Эхо

Какой-то противный и незнакомый звук проник в сознание Эммы, от чего она поморщилась, но осталась лежать в той же позе, надеясь, что он пройдёт сам собой. Но сколько бы она ни пыталась его игнорировать, он всё не исчезал. И даже больше: казалось, будто он увеличивался. Всё громче и масштабнее, врываясь во все уголки продолжающего спать сознания Свон, оставляя за собой неприятный след в виде ощущения возвращения из сна в реальность. Она почувствовала, как в руках у неё что-то зашевелилось. Внезапно звук резко умолк и на его место пришла тишина. Какая-то подозрительная, неловкая и напряженная тишина. Эмма распахнула глаза и тут же застыла. Что-то в её руках тоже замерло, словно пытаясь стать частью Свон. Что-то или кто-то. Она сосредоточилась на своих ощущениях. Она определённо лежала на кровати. На мягкой и удобной кровати. Но это явно не кровать в квартире Прекрасных. Она другая. Ощущения были другие. Было немного странно. И приятно... почему-то. Эмма не могла объяснить, почему. Она чувствовала тяжесть. Но это была приятная тяжесть. Она не доставляла дискомфорта. Эмма затаила дыхание. Такое ощущение, будто на ней лежали. Будто она кого-то обнимала во сне. Странно, она же ложилась спать одна... или?.. В её руках снова что-то... или всё-таки кто-то зашевелился, и Свон уже была на сто процентов уверена, что ей не показалось. Она на самом деле сейчас лежала на кровати не одна. Словно подтверждая её мысли, в обзор зелёных глаз попала сначала растрёпанная копна тёмных волос, а после и сонный, в какой-то степени даже знакомый, карий взгляд. Секунда, и кареглазая брюнетка вскочила с кровати, испуганно пялясь на такую же шокированную блондинку. Та машинально схватилась за одеяло и прикрыла себе грудь, широченными глазами смотря в ошарашенные и в то же время сонные тёмные глаза женщины. Это действие с одеялом мгновенно напрягло сразу обеих, в их головах тут же закрутился нескончаемый поток мыслей с различными доводами и причинами, но первой к правде пришла Эмма Свон: - Я… всё нормально, - хрипловато пробормотала она и отпустила из рук одеяло, тем самым показывая, что она в майке. – Просто ночью… ты… и я вот… пришла… и вот… В карих глазах возникло осознание, после чего лицо брюнетки моментально приняло беспристрастный вид: - Я поняла, Свон. - Отлично, - облегчённо выдохнула Эмма, но осеклась: - то есть… доброе утро, Реджина. - Доброе, - коротко ответила Миллс и недовольно сжала губы в тонкую полоску, хмуро разглядывая растрёпанного шерифа. Свон с какой-то неловкой и даже глупой полуулыбкой растерянно смотрела на брюнетку, ловя себя на мысли, что видит её в таком состоянии впервые. Только что проснувшаяся, совершенно без макияжа, в шёлковой пижаме и с растрёпанной причёской Реджина была такой… домашней. За всё время их знакомства Эмме доводилось видеть её в разных амплуа: от грозного мэра до любящей матери, да даже в роли тяжёлого пациента и – в горле Свон тут же встал ком – несчастной женщины, которую всё так же видно во взгляде Миллс. Но вот такую простую, домашнюю, сонную и растрёпанную Реджину Миллс Эмма никогда не видела. До этого момента, разумеется. И она не знала, почему и с чем это связано, но ей нравился такой образ больше всех. Ну, кроме как, конечно, образа любящей матери. Возможно, они даже наравне. Да, определённо. Тем временем Реджина, словно только что наконец-то осознав, в каком она сейчас виде, стала торопливо поправлять волосы. И тогда блондинка быстро сообразила, что дальше так в чужой кровати сидеть нельзя, поэтому тут же вылезла из нагретой постели. - Ну, я тогда пошла... Мне ещё домой заехать… а там Мэри Маргарет… потом в участок... – Эмма почувствовала, как начала краснеть, потому что поняла, что стоит сейчас перед Реджиной в майке и нижнем белье, и стала с паникой искать полотенце, которое ещё ночью, когда она выходила из ванной, было обёрнуто вокруг талии. – Чёрт возьми, - пробормотала она. Из-под одеяла торчала знакомого цвета ткань, кажется, это и было то самое полотенце. Свон торопливо вытащила его и машинально им прикрылась. Наблюдающая за красным как помидор шерифом Миллс всё так и оставалась с беспристрастным выражением лица, но в глазах на мгновение что-то появилось. Чуть нахмурившись в задумчивости, женщина как-то неуверенно произнесла: - Ты можешь позавтракать со мной и Генри. Если хочешь. - О… - от неожиданности Эмма не могла сразу сообразить, что в таком случае надо говорить. – Ты… приглашаешь меня на завтрак? – она немного поморщилась от своих же слов, потому что это звучало как-то странно. - Я предлагаю тебе позавтракать с нами, - уточнила Реджина, на лице которой всё так же невозможно было прочесть ни одной эмоции. - Ну, если ты не против… Миллс закатила глаза и небрежно махнула в сторону двери: - Приводи себя в порядок. Завтрак через полчаса. - Хорошо, - Эмма кивнула и благодарно улыбнулась, машинально сжимая в руках полотенце. Торопливо пройдя к двери и опустив ладонь на прохладную ручку, она обернулась и улыбнулась Реджине ещё шире: - С меня чай, - и, не дожидаясь ответа, вышла из спальни.

