Эхо

Наверное, это глупо - гадать по каким-то случайным обстоятельствам, как тебе дальше поступать. Глупо. Но иногда кажется, будто таким образом будет принято единственное правильное решение. На самом деле, как-то слишком глупо. А если уж на то пошло, люди сами по себе глупые существа. Жёлтый жук был припаркован недалеко от школы. В нём сидела блондинка и задумчиво теребила молнию на красной куртке. Зелёные глаза смотрели куда-то сквозь потёртый руль. Будто она решала какую-то невероятно сложную задачу. "Если на телефоне будут пропущенные вызовы от матери, то я заезжаю домой, - мысленно ставила себе условия Свон. - Если же нет, что маловероятно, я сразу еду в участок", - она кивнула сама себе, соглашаясь с таким раскладом, и судорожно вздохнула, потому что была не в восторге от первого варианта. Эмме не особо хотелось заходить в квартиру Прекрасных, где, несомненно, её будет ждать Мэри Маргарет, которая просто обожает утрировать. Слушать недовольные бормотания ни о чём (хотя Снежке казалось наоборот) и сдерживать себя, чтобы не отвечать на это, - не особо приятное занятие. Свон любит её, искренне, как может любить человек, который всю свою жизнь мечтал о родных родителях, о семье. Но иногда, а в последнее время всё чаще, Бланшар лезет своими советами и бесполезной надеждой туда, куда не следует. В уже построенную по собственным правилам жизнь Эммы Свон. И то, что теперь она медленно переплетается с жизнью Миллс, не является зелёным сигналом для действий. Даже если Мэри Маргарет всё ещё считает Реджину своей мачехой. Так думала Эмма, которая сидела в стареньком жуке и сверлила взглядом карман джинс, где лежал мобильник. Именно он должен был решить судьбу блондинки на ближайшие пару часов. Как глупо полагаться на случай. Зачем-то прочистив горло, словно готовясь ругаться с телефоном, Свон нервно сжала и разжала кулаки. Наконец, она вытащила мобильный и нажала на кнопку, чтобы включить экран. Сердце почему-то замерло. Ничего. На экране ничего не было. Вообще. В смысле, он был чёрным. Не включался. Телефон разрядился. Эмма всегда перед сном ставила его на зарядку. Но как уже понятно по прошедшей ночи, в этот раз телефону пришлось обречённо тихо умирать в одиночестве где-то в гостевой спальне Миллс. И вот мы здесь, как говорится. А теперь Свон предстояло решить, что делать в таком случае. Ведь третьего варианта для "гадания по кофейной гуще" она не предусмотрела. Если телефон разряжен, она никак не сможет посмотреть, звонила ей Мэри Маргарет или нет. То есть вопрос остаётся открытым. И как тогда поступать? Нужно ли в таком случае ехать домой, ведь вероятность пропущенных от Бланшар чуть ли не девяносто девять процентов из ста? Или можно надеяться на несчастный оставшийся один процент и просто поехать в участок? Где, кстати говоря, есть запасная зарядка. Там-то и будет возможность посмотреть пропущенные. Но уже без гадания. Она не будет покидать своё рабочее место. Взвесив все "за" и "против", Эмма убрала оказавшийся бесполезным мобильник обратно в карман и выехала на дорогу. Когда дом был благополучно позади, а впереди уже виднелся поворот, который вёл в участок, она не почувствовала укола совести или чего-то подобного. Да и облегчения тоже не почувствовала. Интересно, так чувствуют себя люди, когда принимают правильное решение? Или Свон просто вспомнила, что или, вернее, кто ждёт её в участке, и поэтому всю дорогу настраивала себя на неизбежную встречу? Неизбежную. Слишком громко сказано. Это всего лишь Гуд.

* * *

Красная куртка была небрежно брошена на стул рядом с рабочим местом шерифа. Сама шериф так же небрежно открыла ящик стола и достала оттуда зарядку. Она чувствовала, как на неё направлены два взгляда, но не оборачивалась. Тишина. Ей нужно всего пару секунд тишины, чтобы настроиться на дальнейшие действия. У неё даже плана как такового нет... - Эмма, - она ожидала этого и знала, что будет дальше, - это, конечно, не моё дело... Но я могу поинтересоваться, где ты была ночью? Мы переживали... Свон вздохнула и обернулась. Она не могла злиться на него. Не имела права. И не хотела. Поэтому тонкие губы чуть улыбнулись, когда зелёные глаза встретились с голубыми. Она могла не отвечать на его вопрос. Могла просто проигнорировать его, и он бы понял. - Я не могла приехать, - просто ответила Эмма. Даже если бы она и хотела сказать правду, то только не при человеке, сидящем за решёткой и сверлящем её взглядом. Дэвид кивнул, и тогда Свон продолжила заниматься зарядкой для телефона. Провод, как оказалось, завязался в чудной узел, так что пришлось приводить его в порядок. Пока она разбиралась с зарядным устройством, тишину снова прервали: - Шериф, по какой причине был задержан Робин Гуд? - деловито спросил Нолан и откинулся на спинку стула, в ожидании смотря на свою дочь. - За нахождение в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения, - Дэвид чуть приподнял брови, будто говоря: "И это всё?", и Эмма добавила: - в ночное время суток. К тому же при задержании он сопротивлялся, - с этими словами она неосознанно коснулась правого виска, где ещё вчера была рана. Теперь там не осталось и следа. Благодаря Реджине. В глазах Нолана вспыхнуло беспокойство. Торопливо пробежавшись взглядом по своей дочери и не найдя никаких следов драки, он спросил: - Ты в порядке? Свон косо взглянула на Робина, ожидая от него банальных