню когда всё закончилось, но я проснулась уже одна. Я опустошена, пуста морально, пустышка. Это он выпил меня до дна этой ночью, а насытившись ушёл прочь, и слава Ками, я бы не выдержала: его присутствия, его взгляда, его в целом. Я опорочена, я грязная...        — Я грязная шлюха! Тварь! — Я кричу, а покоя нет, мне не легче.       Хочу умереть, не хочу больше видеть его, я не хочу жить. Мне страшно думать, что он вновь войдёт, вновь будет целовать, вновь потребует плату! Я ещё никогда так не ненавидела кого-то, и ни разу так не ненавидела саму себя.       Встав я заметила на шее, груди, предплечьях какие-то синяки от этих «ласк». Я быстро оделась, но синяки видны, и я смешала белую и красную краски получив цвет похожий на цвет кожи и замазала их, почему-то я не хотела чтобы их увидел Саске-сан. В комнату постучали, сердце стучало как бешеное, но это была всего лишь Ино.        — Итачи-сан ждёт Вас у себя, не задерживайтесь. Она быстро удалилась. Осталось загадкой, что же ещё нужно этому чёртову психу. * В моей реальности вилки появились раньше на одно столетие. * В Японии не было штор, и она назвала это покрывала.