* * *

Лениво спускаясь по лестнице и уже в сотый раз зевая, он мысленно проклинал этот день. Понедельник. Сколько боли в одном слове. А знание того, что полдня будет потрачено на школу, делало больнее в два раза. Или в десять. Да, всё-таки в десять. Генри не хотел в школу. В большей степени не потому, что надо учиться, но ему лень и скучно (совсем нет!), да и к тому же жутко хочется спать; а потому, что он боялся оставить маму одну. Даже на полдня. Одна мысль о том, что женщина будет наедине со своими мыслями в огромном и пустом особняке, пугала Миллса-младшего, но он ничего не мог сделать. Понимал, что должен, но не мог. В том состоянии, в каком находилась Реджина, её никак нельзя было оставлять одну. Это всё равно, что столкнуть женщину лицом с её же страхами, потому что в одиночестве Миллс легко погружается в мысли, наполненные одной лишь болью. А рядом нет никого, чтобы её вытащить оттуда. Да, она каждый раз держалась при нём, и парень это прекрасно понимал. Он знал, что его матери намного тяжелее по сравнению с тем, что она пыталась показать ему. Будто она справляется. Будто всё в порядке. Будто. Но это было далеко не так. И в качестве подтверждения вчера уже случился один инцидент после появления Робина Гуда на пороге их дома. Если бы не Эмма, внезапно ворвавшаяся тогда в гостиную... Он боялся представить, что бы могло произойти, если бы не его биологическая мама. Почему Эмма? Почему именно она стала той, кого Реджина подпустила к себе? Генри не знал этого, но на данный момент его мало волновали причины. Главное – рядом с его мамой человек, который не причинит ей боль. И которому доверяет сам Генри. Вместе они помогут ей. Вот только сейчас нужно было найти веский повод не идти в школу. Маму нельзя оставлять одну, когда буквально вчера её состояние заметно ухудшилось. Что же можно при... - Мам?! - Доброе утро, парень, - будничным тоном произнесла Эмма Свон с доброй улыбкой, стоя на кухне Реджины Миллс полвосьмого утра с чайником в руках. – Будешь чай? Или какао с корицей? – она подмигнула ему и в ответ получила растерянный кивок. Удивление как какой-то огромный грузовик с бешеной скоростью настигло Генри и врезалось в него, от чего все мысли, скачущие в его голове, тут же вылетели на свободу, оставляя своего хозяина наедине с единственным вопросом, который был поспешно озвучен, пока больше ничего не произошло: - Что ты тут делаешь? - Чай готовлю, как видишь, - блондинка спокойно пожала плечами. Так, будто каждое утро проводит в доме Миллс. – Так что будешь? Ты не ответил на мой вопрос. - Я... – он снова не сообразил, что ответить, потому что в голову ворвался ещё один не менее важный вопрос: - А где мама? - Здесь, милый, - послышался голос со спины, и парень тут же обернулся, чтобы встретиться с женщиной взглядом. – Доброе утро, Генри, - Реджина улыбнулась ему или, по крайней мере, попыталась. И он улыбнулся ей в ответ, заставляя себя не думать о значительных отличиях улыбок его матери, которые появлялись на её лице до случившегося и после. Уже столько дней заставляя. Миллс прошла к холодильнику и достала оттуда несколько куриных яиц. Спокойно, как обычно, словно тот факт, что Эмма Свон стоит буквально в пару шагов от неё и хозяйничает так, будто у себя дома, - привычное дело. Генри некоторое время растерянно наблюдал за двумя женщинами, которые то ли делали вид, что не замечали, то ли действительно не замечали его реакцию на происходящее, пока одна из них не произнесла: - Генри, иди в ванную. Мы с Эммой пока приготовим завтрак. Это прозвучало так… просто. - Ладно, - парню показалось, что получилось как-то невнятно, но он решил ничего не менять и поспешно вышел из кухни. Когда шаги сына затихли, Свон не смогла держаться и усмехнулась. Заметив, что и Реджина еле уловимо криво улыбается, она засмеялась: - Неловко получилось, да? Миллс на это только покачала головой, будто осуждая, но Эмма всё равно хихикала. - Я… я не хочу, чтобы он знал… почему ты здесь. Смех резко оборвался. Свон сжала губы в тонкую полоску и посмотрела на женщину, которая сверлила напряженным взглядом яичную скорлупу в руке. Она аккуратно забрала мусор, мягко касаясь пальцами ладони Реджины, и выбросила его, после чего повернулась спиной к разделочному столику и облокотилась на него. Зелёные глаза встретились с карими. - Я и не собиралась ничего ему говорить, - спокойно сказала Эмма. – Решила, что ты найдёшь моему раннему появлению