выкриков "Я не виновен! Это всё ложь!", но он лишь молчал, теперь сверля взглядом пол. Ему стыдно? Он признаёт свою вину? Эмму это не удивило. Она отвернулась, не желая смотреть на мужчину в рваной куртке, наверняка провонявшего рвотой, который не вызывал ничего, кроме отвращения. Отвернулась к открытому окну рядом с местом помощника шерифа. Наверное, почувствовав неприятный запах в помещении, Дэвид решил проветрить его, а заодно и задержанного. Поэтому Свон не обратила внимание на вонь в кабинете. Её попросту не было. - В абсолютном, - она придала голосу как можно больше убедительности. Хотя она на самом деле была в порядке. Физически. Казалось, что ещё одна встреча с Гудом и её нервы не выдержат. Нолан чуть сощурился, пытаясь уловить ложь в ответе дочери, а после всё же кивнул и решил перевести тему немного в другое русло: - Напишешь отчёт о задержании или мне им заняться? - Я напишу. Дэвид не просто так предложил свою помощь в отчёте. Обычно они не пишут друг за друга - кто задержал, тот и отчитывается. Возможно, он решил, что у дочери предвзятое отношение к задержанному и она на эмоциях может написать то, чего не происходило в реальности. Предвзятое? Свон так не думала. Она всегда рассматривала ситуации по факту, никаких эмоций и чувств. Так она считала. Шнур наконец-то был размотан, и Эмма включила телефон в зарядку. Оставив его рядом со своим допотопным компьютером, она открыла другой ящик стола и достала оттуда пару листов бумаги. Через некоторое время именно на них будет в красках описана причина задержания Робина Гуда. Свон отодвинула стул и устало, будто совсем не спала этой ночью, уселась на него. Она старательно не смотрела на задержанного, который, как на зло, сидел за решёткой прямо напротив её рабочего места. Благо на другом конце комнаты. Тысяча сожалений пролетело в голове блондинки, что её рабочее место расположено именно так. В то же время она старалась успокоить себя тем, что такая обстановка создана исключительно в целях безопасности, чтобы заключенный всегда был на виду у шерифа. Взяв ручку, Эмма хмуро взглянула на чистый листок бумаги. Рука медленно и аккуратно, словно пишется какое-то торжественное письмо, вывела синими чернилами одно лишь слово. "Отчёт". Свон взглянула на настольный календарь, чтобы написать дату задержания, но с мыслей её сбил громкий вздох на другом конце комнаты. Зелёные глаза на секунду поднялись, а пальцы сильно сжали ручку. Вот-вот и она сломается. Робин с шумом улёгся на кровать, которая отчаянно скрипнула от старости. Видимо, он решил, что как только придёт шериф, его отпустят. Но, как оказалось, он заблуждался. Глубоко заблуждался. Эмма перевела взгляд на отца, который слишком увлечённо рассматривал какие-то бумаги на своём столе. Наверняка он там видел лишь пустоту, пока его мысли были сосредоточенны на напряжённости, летающей по комнате как мяч от одного конца к другому. Будто игра в теннис, в котором он натянутая сетка. Пальцы разжали ручку, и та упала на лист с одним единственным словом. Мыслей как составить отчёт не осталось, словно их и не было вовсе. Слова перестали складываться в предложения. И всего из-за какого-то Гуда, который раздражал и не давал сосредоточиться одним лишь присутствием. Но Свон не собиралась только из-за этого отпускать его раньше времени. Нет уж, она продержит его за решёткой максимально долго. В конце концов, Реджина не уточняла, когда освобождать Робина. Подавив стон раздражения, Эмма потёрла переносицу и попыталась успокоиться. Мысли снова вернулись к особняку Миллс. Что сейчас делает Реджина? Как она? Сидит ли где-то в самом тёмном углу дома и смотрит в пустоту? Или плачет, лёжа на кровати? А может, она в одиночестве пьёт виски, которое ещё вчера Эмма забрала у неё? Не хотелось думать о других вариантах... Теперь Свон ещё больше сомневалась в том, правильно ли она сделала, оставив женщину наедине с собой. Она убрала руку с лица и взяла телефон, который уже должен был достаточно зарядиться, чтобы найти в себе силы включиться. После нажатия нужной кнопки, экран послушно засветился и через некоторое время мобильный заработал в привычном режиме. И первое, что появилось - значок о пропущенных вызовах. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, кто звонил. Если бы не посаженная батарея, Эмма сейчас, наверное, была в квартире Прекрасных и разговаривала с Мэри Маргарет. Между прочим, та звонила восемь раз и оставила три голосовых сообщения. Во всех была просьба перезвонить. Удалив все уведомления, Свон открыла "контакты" и нашла там нужный номер. Прежде чем нажать на вызов, она неуверенно посмотрела на отца в поисках поддержки. Голубые глаза заглянули в зелёные. Он чуть улыбнулся ей и продолжил разбирать бумаги на своём столе. Тогда она нажала на вызов. Эмма долго слушала упрямые гудки, мысленно умоляя Реджину взять трубку. Просто взять трубку. Чтобы Свон знала, что та в порядке. Это всё, что она хотела. Чтобы Реджина просто взяла эту грёбанную трубку. Но гудки шли нескончаемым потоком. Наконец, она не выдержала и нажала на "отбой". Она быстро набрала сообщение, в котором было всего несколько слов: "Я на работе, всё в порядке". В следующее мгновение оно было отправлено контакту под именем "Мэри Маргарет". Потерев переносицу, Эмма снова взглянула на календарь. Затем на листе с одним словом появилась дата задержания Робина Гуда.

