Эхо

Напечатав последнее предложение в очередном абзаце, Генри покосился на часы, циферблат которых показывал уже начало двенадцатого ночи. Чуть сжав губы, он опустил взгляд на почеркнутый карандашом абзац в каком-то старом потрёпанном учебнике и еле слышно вздохнул. Сколько там ещё ему осталось переписывать? - Устал? – послышался заботливый голос совсем рядом, и Миллс-младший тут же обернулся, приняв жизнерадостный вид. - Нет, мам, ничуть. В ответ женщина слабо улыбнулась и снова опустила взгляд на толстую книгу, которая лежала у неё на коленях. Пока она задумчиво листала страницы, парень чуть нахмурился, разглядывая мать. Он знал ее настолько хорошо, что был способен легко определить по поведению брюнетки, какое у неё настроение. Сейчас Генри мог с уверенностью сказать, что его приёмная мама очень устала, хоть и не хотела этого признавать. И он не совсем понимал, почему Реджина до последнего тянет время и не отправляет его спать. Словно она просто не хотела оставаться одна в эту ночь. Также Миллс была чем-то сильно встревожена. То и дело она поглядывала на часы, словно кого-то дожидаясь. Генри знал кого. Робина. Но он не знал, почему Гуда так долго нет. Где он шляется? И почему она ведёт себя так… испуганно? Будто в любой момент может произойти что-то страшное. Раньше такого не было. Раньше Реджина так себя не вела. Она была счастлива, и её сын, видя каждый день улыбку на лице матери, тоже был счастлив за неё. Потому что бывшая Злая Королева заслуживает счастливый конец. Но в какой-то момент всё пошло не так. Генри хорошо запомнил, как с каждым днём состояние Миллс менялось. Он уже не виделся с ней круглосуточно, поэтому ему было трудно понять причину этого. Женщина становилась более скрытной, она всё реже виделась с сыном. Вскоре брюнетка совсем закрылась ото всех, не выходила из дома, ни с кем не контактировала. Лишь изредка общалась с Генри по телефону и пару раз звала его к себе пить чай. Парень подозревал, что это как-то связано с Робином, потому что изменения в поведении матери начались, как раз когда мужчина переехал к ней. Подросток даже пытался завести разговор об этом, но он потерпел неудачу: Реджина быстро нашла способ сменить тему. Период, когда Миллс-младший не мог даже дозвониться до приёмной матери, длился около недели. Тогда Генри стало действительно страшно. Он поделился своими переживаниями с Эммой, но родная мать лишь пожала плечами, скидывая всё на личные проблемы, мол, твоя мама мудрая женщина, сама во всём разберётся. Свон, в отличие от сына, была абсолютно уверена в том, что дело не в Робине. Во всяком случае, по словам блондинки, он выглядел вполне неплохо, да и работу нашел, не без помощи Реджины, конечно. Спасительница чуть ли не каждый день виделась с ним, когда он направлялся в мастерскую Марко, где и работал в качестве помощника. Но Генри слова матери не успокаивали… Парень никогда в жизни не смог бы передать словами то чувство облегчения, которое внезапно настигло его вместе со звонком из белого особняка. Приёмная мама после стольких дней молчания позвонила узнать, когда любимый сын сможет прийти к ней. Миллс-младший, даже не задумываясь, тут же кинулся в родное место к женщине, которая воспитывала его столько лет. Уже на пороге он крепко обнял брюнетку и стал расспрашивать её о том, что происходило с ней на протяжении всего этого времени. Но точный ответ Генри получил лишь когда уже сидел с матерью в гостиной и пил чай с его любимыми печеньями. Реджина сказала, что беременна от Робина. И Миллс-младший снова крепко обнял её, только уже аккуратнее, искренне радуясь тому, что его мама, та самая Злая Королева, действительно счастлива. В тот же день они договорились, что об этой новости никто пока не должен знать, даже Прекрасные с Эммой. Никто. Пока, как сказала Миллс, не наступит время. С тех пор прошел месяц, но это время так и не наступило. Кажется, всё встало на свои места, Генри на первых порах