здесь лучшее объяснение. Пальцы Миллс начали нервно барабанить по поверхности стола, а взгляд теперь был направлен куда-то в пространство. Алые губы приоткрылись, и неуверенно прозвучали слова: - Честно сказать, я сама ничего не придумала… - Ну, тогда давай думать вместе, - Свон пожала плечами, тем самым показывая, что это не такая уж и большая проблема. И, кажется, данный жест подействовал – Реджина немного расслабилась. Посмотрев на желток, плавающий на белке в миске, она указала на него и усмехнулась: - Думаю, если ты так и будешь стоять и ничего не делать, Генри за завтраком придётся вместо яичницы есть вот это. Брюнетка закатила глаза и кинула на Эмму строгий взгляд: - Делайте свой чай, мисс Свон. В ответ шериф фыркнула, но больше ничего не сказала. Да и Реджина продолжила делать яичницу. Так они молча приготовили завтрак и начали накрывать на стол. Теперь, когда благодаря вечернему мытью посуды было известно, куда Миллс убирает тарелки, Эмма могла быстро достать их вместе с чашками и поставить на стол. Она налила всем чай, решив, что Генри не захочет отличаться от своих мам тем, что будет единственным с какао. Всё было готово как раз вовремя – как только Миллс разложила вилки и ножи рядом с тарелками, в кухню зашёл уже умытый и причёсанный Генри в белой рубашке и чёрных брюках. Он улыбнулся своим мамам и уселся за стол. Первые несколько минут прошли тихо, все молчали, был слышен только стук вилок и ножей по тарелкам. Эмма краем глаза наблюдала за сидящими рядом и невольно подмечала особенности их молчаливого поведения. Реджина ела немного, совсем немного, будто создавала видимость для других, что ест. Не поднимала глаза, молчала и делала вид, что завтрак для неё такая же необходимость, как и для всех. Хотя Свон знала, что это не так. Если бы не Генри, сидящий рядом, Реджина бы вообще ничего не приготовила. Она бы и стакан воды не выпила. И Эмма не могла винить её за это. Тем временем Генри тоже мало ел. Но явно не по такой же причине, что и его приёмная мама. Свон знала этот взгляд, бегающий от одной матери к другой, пытаясь быть незаметным, знала, что скрывается за растерянным катанием яичницы по тарелке, знала, о чём говорит молчание обычно разговорчивого парня. Его что-то тревожило и в то же время любопытство пыталось уговорить его задать волнующий вопрос. Сама Эмма тоже ела мало. Она уже давно так ест. Кусок в горло не лезет. Да и сейчас ей было не до этого. Она всё ждала, когда сын наконец-то нарушит напряжённую тишину. Казалось, ещё минута молчания и Свон не выдержит – сама спросит у Генри, о чём он хотел поговорить, хотя прекрасно знала, какой вопрос крутится в его голове. Но тут её ожидания оправдались: - Так… что ты тут делаешь так рано? – произнёс Генри, глядя на свою родную маму. Она так и не знала, что ответить, поэтому сначала посмотрела на Реджину, предположив, что та придумала достойную причину её раннего пребывания в особняке. Но Миллс всё так же молчала, сверля глазами тарелку с почти нетронутым завтраком. И тогда Эмма принялась импровизировать и выпалила первое, что пришло в голову: - Решила отвезти тебя в школу, парень. Прозвучало это так спокойно и уверено, что Свон сама в это поверила. А Реджина даже не шелохнулась, услышав такое объяснение. - Ты специально приехала в такую рань, чтобы отвезти меня в школу? – Миллс-младший поднял одну бровь, прямо как Реджина, показывая свой скептицизм. - Ну, да, - для пущей убедительности Эмма пожала плечами. – А что тут такого? Он посмотрел на свою приёмную мать, будто теперь у неё ища объяснение получше, но та, встретившись с ним взглядом, только кивнула и слабо улыбнулась. Нахмурившись и всё ещё не веря, парень облокотился на спинку стула и скрестил руки на груди. - Опять с бабушкой поругалась что ли? – спросил он, снова посмотрев на Свон. Эмме захотелось дать сыну крепкий подзатыльник, потому что Реджина была последняя, кто должен знать об этом. Но она сидела с таким же спокойным лицом, готовая ответить. - С Белоснежкой? – внезапно подала голос Миллс, переведя взгляд с Генри на Эмму. На секунду там промелькнуло удивление, и Свон невольно улыбнулась, радуясь, что её мать всё ещё способна вызывать эмоции у брюнетки. - Пустяки, - отмахнулась она. – Не бери в голову, правда. Генри всё это время внимательно следил за выражением лица Эммы, а в конце всё же кивнул, решив, что очередная ссора его матери со Снежкой на самом деле стала причиной, по