black pearl

В воздухе застыло напряжение. Тэхен пропускает вздох и смотрит на невозмутимого Сокджина, который делает вид, что еще наносит какие-то пометки на карту. Младший просто уверен, что Джину не очень хочется беседовать с ним после той ночи втроем. - Сокджин? - Да-да? - Мы… можем поговорить о Хосоке? - Тэ ловит напряженный взгляд и уточняет. - По поводу той ночи. - Что ж, слушаю тебя, - капитан откладывает циркуль и подпирает голову рукой. Он явно не хотел начинать говорить об этом и решил просто оставить это в прошлом, но теперь все его старания пошли крахом. Данная ситуация действовала ему на нервы и вызывала желание только послать Тэхена подальше. - Почему ты не остановил нас с ним? Ты не был в таком же состоянии беспамятства, как мы, на тот момент. - Я бы на твоем месте поспешил забыть об этом, - Сокджин подавляет усмешку и беззлобно хлопает матроса по плечу, - но пьяная ведьма болтлива, когда спит с тем, кто на самом деле не нужен ей, Тэхен. Лицо младшего багровеет, и он тут же вскакивает на ноги, хватая наглеца за грудки и замахиваясь на него кулаком. Со стола с грохотом падает что-то, и парни не замечают за этим шумом, как тяжелая дверь в каюту открывается. - Немедленно прекратите, - шипит Хосок, и виновники его внезапной злости отходят друг от друга. - Наши заключенные очнулись. С этими словами рыжий закрывает дверь, смерив своего парня и чужого капитана угрожающим взглядом, а затем быстрыми шагами идет по направлению трюма, звучно стуча каблуками о дерево. Не было настроения выяснять отношения или успокаивать кого-то у себя на борту. Неподходящее время. Хотя он мог и позлиться немного на Сокджина, который оставил свое место в трюме и не наблюдал за ведьмаком и тюремным беглецом. Именно из-за этого Чон узнал новость совсем не от него, как планировалось изначально, а от запыхавшегося Чимина. Две пары глаз смотрят на Джина и Хосока озлобленно, и этот вид хмуро оттеняется стальными прутьями, ограничивающими свободу пленников. Для пущей безопасности на ведьмака был надет ошейник, лишающий его всякой магической силы. - Что ж, господа, время беседовать пришло, раз уж вы пришли в себя. - Какие мы тебе господа, капитан? - скалится ведьмак в лицо Хосоку. - Думаешь, ты уже на пороге конца своего грандиозного расследования? - Никто не спрашивал вашего мнения по этому поводу, - резко заметил Сокджин и вгляделся в лицо задумчивого тюремника, будто понимая, что тот готовится что-то сказать. - Вы прекрасно знаете, зачем мы привезли вас сюда. - С нас вы ничего не возьмете, - тихо отзывается мужчина в кандалах, не обращая внимания на засуетившегося соседа. - Черная жемчужина была у нас в руках недолгое время. У нее был заказчик. - Молчи! - закричал ведьмак, но его упорно игнорировали. - Он сделал заказ ведьмам достать меня, а мне - раздобыть для него кольцо. Моя работа была выполнена, монеты - заплачены. Черной жемчужины здесь нет. - Кто это был? - рыжий капитан подошел близко к заточению, теряя всякое волнение. Только решительность и змеиное спокойствие. - Я прокляну тебя, идиот, если ты скажешь! Как только с меня снимут этот ошейник! - гаркнул темный волшебник и ударил кулаком по прутьям. - Думаю, этот безумец знает лучше, - беззаботно пожал плечами преступник и кивнул на соседа, который тут же свалился на колени и зашипел отчаянно. - Это против нашего плана! - К херам план, пожалей свою шкуру! - внезапно повысил голос мужчина, заставив ведьмака вздрогнуть. - Нам и так грозит большая расплата. Ты Его боишься сильнее всего, а они могут тебя от этого страха навсегда избавить. - Нет, не могут, - уверенно заявил волшебник и оскалился безумно. - Рыжий капитан его брат. Пираты любимых братьев не бьют. Даже таких, которые делиться не хотят ровно так же, как быть обязанными в проигранном споре. Хосок вздрогнул, и его взгляд на миг затуманился и так же быстро прояснился. Манера ведьм говорить намеками и загадками. Теперь картинка в его уме складывалась совсем четко, и рыжий было испугался, что она от него ускользнет. - Пираты имеют склонность мстить даже любимому брату, - возразил он и рванулся наверх. - Хосок! - Сокджин мгновенно последовал за ним, игнорируя жуткие мурашки от хохота обезумевшего ведьмака, последовавшего за словами второго капитана. * * * Чонгук, видит Посейдон, не хотел напиваться