успокоился, убеждая себя, что с его мамой всё в порядке. Но лишь на первых порах… Первые две недели после того, как Реджина рассказала сыну о беременности, она действительно выглядела счастливой, но после, словно по щелчку чьих-то пальцев, всё стало изменяться прямо на глазах у подростка. Приёмная мать снова замкнулась в себе, улыбку на её лице можно было увидеть всё реже, в какой-то степени она даже казалась пугливой, но Генри старательно гнал эти мысли из головы. Как эта сильная и независимая женщина, Королева, может чего-то бояться? Парень всякими способами пытался выяснить у матери причины её странного поведения, на что получал однотипный ответ, словно шаблон: все стрелки переводились на беременность, мол, первые месяцы всегда проходят тяжело. Он даже не мог посоветоваться с Эммой, потому что боялся, что его проницательная родная мать быстро обо всём догадается. В итоге, Генри оставалось лишь наблюдать со стороны, как Реджина увядает прямо на глазах. Он не знал, чем помочь. Он ничего не мог сделать, кроме как приходить каждый день после школы в особняк и проводить с женщиной вечер, пока ему не позвонят Прекрасные и не напомнят о том, что надо идти домой. Но сегодня Миллс-младший решил переночевать у приёмной мамы, тем более она была не против. К тому же подростку в школе задали написать доклад о каком-нибудь политическом деятеле Америки, а со всем, что связанно с политикой, Генри обращался лишь к одному человеку. Реджина всегда любила помогать сыну делать домашние задания, особенно обожала школьные доклады. А если они ещё и на её любимую тему, то держись, бедный учитель, Генри Дэниэл Миллс взорвёт твой мозг кипой информации в одном докладе! Брюнетка всегда с энтузиазмом и неприкрытым интересом помогала своему мальчику искать нужную информацию, она была готова перекопать все книги в доме, просмотреть тысячу страниц в Интернете ради идеально сделанного домашнего задания сына. Генри, конечно же, знал это, и лишь потому он с такой радостью схватился за шанс немного отвлечь мать и поднять ей настроение, ведь раньше ей так это нравилось. Подросток в чём-то был прав. Реджина действительно отвлеклась. Но ненадолго. Если вначале она и вправду с проснувшимся в ней азартом начала копаться в пыльных книгах, строго-настрого запретив парню искать что-либо в Интернете, то вскоре энтузиазм стал пропадать, а на его место уверенно пришло какое-то подозрительное и неприятное напряжение. С приближением ночи Миллс всё чаще поглядывала на время, то нервно барабаня пальцами по деревянному столику, то постукивая пяткой о пол. Она совершенно не собиралась спать, да и Генри не отправляла, хотя, случись этот доклад пару месяцев назад, брюнетка уже в десять часов затолкала бы своего сына в ванную, а после и в кровать под одеяло. Но не сейчас… Подросток был на сто процентов уверен, что женщина действительно устала, не меньше чем он сам. Он несколько раз пытался сказать матери, что пора бы закругляться, в конце концов, доклад-то уже довольно приличный по объему, и его можно считать вполне законченным. Но Реджина лишь отрицательно качала головой, продолжая находить информацию в книгах. Чем больше Генри наблюдал за мамой, тем сильнее в его сердце возрастала тревога за неё. Что-то здесь точно не так. Что-то происходит в этом доме. Что-то, что очень тщательно старается скрыть Королева от всего города, в частности от своего сына. Тем временем брюнетка снова взглянула на часы. Подросток тоже перевёл взгляд на циферблат. Где же носит этого Робина? Разве он не должен был освободиться ещё в восемь часов вечера? Миллса-младшего уже злила эта ситуация. Реджина ждёт его, явно нервничая, а ведь всем прекрасно известно, что беременным нервничать противопоказано. - Так… Думаю, можно написать вот это в последнем абзаце, - прервав напряжённую тишину, произнесла Миллс, указывая пальцем в текст какой-то очередной старой книги. – А потом уже и вывод. - Угу, - промычал