* * *

Тёмно-коричневая жидкость медленно текла в пластмассовый стаканчик. Пар от неё так же неспешно устремлялся вверх и растворялся, не успевая достичь даже трёх дюймов. От запаха этой жидкости под гордым названием кофе Эмму уже тошнило. За день она успела выпить четыре таких стаканчика и потратить на них всю свою мелочь, но толка от этого не было вообще. Вселенская усталость всё не проходила. Дэвид, будто желая поддержать дочь, попросил её и себе сделать кофе. Поэтому сейчас она стояла у автомата, держа в левой руке горячий пластмассовый стаканчик, и ждала ещё одну порцию отвратительного дешёвого напитка. Мэри Маргарет ничего не ответила на сообщение Эммы. Возможно, обиделась. Хотя это было странно - Белоснежка и обижаться? Свон всегда казалось, что эти два слова являлись антонимами. Она могла злиться, вступать в ссоры, да даже драться, но обижаться - нет. Конечно, до разрушения проклятия они с Бланшар пару раз ругались, но это никогда не доходило до типичной обиды, когда игнорируют обычные сообщения. Не то чтобы Свон сильно волновало такое детское поведение её матери. Просто было немного подозрительно. Реджина тоже не перезванивала. По сравнению с Мэри Маргарет было не удивительно. Но в то же время Эмма волновалась за неё. И даже больше, чем из-за вероятной обиды Бланшар. Снова пробовать звонить было бессмысленно - Миллс всё равно бы не взяла трубку. Она слишком упрямая и принципиальная. Даже если они договорились созвониться. Последние коричневые капли достигли стаканчика, и Свон взяла его, не обращая внимание на очень горячие пластмассовые стенки. Держа в руках два кофе, она неспешно и как-то лениво направилась в свой кабинет. Туда, куда совершенно не хотела заходить. Где ждал её всё такой же потрёпанный весёлой ночкой задержанный с хмурыми голубыми глазами и в рваной куртке. Но как бы она ни тянула время, ноги неумолимо приближали её к нежеланной цели. И вот Эмма встала рядом с рабочим местом Дэвида и протянула ему порцию кофе. Мужчина с благодарностью улыбнулся ей и сразу же сделал маленький глоток. Поморщился и пробормотал: - Горячий какой... Свон лишь хмыкнула, потому что прекрасно знала, что дело не в температуре. Этот кофе ему нравился так же, как и ей. Даже не взглянув на лежащего за решёткой, она медленно направилась к своему столу и на ходу отхлебнула немного кофе с какой-то глупой надеждой, что на этот раз он будет лучше. Но её надежды очень редко оправдывались. Внезапно раздался громкий телефонный звонок. Эмма тут же метнулась к мобильному и, когда увидела имя звонящего, торопливо поставила стакан на стол. Из-за того, что она не рассчитала силы, выплеснулось немного горячей жидкости на руку, которую она тут же встряхнула, чувствуя неприятную боль. - Вот дерьмо, - вырвалось ругательство. Свон косо взглянула сначала на Дэвида, который задумчиво смотрел на содержимое своего пластикового стаканчика, а после на Робина, чьи глаза устремились прямо на неё. Недолго думая, она выбежала в коридор, крепко вцепившись в звонящий мобильник. Кто-кто, а Гуд не должен был подслушивать их разговор. Убедившись, что здесь никто не сможет их услышать, Эмма взяла трубку: - Да, Генри? - Хэй, мам, - прозвучал голос на другом конце провода. - Я уже дома. Она улыбнулась, наконец-то услышав сына. И хоть она ещё не задала волнующие её вопросы, уже стало легче. Прислонившись спиной к холодной стене, Эмма села на корточки и стала представлять, как спокойный родной голос с каждым словом всё больше успокаивает её. - Хорошо. Как... как ты? Как дела в школе? - Нормально, всё в порядке, - Свон так и видела, как он пожал плечами. Прям как она. - Я... вроде как... буду делать проект вместе с Грейс. - Почему "вроде как"? - Ну, я спросил у неё, будет ли она делать его со мной. А она ответила что-то совсем тихо... - неловко бормотал Миллс-младший, от чего Эмма улыбалась всё шире. - И ты не услышал, растерялся и не стал переспрашивать? - она подавила смешок и покачала головой, представляя в голове эту картину. - Эх, парень... То, что рассказывал ей сын, казалось другой жизнью, совсем не связанной с тем, что окружало её. Там, где Генри пытается подружиться с девочкой из своего класса, а потом возвращается домой к Реджине, которая кормит его безумно вкусным обедом, была будто абсолютно другая реальность. И именно в ней Эмма была собой, даже если не совсем счастливой, даже если не всегда улыбчивой. Даже если она должна была помочь сломленной женщине заново обрести себя. Она была собой в большом особняке на Миффлин Стрит. А здесь... здесь она чувствовала себя подавленно, чувствовала ненависть и раздражение. Отвращение ко всему окружающему. Ей казалось, что никто её не понимает и не хочет попытаться понять. Она должна подстраиваться под всех. Под мать, под Крюка, да под того же Гуда. И даже отец не мог никак ей помочь, хотя он старался. - Я просто... ладно, давай не будем об этом, - проворчал Генри, и Эмма с улыбкой закатила глаза, прекрасно зная, что он не увидит. - И почему я рассказываю тебе это... - Потому что я твоя мама? - Аргумент не засчитан. - Окей, парень, поняла, - Свон усмехнулась и покачала головой. Иногда она забывала, что сын находился в самом разгаре подросткового периода. Как быстро летит время… - Как там Реджина? Я не могла до неё дозвониться. - Мама теперь не берёт трубку, помнишь? По крайней мере, если звонит кто угодно, кроме меня, - это не прозвучало гордо, скорее беспокойно с наигранным равнодушием. Он не хотел, чтобы она закрывалась от