которой ранним утром она решила сбежать в особняк. Свон хмуро посмотрела на сына и покачала головой, желая тем самым показать, что сейчас не лучшее время обсуждать это. Она надеялась, что такой их немой разговор Реджина не заметит, так как она снова сверлила взглядом свой завтрак, но та, конечно же, заметила. - Это… из-за меня? Эмма вопросительно посмотрела на женщину, хотя сразу поняла, что та имела в виду. - Ты ссоришься со своей матерью… из-за меня? – нехотя повторила Реджина и сжала губы в тонкую полоску, ожидая ответа, будто приговора. - Нет, - слишком поспешно ответила Свон и поморщилась, понимая, что уже выдала себя с головой. – Ты тут не при чём, правда. Просто… это же Мэри Маргарет, - она пожала плечами, придавая своему ответу больше реалистичности. Ну, или пытаясь придать. - Ты же знаешь её. Иногда она невыносима, - на лице появилось подобие кривоватой улыбки. – Всё в норме. Эмма быстро запихнула кусочек яичницы в рот, когда поняла по выражению лица Миллс, что та ей мало верит. Теперь она решила придерживаться другой тактики – молчать и делать вид, что этого разговора не было вообще. А Генри, кажется, сам пожалел, что затронул эту тему, и тоже начал торопливо доедать свой завтрак, по примеру матери показывая, что действительно всё хорошо. Реджина стала ещё более хмурой, в её глазах читалось беспокойство и нервозность. К завтраку она больше не притронулась. Она ещё вернётся к этому разговору. И Эмма знала это. Когда Генри наконец-то доел свою яичницу и ушёл собираться, брюнетка тут же начала убирать со стола. Свон, даже и не думая спрашивать разрешения, сразу присоединилась к ней. Им больше не нужно было притворяться ради сына, чтобы он нормально позавтракал. В полном молчании они быстро вымыли и вытерли посуду, после чего, пока Реджина убирала чистые тарелки в шкаф, Эмма достала из потайного места Миллс коробку с антидепрессантами, взяла одну таблетку и налила в стакан воды. - Утром, - она протянула руку, в которой лежала таблетка, к Реджине ладонью вверх, - и вечером. После еды. Помнишь? - Помню, - женщина закатила глаза и положила так называемое лекарство, к которому относилась скептически, в рот. Тут же ей был протянут стакан с чистой водой, и она нехотя сделала несколько глотков. Карий взгляд встретился с зелёным. Эмма улыбнулась, подбадривая. Реджина не смогла натянуть ответную улыбку, хотя честно пыталась. - Мам? – прозвучало где-то с лестницы, а после были слышны приближающиеся шаги. Миллс вздрогнула и с паникой в движениях стала убирать упаковку антидепрессантов в шкаф, но руки предательски дрожали и коробочка упала на пол как раз в тот момент, когда шаги были уже достаточно громкими, чтобы понять – ещё секунда и Генри войдёт на кухню. Реджина хотела было рвануть за упавшими таблетками, но Эмма была быстрее. Она подняла их и спрятала за спину как раз в тот момент, когда зашёл Миллс-младший. Брюнетка испуганно перевела взгляд с невозмутимого лица Свон на чем-то обеспокоенного Генри и затаила дыхание, дожидаясь реакции сына на антидепрессанты. - Что такое, парень? - спокойно спросила Эмма, держа руку с препаратом за спиной. – Готов ехать в школу? - Я… - он немного замялся, неуверенно смотря на своих матерей. – Мам, можно с тобой поговорить? Реджина судорожно сглотнула, когда поняла, что он обращается к ней, но кивнула, морально готовясь к тому, что сын вот-вот отвернётся от неё. Снова. Когда Эмма вчера говорила о том, почему Реджина не хочет принимать антидепрессанты, она была права. Реджина боялась. Боялась казаться слабой перед Генри. Боялась, что он опять отдалится от неё. Посчитает её больной, неадекватной, жалкой. Она хотела, чтобы он видел её сильной. Чтобы он знал, что с ней всё хорошо. Даже если это совсем не так. Дети не должны знать, какую боль испытывают их родители. Свон удивлённо приподняла брови, но пожала плечами и, всё ещё держа руку за спиной, прошла к выходу. Немного боком, чтобы он не увидел коробку. И перед тем, как скрыться в гостиной, подмигнула Миллс, чтобы немного успокоить её. Они остались наедине, и Реджина заранее сжала руки в кулаки, уже пытаясь сдерживать себя, чтобы не заплакать перед своим сыном. Тот неуверенно посмотрел на неё, а после подошёл и крепко обнял, что стало для Миллс неожиданностью. Она заставила себя расслабиться в руках сына и обняла его в ответ. - Мам, - куда-то в волосы прошептал он. И Реджина немного отстранились, чтобы встретиться