сегодня до такого состояния. Но кому нужны его оправдания, когда только что он блевал у стены, и все равно в его глазах стоял презрительный взгляд бывшего возлюбленного и его резкие слова. Чон ненавидит из-за этого себя, жалеет, что подался в пираты, что встретил Хосока, а потом Сокджина. Хотя сам он точно не мог знать, какой именно момент он хотел стереть больше всего. Тот, когда пошел в пираты, или же тот, когда он стал изменять тому, кого любил? Ночь на острове наступила слишком быстро, но Чон не имел желания возвращаться на корабль. Проблевавшись, юноша шатался по узким улицам, оглядывая диковинные домики и разные лавки с заманчивыми вывесками, что в итоге вместе со свежим морским воздухом привело к его частичному отрезвлению. Таким же образом по голове ударило похмелье, и Гук, еще слегка пошатываясь, завалился в лавку, обещающую самые разные виды зелий. Вдруг повезет. - Молодой человек, у нас перерыв до рассвета, - со скучающим видом сообщила ведьма за прилавком. Целая куча разноцветных и сверкающих склянок в не очень ярком освещении замедлила мыслительный процесс Чонгука, и он все же засомневался, что уже протрезвел. Еще больше сомнений возникло при появлении вынырнувшего из глубин магазина белобрысого парня. - Намджун? - неуважительно для своего Верховного проговорил Чон. Ведьмак замер на полуслове и нахмурился, рассматривая знакомого матроса. Владельца лавки тем временем старательно смазывала какой-то мазью один из пальцев Джуна. Разглядев в лице своего покровителя недовольство, вызванное, по мнению Чонгука, его поведением, он ахнул и упал на колени, начиная кланяться и извиняться за неформальную речь в обращении повелителя. Брови ведьмы взметнулись вверх, и даже ловкие пальцы, испачканные мазью, стали действовать куда медлительнее. Намджун же вдруг расхохотался и одним движением свободной руки поставил младшего на ноги. - Где твой капитан? - с интересом спросил он и дал женщине рядом с ним понять, что хочет поговорить с ним тет-а-тет. Та не заставила ждать и скрылась из поля зрения. - На своем корабле, - ответил парень, даже не зная, о каком именно из капитанов вообще идет речь. - Они поймали главаря ведьм и заключенного из тюрьмы, про которую вы рассказывали на собрании. И… ох, как хорошо, что я встретил вас. - Я того же мнения, Чонгук, - хитро улыбнулся ведьмак и предложил ему сесть на высокий табурет у прилавка. Младший не посмел ослушаться и присел на указанное место, устремляя взор на Джуна, засмотревшегося на какие-то банки с зельями. Он явно задумался. На пальце, блестевшем сейчас от мази, виднелся шрам, окольцовывающий его со всех сторон. - Что это за шрам такой? - спросил с явным любопытством Гук, и Верховный поднял свою руку с вопросительным взглядом. На кивок он снова заулыбался, а матрос почувствовал себя окончательно неловко. - Такой мог быть у Хосока. - О чем вы? - Когда существо из плоти и крови надевает Черную жемчужину, она прожигает кожу насквозь и сжимается на костях, чтобы удержаться со своим хозяином на всю его бесконечную жизнь, - поясняет Намджун и не сдерживает смех, видя, как оторопел Чонгук. Младший уже слышал эти слова. Черная жемчужина. Не это ли кольцо бессмертия, которое украли лично у Верховного? Не его ли они вообще-то искали все это время? - Я не понимаю, - мямлит Чон и трет затылок. - Кто-то нашел жемчужину быстрее нас? Тогда зачем мы ищем ее до сих пор? - Никто не терял ее, - просто ответил Джун и раскинул руки в стороны. - Я обещал Черную жемчужину давно Чон Хосоку, но только вот незадача. Проигравший в споре - самый жадный. И тут до Чонгука, наконец, доходит вся суть, и он соскальзывает с табурета, намереваясь прямо сейчас бежать со всех ног на корабль. За всю ночь это желание не было настолько сильным, как сейчас. И мешает ему лишь неловко пьяная координация движений. - Значит, вы все это подстроили, чтобы просто не дать Хосоку забрать какое-то кольцо. Столько жертв и суматохи ради этого. Да вы псих! Намджун дает Гуку приблизиться к двери ровно на два метра и выстреливает в него заклинанием, из-за которого тот с шумом валится на пол без чувств. Ведьмак усмехается, не обращая внимания на шокированность владельцы лавки, вернувшейся в эту комнату. Сегодня он не позволит какому-то жалкому матросу разрушить спокойствие в своей долгожданно бессмертной жизни.