всех, игнорировала внешний мир. – Она в порядке, наверное. Такая же, какой была с утра. Ни хуже, ни лучше. Это ведь не плохо, да? Эмма зажмурилась, слыша надежду в голосе мальчика, и растерянно запустила пальцы в белокурые волосы. В трубке было слышно тихое дыхание сына. Он ждал. Она открыла глаза. Секунду зелёный взгляд был устремлён в стену, прежде чем был произнесён ответ: - Да, не плохо. Слишком мало времени прошло, чтобы появились изменения в лучшую сторону, понимаешь? Главное, чтобы всё не ухудшилось. Она услышала, как Генри набрал в грудь воздуха, собираясь что-то сказать, но вместо его голоса в следующее мгновение до Свон донесся другой, не менее знакомый: - Генри? Он звучал значительно тише и будто даже дальше, но Эмма достаточно хорошо его распознала. Рука сама собой прижала мобильный к уху сильнее. Дыхание затаилось. - Что, ма? – ответил парень. И Свон сразу было понятно, что обращаются не к ней. - Всё готово, милый. Иди есть, - губы сами собой чуть улыбнулись от той нежности, с какой Реджина обращалась к своему сыну. – О, ты говоришь по телефону?.. – она услышала растерянность в голосе, какую-то неуклюжую неуверенность, уязвимость, от чего невольно сама напряглась. - Да, с мамой, - позвучал спокойный голос Генри. – Я обещал ей позвонить, как только приду домой. Ну, знаешь, - он усмехнулся, - эти ваши родительские штучки. - Хорошо, - Эмма представила, как Миллс кивнула и дрогнула губами, стараясь выдавить улыбку. – Еда остынет, - предупредила она. Больше её голоса в трубке Свон не услышала. Ей это напомнило старые добрые времена, когда она только приехала в Сторибрук и боролась с Реджиной, которая была ещё той занозой в заднице и не давала ей общаться с сыном. Тогда такие звонки заканчивались демонстративно громким и строгим голосом мэра, который внезапно возникал во время их разговора. Она всё время повторяла, чтобы Генри как можно быстрее закруглялся и, конечно же, добавляла своё: «Мисс Свон, перестаньте названивать моему сыну!», делая акцент на «моему». Конечно, сейчас с общением с мальчиком проблем не было, но сказать, что Эмма не скучает по тому времени, - значит нагло соврать. - Ладно, парень, иди есть, - выдохнула Свон. Инстинкт самосохранения всё ещё напоминал ей, что связываться с Реджиной Миллс, когда дело касается Генри, - себе дороже. Даже если теперь у них равные права. - Позвоню позже. Хоть они попрощались и Эмма нажала на "отбой", она так и осталась сидеть на корточках, прислонившись к стене. Возвращаться обратно в кабинет не хотелось. Единственным желанием было уехать куда-нибудь подальше от этого места. Она откинула голову назад и слегка стукнулась затылком о стену, заставляя себя не думать о том, что ещё ждёт её сегодня. Отчёт был уже готов и лежал на краю стола между какими-то другими бумагами. Оставалось отпустить Гуда и дожить до конца рабочего дня без происшествий. Всего-то. Тяжёлый вздох, и шериф Сторибрука поднялась на ноги. Вернувшись в самое многолюдное помещение участка, блондинка бросила мобильник обратно на стол. Как только она уселась за своё рабочее место, прозвучал голос Дэвида: - Кто звонил? Такой безобидный, на первый взгляд, вопрос. Эмма поджала губы и заглянула в голубые глаза своего отца. После многозначительно кивнула в сторону снова лежащего на кровати Робина. Она не собиралась говорить об этом при нём. Нолан быстро понял её и, встав, махнул рукой в сторону коридора, откуда Свон только что пришла. Сразу было ясно, что его интересовал не только этот вопрос. Они вышли, и Дэвид остановился ровно на том месте, где ещё насколько минут назад Эмма говорила по телефону со своим сыном. Он опёрся плечом о стену и улыбнулся, что успокаивающе подействовало на неё. Она доверяла ему. Тому, о ком мечтала с самого детства, глядя на счастливых мальчиков и девочек, сидящих на широких плечах своих отцов и беззаботно смеющихся. Она доверяла своему папе. - Генри звонил, - сказала Свон и пожала плечами, показывая, что в этом не было ничего особенного. - Да? И как он? - глаза Нолана заблестели. Он чертовски любил своего внука. - Не хочет продолжить наши уроки верховой езды? - Не знаю, но я спрошу, - она усмехнулась, ни капельки не удивившись энтузиазму Дэвида. - Он в порядке, приехал домой после учёбы... - Давно его не видел... Пусть заходит иногда. Ты же знаешь, мы всегда ему рады. Опустив взгляд, Эмма только кивнула, понимая, что в ближайшее время Генри точно не захочет куда-либо идти, не оставит Реджину одну. Она, конечно, передаст ему это, но ответ был уже заранее известен. Попросит его хотя бы звонить. Так можно избежать лишних вопросов от той же Снежки. - Ты была у Реджины? Поэтому не приехала домой? - в голосе не было упрёка, вопрос звучал даже как-то риторически. Свон подняла голову и снова встретилась глазами с отцом. Он был спокоен. В отличие от Мэри Маргарет, он не начинал возникать на эту тему. Он будто бы понимал. Понимал то, чего не понимала сама Эмма. Свон сжала губы в тонкую полоску. Она не хотела говорить это вслух, словно желала, чтобы всё оставалось в тайне. Чтобы такой секрет хранился лишь в стенах белоснежного особняка, чтобы о нём знали только три человека. Оправдание данному желанию нашлось довольно быстро - Реджина не хотела, чтобы кто-то знал, что с ней происходит. - Как она? - Дэвид не настаивал, не давил на неё. Он уже видел все нужные ответы в зелёных глазах своей дочери. - Нормально, - соврала Эмма, прекрасно зная - он понимал, что это ложь. - Если нужна будет помощь... - Нолан