с родными глазами. – Я могу остаться дома. Тебе не нужно сидеть здесь весь день одной. - О, - удивлённо и одновременно облегчённо выдохнула женщина, осознавая, что дело не в антидепрессантах. Он их просто не заметил. Благодаря Эмме. - Всё нормально, милый, я в порядке. Генри чуть нахмурился, потому что знал, что это неправда. Но понимание того, что мама ни за что ему не признается, ограничивало его возможности. Она считает его ребёнком, который должен ходить в школу и радоваться жизни так, будто ничего не происходит. Даже если он видит, что это не так. - Ты уверена? – он попробовал ещё раз, совсем не желая оставлять женщину одну. - Абсолютно. Но слабая улыбка матери говорила об обратном. Тогда подросток снова обнял Реджину, чуть крепче, чем в прошлый раз, и тихо произнёс: - Приду из школы как можно быстрее. - Хорошо. Что будешь есть на обед? Генри криво улыбнулся, прекрасно понимая, что мама так пытается перевести тему в более безопасное русло, и поддался этой попытке: - Что-нибудь на твоё усмотрение. - Хорошо, - повторила Реджина. Она мягко поцеловала сына в лоб и привычным жестом поправила ему волосы, после чего опустила руки на его плечи и улыбнулась, стараясь придать своему выражению лица больше жизнерадостности. – Иди, Эмма тебя, наверное, уже заждалась. Когда они вышли в гостиную, там действительно ждала Свон, сидя на диване и задумчивым взглядом сверля тёмный экран не включённого телевизора. Она тут же встала, увидев сына, и протянула ему ключи от жука со словами: - Иди в машину, парень, я сейчас подойду. Генри быстро поцеловал приёмную маму в щёку и, забрав ключи, ушёл на улицу, тем самым тактично оставляя взрослых одних. Он знал, что теперь очередь Эммы говорить с Реджиной наедине. Как только дверь закрылась, Свон обернулась к брюнетке и заглянула в карие глаза: - Всё нормально? - Да, - прозвучало как-то неуверенно, но молодая женщина решила пока не допытываться. Ещё не время. – Где… они? - Антидепрессанты? – уточнила Эмма, наблюдая за тем, как Миллс скрестила руки на груди и как-то даже немного съёжилась, показывая, что ей неуютно говорить на эту тему. – Вот, - она подошла к полке с фотографиями в рамках, где преимущественно был изображён Генри в разном возрасте, и за одной из них достала упаковку. – Он даже не заметил. Тебе не стоит беспокоиться об этом. - Спасибо, - только выдохнула Реджина, забирая препарат. Она сразу же направилась обратно на кухню, чтобы снова спрятать таблетки в шкаф, хотя теперь ей казалось, что место, которое выбрала Эмма для так называемого тайника было более надёжным. С каких это пор она доверяет не себе, а какой-то Свон? С этой мыслью женщина буквально зависла, пустым взглядом сверля открытый шкафчик. Протянутая рука крепко вцепилась в антидепрессанты, машинально не желая разжимать пальцы, а в голове всё крутился вопрос: с каких пор? Забавно, как сильно может изменить человека одно единственное событие. Изменить его характер, взгляды на жизнь, отношение к жизни и окружающим людям. Забавно. И в какой-то степени даже ужасно. - Хэй? - раздалось сзади, и Реджина вздрогнула, возвращаясь в реальность. - Хэй, - неуверенно ответила она и, всё-таки спрятав коробку, обернулась к Эмме. Она встретилась взглядом с обеспокоенными зелёными глазами и невольно задалась ещё одним вопросом: с каких пор Свон переживает за неё? – Что? Переживает. Такое странное слово. Пере-живает. Заново проживает за человека какое-то событие. Испытывает те же чувства. Те же эмоции. Ту же боль. Реджина мельком пробежалась взглядом по лицу молодой женщины, тонкие губы которой еле заметно улыбнулись ей. Хотела ли она, чтобы Эмма переживала за неё? Нет, если это означает испытать то, что испытала и до сих пор испытывает Реджина. С каких пор она так заботится об Эмме? - Ничего, - Свон пожала плечами и подошла ближе. - Он не найдёт их там, - она указала на шкафчик и закрыла его дверцу, максимально приблизившись к женщине, чтобы дотянуться. – Он о них даже не догадывается. Какой ему смысл копаться в этом шкафу? Эмма отстранилась и криво улыбнулась, и Реджине почему-то стало легче. Даже не от самих слов блондинки, а от её беспечной улыбки. - Спасибо, - зачем-то повторила она. - Абсолютно не за что, Реджина. Действительно. Не за что. Миллс мыслено усмехнулась над своей глупостью, хотя где-то глубоко она понимала – есть за что. - Ты… не могла бы сказать Генри, чтобы он позвонил мне, когда будет в школе? - Конечно, - Эмма