осёкся, заметив, как она чуть поморщилась от его слов. - Эмма. Если нужна будет помощь, - упрямо повторил он, - любая помощь... ты всегда можешь обратиться ко мне. - Да, хорошо... с-спасибо, - получилось как-то неловко и Свон смущённо улыбнулась. - Я хотела спросить тебя про Мэри Маргарет. Она не отвечает на моё сообщение... - Она же мэр, - после слов появилась широкая улыбка. - У неё сегодня целый день какие-то встречи и собрания. Наверное, просто времени нет. А что? Уже скучаешь по нескончаемым потокам звонков? - он усмехнулся и в шутку слегка столкнулся с Эммой плечами. Фыркнув, она покачала головой, всё больше расслабляясь под ненавязчивым влиянием отца. – Снежка и на мои сообщения не отвечает, так что не переживай. Действительно, не будет же Бланшар дуться сразу на двух членов её семьи. Да и Дэвид был бы последним человеком на земле, на которого она могла обидеться. - Просто она звонила, а я не брала трубку… - прозвучало даже как-то недовольно. И скорее даже не в адрес самой себя. - Твоя мама переживает, Эмма. И переживает вдвойне, - мужчина серьёзно взглянул на Свон. Широкая рука мягко опустилась на плечо напряжённого шерифа и чуть сжала его. - Не только за свою дочь, но и за свою мачеху. Блондинка ощутила, как по телу пробежала дрожь, и недоверчиво заглянула в небесного цвета глаза, в которых что-то затаилось. Что-то, похожее на тайну. Тайну, которую обычно называют очень личным. Которую, если с кем-то и разделяют, то лишь с тем, кому беспрекословно доверяют. Мэри Маргарет разделила её с Дэвидом. И Эмма не имела права претендовать на то, чтобы быть ещё одним хранителем чего-то личного. Она и не горела желанием узнать. Её никогда не интересовали чужие секреты. Тем более личного характера. А у Снежки с бывшей Злой Королевой наверняка такие были. Расспрашивать подробности не было смысла. Нолан бы ничего не сказал, и Эмма не хотела. Ей казалось, что чем больше тайн о Миллс она узнаёт, тем сильнее врывается в её личное пространство. Она не хотела разрушать и так сломленный мир Реджины. Разговор нужно было заканчивать. Чем дольше он продолжался, тем сильнее затрагивал темы, о которых Свон просто не хотела говорить. Даже с Дэвидом, который честно старался не влезать в голову своей дочери. Поэтому она рассеяно кивнула последним прозвучавшим словам и взглядом показала на дверь их кабинета, что пора идти. Он слегка обнял её за плечи, когда они стали возвращаться. Всего на секунду. И мягко поцеловал в висок, как это обычно делают отцы, чтобы поддержать детей. И Эмма на это мгновение почувствовала себя маленькой девочкой в больших и сильных объятиях папы. Той девочкой, на которую в детстве она смотрела сидя на пожелтевшей траве в парке после очередного побега из детдома. Они вернулись - Нолан сел за свой стол и сразу же продолжил копаться в бумагах вокруг себя, а Эмма встала у своего и взглянула на задержанного. Тот молча лежал, пустым взглядом смотря в потолок. Сегодня его надо было освободить. Судя по скорости исчезновения листов, Дэвид скоро должен был закончить это дело, поэтому его можно отпустить раньше. А дальше наконец разобраться с Гудом, как она обещала Реджине. Она его выпустит. Незаслуженно, чувствуя себя побеждённой. Выпустит, потому что обещала. И Нолан не должен быть свидетелем их разговора. Поэтому как только мужчина закончил перебирать бумаги и откинулся на стуле, Эмма сказала, что он может идти домой. Конечно же, не обошлось без "Ты уверена? Я могу остаться, рабочий день ещё не кончился". Но она быстро отмахнулась от попыток Дэвида остаться в участке и убедила его поехать домой. В конце концов, там его ждал Нил. Нолан ушёл, и Эмма сразу почувствовала себя в сто раз неуютнее без него в участке. Она буквально осталась один на один с Робином, который уже сидел, словно зная, что вот-вот с ним заговорят. Конечно, было желание оставить его за решёткой как можно дольше, возможно, до конца рабочего дня, но чувства раздражения и отвращения были сильнее. Поэтому было принято решение выпустить Гуда через час. А пока Свон решила за это время сходить пообедать в кафе "У Бабушки". Есть ей не особо хотелось, но в то же время ещё целый час сидеть в участке рядом с Робином не хотелось гораздо больше. В конце концов, оказалось, что повидаться с Руби было вполне хорошей идеей. Во время их такого простого и лёгкого разговора, который не касался никаких неприятных для обеих собеседниц тем, Эмма почувствовала себя как-то спокойнее и на время забыла о том, кто ждёт её за решёткой. Возвращаясь в участок со стаканчиком недопитого какао с корицей, который достался ей бесплатно, как и сэндвич с курицей (Руби сдерживает свои обещания, даже если она обещала завтрак, а не поздний обед на грани ужина за счёт заведения), Свон чувствовала, что морально готова к столкновению с Гудом. Она даже успела мысленно прокрутить вероятный сценарий их разговора, нашла правильные слова и убедила себя, что сможет не сорваться. Уже когда Эмма вошла в свой кабинет, ей в голову пришла неожиданная на первый взгляд мысль: а что, если пока её не было, Робин нашёл способ сбежать? Он же вроде как вор, должен уметь взламывать замки и тому подобное… Но бросив взгляд в сторону решётки, она обнаружила всё так же сидящего на старой кровати растрёпанного мужчину. Теперь он был без куртки, держал её в руках и рассматривал дырку – ту самую, что сделал Крюк, когда тащил его в машину. Спасительница подавила усмешку в глотке ещё теплого какао и поставила стакан на стол. Пальцы коснулись значка шерифа Сторибрука на ремне джинсов, словно впитывая от него уверенность. Захватив ключи от решётки, она специально медленно направилась в сторону задержанного и остановилась только у рабочего места Дэвида. Голубые глаза оторвались от рваной куртки и теперь неотрывно смотрели на Свон, которая облокотилась на стол и в ожидании скрестила руки на груди. Она явно не собиралась говорить первой. Образовалась напряжённая тишина, и Эмме казалось, что её нарушало лишь слишком громкое биение сердца, которое каждый раз стучало прямо по ушам, по голове, не давая сосредоточиться. Всё это время она нагло смотрела в глаза того, кого уже невозможно было назвать мужчиной. Человеком? Язык не поворачивался. Человек… который поднял руку на женщину, на беременную женщину. Которого все считали благородным разбойником – воровал у богатых и отдавал бедным, жил по кодексу чести и всегда был положительным персонажем, - напивался как свинья и больше не мог себя контролировать. Который сейчас сидел за решёткой и смотрел сквозь неё в глаза шерифа города со стыдом во взгляде. Ему было стыдно. Ей отвратительно. Она не могла назвать его мужчиной. Не могла назвать человеком. И не могла выдавить из себя ни слова, потому что знала, что он не достоин освобождения. Не достоин женщины, которая продолжала выгораживать его после всего, что он сделал. Почему она это делает? Ради чего? Ради кого?.. - Как она? – тишина рассеялась, будто её никогда и не было. – Как Реджина? Руки затряслись, тут же сжимаясь в кулаки. - Не смей, - зашипела она, чувствуя, как ногти впивались в кожу. Он не имел права называть её имя. - Я только… - Ты не можешь спрашивать о ней, - Эмма резко выпрямилась и сделала несколько стремительных шагов в сторону решётки, показывая на него указательным пальцем. – Ты не имеешь права! - Я… - Какого чёрта ты тогда пошёл к ней? Я же сказала не приближаться к ней ни на шаг! После всего того, что ты сделал… - Я знаю, - Робин тоже встал, всё ещё сжимая в руках свою куртку. И если поза Свон была нападающей, то он скорее оборонялся. Это было видно не внешне, он стоял прямо, не двигаясь. Именно глаза, в которых читались стыд и отчаяние, выдавали его с головой. – Я хотел поговорить с ней... Попросить прощения. Он раздражал её. Раздражал тем, что теперь казался лживой невинной жертвой, которую словно просто подставили. Но кто? Ответ был прост – он сам себя подставил. Он и только был виновен во всём, что произошло. - Попросил? – Эмма хотела уже кричать. Кричать на него, чтобы он перестал. Чтобы перестал казаться жертвой. Перестал совершать все эти отвратительные поступки. Перестал преследовать Реджину. Перестал причинять ей боль. – Не приближайся к ней, - но она не кричала. Она сдерживала себя. Она была выше этого. – Оставь её в покое. Свон сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, потому что чувствовала, как последняя капля контроля покидает её. Ей надо было выпустить его. Она обещала. И она сдержит обещание, потому что ей верят. Ей доверяют. - Эмма, я хотел извиниться, - её передёрнуло, когда она услышала своё имя, прозвучавшее из его губ. Она всё ещё смотрела в голубые глаза, не нарушая зрительного контакта. По крайней мере, первой. Гуд уже сто раз успел опустить взгляд. Но сейчас он снова посмотрел на неё. Твёрдо, но всё с таким же стыдом. – Извиниться за то, что произошло ночью. - К чёрту твои извинения, - выплюнула Свон и вставила ключ в замок. Уже через мгновение решётка была открыта. - Проваливай отсюда. - В глазах мужчины возникло искреннее непонимание. - Быстрее, Гуд, пока я не передумала. Шериф отвернулась, встала спиной к нему, снова сжимая кулаки. Отвращение к Робину всё нарастало, даже несмотря на то, что она видела - он не врал. И именно это было отвратительнее больше всего. Она могла сколько угодно называть его лживым, могла убеждать кого угодно, могла повторять самой себе, но она знала, что он не врал. Все его слова звучали искренне и честно. И это сводило с ума. - Эмма... - Ты слышал меня? Проваливай! - Она услышала неуверенные шаги за спиной. Когда Гуд обошёл её и оказался в поле зрения, поникший направляясь к выходу, добавила: - Но в следующий раз никто не сможет вытащить тебя отсюда до тех пор, пока я не решу. Реакция не заставила себя долго ждать. Он резко остановился. Встал как вкопанный. Будто слова Свон его парализовали. А она уже пожалела, что сказала это. - Реджина? - Эмма зажмурилась, её опять начало трясти. - Это она?.. - Проваливай, Гуд, - прохрипела она, снова встретившись с мужчиной взглядом. Голос на удивление звучал спокойнее, несмотря на дрожащие кулаки. - Ещё раз я узнаю, что ты ходил к ней... узнаю, что ты был на улице Миффлин Стрит... что был где-то неподалёку... ты не будешь сидеть за этой решёткой. Я посажу тебя в психушку. И тогда даже она тебе не поможет. - Робин открыл рот, чтобы что-то сказать, умоляюще смотря на Свон, но та не дала ему больше сказать ни слова: - Проваливай. Эмма отвернулась. Опять. Чтобы не видеть его лицо, не видеть глаза, в которых происходило что-то необъяснимое. Смотря сквозь пустую кровать за решёткой, она прислушивалась к происходящему сзади. Он вздохнул, тяжело, будто не хотел уходить, будто что-то держало его. А после всё же послышались удаляющиеся шаги. Когда их больше не было слышно, Свон заставила себя разжать кулаки и взглянула на ладони, на которых теперь были капельки крови и следы от ногтей. Спасительница с размаху ударила по решётке. По всему участку раздался грохот старого металла.