понимающе кивнула. – Лично проконтролирую парня. И снова эта её беспечная улыбка, которая больше не раздражала. Даже наоборот. Реджина уже открыла рот, чтобы в третий раз сказать «спасибо», но вовремя остановилась, потому что решила, что это будет слишком. Эмма достаточно наслышалась от неё глупых благодарностей. И тогда она заставила себя чуть приподнять уголки губ, что в последнее время выходило довольно тяжело. Кажется, и сейчас не очень вышло. Странно, что Миллс хотелось благодарить человека, который не особо любил и принимал благодарности. Учитывая то, что сама женщина не была похожа на любителя бросаться словом «спасибо» где попало. Она вообще не любила благодарить кого-то. А тут... - Ну, иди, - внутри всё неприятно сжалось, - а то Генри опоздает в школу. А ты на работу. - Да, наверное… - Свон неуверенно посмотрела на часы, висящие на стене кухни, и снова перевела взгляд на Реджину. – Точно всё в порядке? - Конечно. Но им обеим не понравилось то, как прозвучал ответ. - Ты уверена? Я могу заехать к тебе, как отвезу Генри. Миллс удивилась. И больше не из-за предложения Эммы, а из-за своей реакции на него. Она хотела, чтобы блондинка вернулась. Потому что, сколько бы она ни отрицала, с ней было как-то спокойнее. Безопаснее. Головная боль не была такой сильной. Не было так холодно. Дышать было чуточку легче. И… не было так страшно. Когда рядом сын, Реджина тоже отвлекалась. Но в большей степени для того, чтобы быть более бдительной и защитить его. От чего? От кого? Она не хотела думать об этом. С Эммой было легче. Проще. Напрягаться приходилось только когда та пыталась поговорить с ней на тему, которую не хотелось бы затрагивать вообще никогда. Которую хотелось забыть раз и навсегда как страшный сон. Но в последнее время Свон, будто понимая это, не затрагивала не зажившие раны Миллс. И та была ей очень благодарна. - Нет, - ответ получился довольно резким. Поэтому Реджине пришлось быстро подбирать продолжение: - Я… правда, Эмма, всё хорошо. Мне не нужна нянька. И Свон ожидаемо криво улыбнулась: - Я и не набиваюсь тебе в няньки. Миллс уже хотела спросить, чего та тогда от неё хочет, но вовремя остановила себя и вместо этого произнесла: - Тогда поезжайте на работу, шериф. Преступники Сторибрука ждут вас. - И Генри в машине. Эмма тихо захихикала, и Реджине захотелось тоже засмеяться, как-то по инерции, заражаясь настроением Свон. Но она не смогла. Лишь снова выдавила из себя подобие улыбки. - Да, и Генри. Они одновременно, не сговариваясь, направились к выходу, и Реджина начала нервничать, потому что ей в голову пришла сумасшедшая, на первый взгляд, мысль, которую она боялась озвучить. Слушая шаги идущей сзади Свон, она лихорадочно подбирала правильные слова, которые упрямо не хотели находиться, и одновременно пыталась взвесить все «за» и «против» своей неожиданной идеи. Уже у двери Миллс неуверенно обернулась к Эмме, которая неловко улыбнулась и стала натягивать на себя красную кожаную куртку. Сейчас или никогда. - Эмма… - Да, я выпущу его, - спокойно произнесла Свон, но эмоции в зелёные глаза тут же сменились, теперь выдавая недовольство и странную обиду. Реджина не сразу поняла, о ком идёт речь. Но потом появился горький ком в горле, а голова неприятно загудела. Дышать стало тяжелее. Она судорожно сглотнула, но горечь так и не ушла. - Да… спасибо… - растеряно прохрипела она. – Но я не об этом. - О, - Эмма удивлённо заморгала, ожидая продолжения. И пелена хмурости со взгляда начала исчезать. – Тогда о чём? - Не хочешь завтра приехать на ужин к нам с Генри? Свон явно была удивлена этому и совсем растерялась. Приоткрыв рот, чтобы ответить, она довольно долго смотрела на Реджину, будто в первый раз увидела её, и не могла придумать, что сказать. Хотя ответ был очевиден. - Я… думаю, да. Буду рада, - наконец-то произнесла она, и Миллс не смогла распознать в словах ложь. Потому что её и не было. Обеим стало легче. От резко поднятой темы, которая касалась Гуда, не осталось и следа. Хотя они понимали, что ещё вернутся к этому. Но пока всё было в порядке. Сейчас, в это мгновение, когда женщины думали о предстоящем ужине с их сыном. - Хорошо, - Реджина удовлетворённо кивнула и чуть отошла в сторону, когда Эмма неуверенно потянулась за дверной ручкой. - Тогда до завтра? - До завтра, - повторила Свон и снова улыбнулась. – Звони, если что, - но брюнетка на это лишь закатила глаза. – Я тоже буду звонить… ну, если