* * *

Даже когда часы на стене показывали, что рабочее время закончено, она так и не встала из-за стола, за которым сидела последние несколько часов после ухода Робина. Ей не хотелось находиться здесь, но и не хотелось никуда идти. Она не хотела ничего. Особенно сверлить взглядом пустую кровать за решёткой и думать о том, правильно ли она поступила. Хотя именно этим и занималась. Успокаивать себя приходилось лишь тем, что отпустила его по просьбе Реджины. Только и всего. Свон не могла понять, рада ли она телефонному звонку, который явно отвлёк её от уже надоевшей решётки, но взять трубку нужно было в любом случае. - Эмма! - воскликнули сразу же, как только она нажала на "принять вызов". - Как у тебя дела, милая? - Всё нормально, - пробормотала она и мысленно выдохнула: Мэри Маргарет, конечно же, не обижалась на неё. - Я отпустила Дэвида пораньше, так что... - Да-да, я знаю, - в голове сразу встала картинка, как Снежка махает рукой, перебивая на полуслове. - Дэвид уже всё мне сказал. Вот только зашла домой. Сумасшедший день сегодня, знаешь? Одни совещания и встречи. Кошмар! Как Реджина справлялась всё это время? - вопрос явно был риторическим, потому что женщина без остановки продолжила тараторить: - Поэтому я не могла ответить тебе, ты же понимаешь, в таком темпе трудно даже элементарно пообедать. Кошмар! - Я поняла, - всё-таки вклинила Эмма. - Да! И... - она запнулась, переводя дыхание. - Могу ли я узнать, где ты ночевала той ночью? - прозвучало не требовательно, а аккуратно, будто боясь спугнуть. - Я звонила тебе, но ты не отвечала... - У меня телефон разрядился. Я... я была у Реджины, - нехотя ответила Свон, уже предчувствуя реакцию матери. Но прежде чем дать ей что-либо сказать на это, она добавила: - Ночью был вызов. Нужно было заехать в кафе "У Бабушки"... - Да, Дэвид мне говорил, - мягко отозвалась Снежка. - А потом я поехала к Реджине. Спала в гостевой спальне. Так что всё нормально. Почти не соврала... - Ладно, - Мэри Маргарет тяжело выдохнула, словно так избавляясь от слов, которые хотела озвучить, но не могла. - Ты же сегодня придёшь домой? Или опять будешь у Реджины? - она хотела скрыть недовольство в голосе, но как бы ни пыталась, оно смогло промелькнуть в словах. И Эмма это заметила. - Почему ты так относишься к этому? - Свон могла поклясться, что не хотела лезть на рожон, не хотела в очередной раз ссориться с матерью, но уже не могла заткнуть себя. - Что плохо в том, что я общаюсь с Реджиной? - Нет-нет! - торопливо воскликнула Снежка. - В этом нет ничего плохого. Просто... Дальше образовалась тишина. Бланшар не договорила, давая Эмме свободу для представления продолжения её фразы. И варианты, что вспыли в голове, были не самые лучше. - Что "просто"? - она уже не обращала внимание на то, что слова стали звучать требовательно и грубо. Ей нужно было узнать окончание фразы. Некоторое время в ответ всё так же было молчание. Подбирала слова или ждала, когда Свон сама переведёт тему, сделает вид, будто ничего такого не звучало. Но Эмма совершенно не собиралась отступать. - Просто, - наконец, выдохнула Мэри Маргарет, - я не думаю, что твоё присутствие сможет помочь ей... - А если я скажу, что знаю, как ей помочь? Но она не знала. - Эмма... Она не стала слушать дальше, чувствуя, как морально устала от разговора, который с каждой секундой становился тяжелее и давил на неё, из-за чего приходилось врать. Окунаться в ложь с головой. - Увидимся дома. На том конце линии ничего больше не могли сказать - разговор был завершён нажатием на "отбой". Телефон снова лежал на столе, на том же самом месте, будто его и не трогали. Спасительница закрыла лицо руками и судорожно вздохнула. Боже, какой из неё Спаситель, если на самом деле она совершенно не знала, как помочь Реджине? Если она только и делала, что всем врала и давала ложные надежды, тем самым делая близким людям больно? Она могла сколько угодно убеждать себя и окружающих, будто знает, что делает. Но это было не так. Она не знала, но всё же пыталась помочь, ориентируясь, прежде всего, на свой опыт борьбы с ПТСР. Но тогда всё было по-другому. Тогда у неё была другая проблема, другие обстоятельства. Сейчас Эмма чувствовала себя в какой-то тёмной комнате, где она на ощупь старалась добраться до Реджины и вытащить её оттуда, вытащить их. Им обеим нужно было выбираться из темноты. Она добровольно вошла туда и могла в любой момент повернуться обратно и уйти, но без Миллс. Могла, но не хотела. Она не собиралась оставлять Реджину наедине с темнотой, со звенящей тишиной, которая периодически нарушалась наступающим эхом прошлого. Эхом, теперь преследующим их обеих. За окном уже начало темнеть. Эмма не заметила, как просидела в участке несколько часов. И Снежка больше не звонила. Наверное, поняла, что лучше дать своей дочери побыть наедине. Или Дэвид ей сказал... Свон неуверенно посмотрела на мобильник, думая, есть ли необходимость снова звонить или это всего лишь её глупое желание. Рассмотрев все возможные причины, почему нужно позвонить, она всё же взяла телефон и, найдя контакт в списке, нажала на "вызов". Гудки. Гудки и ничего кроме гудков. Не берёт трубку. Не удивительно. Удивляло лишь то, что Эмма всё ещё пыталась дозвониться, хотя знала, что это бесполезно. Тогда она решила действовать по уже знакомой схеме и позвонила другому контакту. Он-то точно должен взять телефон. Что, собственно, и произошло. Из динамиков мобильного послышался родной голос сына: - Хэй, мам, - он не был грустным, от чего Свон невольно расслабилась. - Как дела? - В порядке. Сделал уроки? - Странный вопрос, учитывая то, с