ты не против. - Не против. Они наконец-то попрощались, и Эмма вышла из белого особняка под пристальным взглядом Реджины. Закрыв за ней дверь, женщина подошла к ближайшему окну, завешенному плотными шторами. Совершенно не понимая, зачем это делает. Приподняв ткань, она посмотрела на улицу, где увидела Свон, идущую к автомобилю. Так она проводила блондинку до жёлтого жука, через окно которого был виден Генри, сидящий на переднем сидении рядом с водительским местом. Уголки её губ чуть дрогнули, желая улыбнуться сыну, который всё равно бы не увидел её, потому что она подглядывала как маленькая девочка, прячась за шторами. Вот Эмма села в машину и закрыла за собой дверь. Некоторое время они просто сидели в салоне жука, возможно, о чём-то разговаривая, но вскоре до Миллс дошёл характерный звук автомобиля. Свон ей посигналила? Как мило. Но сколько бы женщина не пряталась за сарказмом, сколько бы не убежала себя в том, что это глупо, ей это нравилось. И губы снова скривились в подобие улыбки. Хотя чем больше отдалялся жёлтый жук, тем сильнее начинала ощущаться пустота. Она давила, отбирала у женщины воздух, взамен отдавала лишь усиливающуюся боль. Машина цвета подсолнухов скрылась за поворотом, и Реджина машинально обняла себя. Она осталась одна. Мысли тут же атаковали её. Все сразу, не давая опомниться. Дрожащая рука, скомкав ткань одежды, начала отпускаться к животу, но в последний момент была отдёрнута. Рубашка послушно впитала в себя солёные капли. Она осталась одна.

* * *

Они наконец-то попрощались, и Эмма вышла из белого особняка, чувствуя, как не хочет покидать это место. Не хочет оставлять Реджину одну. Вейл говорил, что женщина не должна находиться в одиночестве. Свон знала, что он прав, но также по своему опыту могла сказать, что побыть наедине с собой тоже необходимо. Всё время бегающие вокруг тебя люди, которые повторяют, что заботятся о тебе, не смогут помочь справиться с этим. В первую очередь ты сама должна помочь себе. Понять себя, принять себя и помочь себе. Реджина сдерживалась при Генри. Она сдерживалась при Эмме. И ей просто необходимо было побыть одной, осмыслить всё. В конце концов, выплакаться, не боясь, что её кто-нибудь увидит. И Эмма предоставила ей эту возможность, хотя понимала, что рискует. Кто знает, что может прийти отчаянной женщине в голову? Нет, Миллс не ненормальная. Ей действительно не нужна нянька. К тому же, Свон доверяла ей. Просто есть ситуации, при которых даже самый адекватный человек может сорваться. Эмма села в машину и взглянула на хмурого сына, который нервно теребил прикреплённый на рюкзак брелок в виде символа какого-то супергероя. Подавив вздох, она завела мотор и проговорила: - Ну, что? Поехали? Парень молчал, и Свон уже решила, что ответа не дождётся, поэтому хотела было тронуться с места. Но в следующий момент Генри всё-таки произнёс: - Я не хочу оставлять её одну. Она не была удивлена сказанному. Она это ожидала. Но в то же время, несмотря на предсказуемость слов, она не знала, что ответить. Потому что для самой все эти аргументы теперь казались глупостью. Они равномерно наполнялись неуверенностью, и Свон хотелось просто выйти из машины и вернуться в особняк к Реджине. Но щепотка оставшегося в ней здравого смысла… Чёртов здравый смысл. - Я понимаю, - Эмма вздохнула и сжала губы в тонкую полоску, подбирая правильные слова. – Но… - Так будет лучше? – он с усмешкой перебил её, и Свон почувствовала себя как-то жалко, потому что Генри был прав – именно это она и хотела сказать. Использовать самые распространённые и зачастую лживые шаблоны для того, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию сыну – не самое лучшее, до чего она могла додуматься. Тем более когда он понимает намного больше, чем должен понимать ребёнок в его возрасте. Возможно, даже больше своих родителей. - Да, и... - она столкнулась с хмурыми зелёными глазами, - не смотри на меня так. Но это правда. Так будет лучше. Просто поверь мне. Ты мне доверяешь? Чтобы дождаться ответа, Эмме пришлось выдержать довольно взрослый тяжёлый взгляд своего сына, который будто пытался найти в её глазах правду. Она подумала о том, что он слишком рано повзрослел. Но чья это ошибка? И ошибка ли это вообще? - Доверяю, - наконец, ответил Генри. Честно, искренне, как может только ребёнок. И так же улыбнулся. Это реально - вот так просто брать и переключаться с «взрослого» режима на «детский»? Эмма тоже