кем я провёл весь день. Эмма засмеялась и покачала головой. Да, точно. Странный и глупый вопрос. - У вас там так? Всё нормально? Нормально. Уместно ли данное слово в ситуации, в которой находилась Реджина? Очередной странный вопрос от Эммы Свон. - Без изменений. Скоро будем ужинать. Не хочешь к нам присоединиться? В ту же секунду её настигло желание действительно вернуться на Миффлин Стрит в дом под номером 108 и сесть за стол вместе с семьёй Миллс. Так, будто это было обычным повседневным делом. Она поняла, что не хочет ехать в квартиру Прекрасных. Туда, где больше не чувствует себя комфортно. - Нет, парень, спасибо. Я уже собралась идти домой, да и Мэри Маргарет меня ждёт не дождётся. - А ты ещё не дома? - удивлённо спросил Генри. - Ты на работе? - получив в ответ невнятное мычание, похожее на "угу", он продолжил: - Иди домой, ма. - Да-да, вот собираюсь, - пробормотала Эмма и, будто убеждая саму себя в этом, нажала на компьютере "пуск", а затем "завершение работы". - Я тут снова не могла дозвониться до твоей мамы... - Я понял, - Миллс-младший усмехнулся, после чего в трубке Свон услышала шуршание и совсем тихие отдалённые голоса. Она никак не могла разобрать, о чём там и вообще кто говорит, и не понимала, куда делся Генри. Но вскоре она услышала все ответы на возникшие за последние несколько секунд вопросы: - Эмма? - Реджина?! - воскликнула Свон, искренне не ожидая голоса Миллс. - Как... как ты? - Нормально... наверное, - пробормотала та. - Генри сказал, что тебе что-то срочно нужно спросить у меня... Он буквально вложил мне в руку мобильник и потребовал, чтобы я ответила. Тем временем на фоне можно было услышать хихиканье Миллс-младшего. - О, - Эмма улыбнулась, мысленно давая парню пять за сообразительность. По-другому он бы никак не заставил свою мать говорить по телефону. - На самом деле, я хотела скорее напомнить... Ты же помнишь об антидепрессантах? На том конце связи судорожно вздохнули и снова зазвучало шуршание. После звука закрывающейся двери послышался голос: - Да, помню, - Свон распознала нотки раздражительности в голосе, но не стала обижаться на это. - Сейчас поужинаем и приму. - Хорошо, - удовлетворённо произнесла она. - И завтра утром после еды. - Свон... - она чувствовала, как Реджина хотела что-то добавить. Что-то похожее на "занимайся своими делами", как в старые добрые времена. Но в итоге после недовольного выдоха та решила просто сменить тему: - Насчёт завтра… Всё ещё в силе? Ты придёшь? - Конечно, - ответ дался легко, и Эмма снова улыбнулась, больше не слыша в тоне Миллс намёка на то, что она той надоела. Напротив, женщина задала вопрос даже как-то робко, с надеждой. Будто они обе ждали завтрашнего ужина. Не только Свон. - Ладно, - блондинка закатила глаза, замечая, как Реджина пыталась придать голосу больше безразличия, хоть у неё это и не получалось. – Я так понимаю, ты всё ещё в участке? Строгий тон Миллс озадачил Эмму, поэтому она аккуратно проговорила: - Ну да... – Тут ей в голову пришло понимание того, почему Реджина интересуется: - Я… я его выпустила… - Эмма, - она запнулась и на том конце связи образовалась тишина. Было слышно лишь еле уловимое дыхание женщины. Свон тоже молчала, давая той возможность найти слова. – Эмма… я не это имела в виду, когда спрашивала… Хотелось дать самой себе по лбу, потому что она уже второй раз за день совершила такую глупую ошибку. - Прости, - искренне произнесла Спасительница. В ответ она услышала торопливое бормотание, которое никак не ассоциировалось у Свон с грозным мэром Сторибрука, бывшим мэром: - Нет, всё в порядке. Я… спасибо за это. Но… Тебе не кажется, что уже слишком поздно? Почему ты не идёшь домой? – под конец голос снова вернул свою уверенность и строгость. - Скоро пойду. - Что-то случилось? – беспокойный тон. С каких пор Миллс беспокоится о ней? - Нет, - Эмма усмехнулась, не веря своим ушам, что говорит сейчас с женщиной, которую некоторые до сих пор называют Злой Королевой. – Я уже собираюсь домой, Реджина, не стоит переживать. - А я и не переживаю, - поспешно выпалила та. – Просто… Ты снова поругалась с Белоснежкой? - Нет. Серьёзно, тебе не стоит париться на этот счёт. Я уже надеваю куртку и выхожу из участка, ладно? И Свон действительно встала со своего рабочего места. Мельком осмотрев кабинет, она перекинула на свободную руку свою красную кожаную куртку и взяла ключи, при этом специально ими погремев так, чтобы Миллс услышала через трубку. - Хорошо, - удовлетворённо отозвалась Реджина. – Тогда иди домой, Свон. Завтра жду тебя в семь на ужин. Не опаздывай. - Да, Ваше Величество - Эмма засмеялась, с радостью слушая непреклонный тон Королевы. – До завтра. Она дала отбой и выключила в своём кабинете свет, после чего, закрыв его на ключ, вышла на улицу. Как и пообещала Миллс, шериф села в свой жёлтый жук и направилась прямиком домой, в квартиру Прекрасных. По дороге она уже настроила себя на встречу с Мэри Маргарет, даже была готова сделать всё, чтобы не поругаться с ней, но, как оказалось, это было напрасно. Когда Эмма вошла в дом, её не встретили ни Снежка со своими вопросами, ни Дэвид с Нилом на руках. Её встретила лишь тишина. Такая непривычная для этой квартиры тишина. Прекрасные мирно спали на кровати. Все трое. Мэри Маргарет прижимала к груди книгу сказок, которую явно читала перед сном своему сыну, а Дэвид обнимал мальчика и улыбался во сне. Такие счастливые и молчаливые. Второе Свон, конечно же, нравилось больше. Быстро приняв душ и написав Генри смс «Спокойной ночи», Эмма аккуратно укрыла своих родителей и брата пледом и сама легла спать. Завтра. Всё завтра.