улыбнулась ему. Благодарно. Потому что сейчас доверие для неё было очень важным. В конце концов, они с Генри сидят в одной лодке, преследуют одну цель, беспокоятся о Реджине и пытаются помочь ей. Свон взглянула на часы и нахмурилась: - Если мы сейчас не тронемся с места, то ты точно опоздаешь, парень. - Тогда поехали, - выдохнул Миллс-младший, всё ещё недовольно, но уже смирившись со своим положением. Молодая женщина посигналила, оповещая хозяйку особняка о том, что они уезжают. Будто ещё раз сказала ей «пока». И жук тронулся с места, покидая белый величественный и в то же время одинокий особняк вместе с Королевой, проживающей в нём. Такой же одинокой. Так она думала. Но Эмма с Генри, направляющиеся в школу Сторибрука, так не считали. И в чём-то они были правы. Почти половина пути прошла в молчании. Свон глубоко была погружена в свои мысли автоматически ведя машину по знакомой дороге, а Генри прижимал к себе школьный рюкзак и наблюдал за стремительно меняющейся картинкой в окне. Деревья, дома, деревья, люди, снова дома… Он неуверенно посмотрел на родную маму и прикусил нижнюю губу, что-то решая. Та заметила устремлённый на неё взгляд и, мельком встретившись с ним глазами, чуть приподняла брови: - Что? Парень промолчал. Заговорил только когда они остановились у светофора, который горел красным. - Я решил, что тебе это понадобится, - он протянул Эмме руку ладонью верх, где лежал ключ, который она быстро узнала. - От дома Реджины? – удивилась она. – Но… зачем он мне? И разве он не твой? - Это запасной. В детстве я часто терял ключи и маме приходилось всё время делать новые, - Генри улыбнулся, вспоминая такие уже далёкие времена. – Дома лежит ещё один, потому что в последний раз мама сделала сразу два экземпляра. Думаю, она уже забыла об этом. И тебе он может понадобиться, так что возьми себе. - Генри... – начала Свон, растеряно смотря на серебряный предмет. - Правда, - парень упрямо перебил её и убрал ключ в карман куртки матери. – Мало ли что может случиться, ты сможешь попасть в дом к ней. – Зелёные глаза столкнулись с точно такими же зелёными: - Я доверяю тебе, мам. Серьёзный взгляд мальчика убедил Эмму больше не сопротивляться, да и в какой-то степени он был прав – сейчас может случиться всё что угодно. Поэтому Свон только кивнула, и жук двинулся дальше, когда светофор загорелся зелёным. Должна ли она говорить Реджине, что теперь у неё тоже есть ключ от особняка? Возможно, но не сразу. Пока молодая женщина решила молчать, потому что очень надеялась, что он ей не понадобится и в скором времени вернётся к своему законному владельцу. Ещё один поворот и они уже видели школу с кучей детей, заходивших в неё или бегающих рядом по двору, громко смеясь и разговаривая. Припарковав автомобиль, Эмма заметила, как Генри буквально начал скатываться по сиденью вниз, прячась от кого-то. Посмотрев по сторонам, она увидела Грейс, идущую мимо жука, и усмехнулась: - Хэй, парень, только не говори, что боишься её. - Никого я не боюсь, - пробурчал он и чуть выглянул в окно. - Если ты подойдёшь к ней и поздороваешься, она тебя не укусит, - Свон захихикала, прикрывшая рот рукой, чтобы не сильно выдавать себя. – Давай, парень, дерзай. – Но тот даже не пошевелился. – А то опоздаешь на занятия, - добавила Эмма. Но и это не заставило подростка выйти из машины. – Значит как со злодеями сражаться, ты храбрый, а как девочке «привет» сказать, прячешься? - Я не прячусь, - снова буркнул он и, немного помедлив, выпрямился. В конце концов, Грейс уже ушла на приличное расстояние от них. – Ладно, - он вздохнул, глядя ей вслед, и поправил чёлку. – Пока. - Пока, парень, - Эмма ободряюще подмигнула ему и кивнула в сторону девочки: - Действуй. Генри закатил глаза и под хихиканье матери вышел из автомобиля. Перекинув рюкзак через плечо, он услышал: - Чуть не забыла… Позвони Реджине! - Ага, - бросил он и быстро зашагал к Грейс. - И мне, когда будешь дома! – всё звучал отдаляющийся голос матери. - Хорошо! Эмма всё никак не могла перестать хихикать, пока смотрела сыну вслед, а после наблюдала за тем, как он догнал девочку и как они вместе зашли в школу. Когда они скрылись за дверью, она выехала на дорогу и подумала о том, что Реджине будет интересно узнать о новом увлечении её сына. Их сына. Но настроение тут же ухудшилось, как только она вспомнила, что ей предстоит разговор с Робином Гудом, после которого его надо отпустить. Незаслуженно отпустить.