Генри, едва поборов предательский зевок. – А что писать в выводе? - Что Авраам Линкольн был… - начала Реджина, но её прервал внезапный громкий звонок в дверь, от чего женщина вздрогнула и быстро вскочила с кресла. Чуть качнувшись, дотрагиваясь пальцами до висков («Закружилась голова», - догадался Генри), брюнетка потёрла переносицу и пробормотала: - Извини. Сейчас открою дверь… это, наверное, Робин… и приду. - Может, лучше я? - Нет, - отрезала Миллс и вышла из комнаты, чуть морщась из-за несмолкающего звука дверного звонка. Почему нельзя просто убрать палец с кнопки? Проводив Реджину обеспокоенным взглядом, Генри вздохнул и начал читать то, что ему надо будет написать в новом абзаце. Но из-за шума парень никак не мог сосредоточиться на содержании текста. Только он подумал об этом, как противный звук тут же исчез, словно его никогда и не было. Теперь вместо него слух подростка уловил еле слышное бормотание мужского голоса где-то на первом этаже. Значит, говорили довольно громко, раз звук можно уловить даже в комнате Генри. Миллсу-младшему это очень не понравилось. Если это Робин, то есть какая-то причина, почему он пришел так поздно. Ну, а если не он, то кто? Да при этом, зачем так громко разговаривать? В любом случае, что-то точно случилось. Недолго думая, парень встал из-за стола и направился прочь из комнаты. Открыв дверь, он уже отчётливо услышал знакомый бас Гуда, но что именно тот говорил, было пока непонятно. Выйдя на лестницу и выглянув из-за перил, Генри увидел, как на первом этаже рядом с приёмной матерью стоит Робин и с возмущением размахивает руками, при этом почему-то слегка шатаясь. Реджина начала что-то говорить ему, кажется, успокаивая и даже умоляя мужчину о чём-то, но тут, вопреки всем ожиданиям Миллса-младшего, случилось то, чего, кажется, подросток бы никогда не смог предвидеть. Раздался звук звонкой пощёчины, после чего женщина чуть покачнулась и машинально коснулась рукой щеки, по которой был нанесен удар. Затем, не давая опомниться ни Миллс, ни её сыну, Робин просто-напросто оттолкнул брюнетку, как какую-то приставучую муху, сдвинув ее со своего пути, и куда-то направился. Не ожидая такого, Реджина чуть не упала, вовремя ухватившись за столик неподалеку, беспомощно смотря вслед идущему по её особняку Гуду. Генри не понимал, как всё произошло, не помнил, как он оказался прямо перед здоровым мужчиной и его кулак полетел прямо в нос Робину. Всё произошло слишком быстро. Но единственное, о чём знал парень, это то, что он делает всё правильно. В глазах потемнело от гнева, руки тряслись от невыносимой злости, парень никогда прежде не чувствовал себя настолько взбешённым. - Не смей трогать её! – прорычал Миллс-младший после того, как вполне удачно ударил Гуда по лицу, но это оказалось не совсем эффективно. Последнее, что он слышал, это крик матери: «Нет! Генри!», дальше резкая боль в носу, а после и в затылке. Увидев то, как сын падает, ударяясь затылком о стену, Реджина, забыв обо всём, тут же схватилась за руку Гуда, пытаясь хоть как-то остановить его дальнейшие действия. В мыслях крутилось лишь одно: «Только не Генри! Только не Генри!». Она никому не могла позволить навредить её мальчику, даже ценой собственного здоровья. Через пару мгновений бывшая Злая Королева с огромной скоростью отлетела к стене, ведь её вес был несопоставим с мощью высокого и крепкого мужчины, который, ко всему прочему, явно перебрал этим вечером. Сильно ударившись головой, женщина без чувств скатилась по стене на пол, оставшись там лежать в неестественной позе. Выругавшись про себя, Робин, от которого сильно несло спиртным, шатаясь, побрел в сторону гостиной, где благополучно плюхнулся на диван и тут же провалился в глубокий сон. Когда дикий шум в ушах и ослепляющая темнота в глазах стали отходить на второй план, Генри всё отчетливее начал чувствовать тупую боль в затылке. Парень не сразу осознал то, что он сидит на полу и прерывисто дышит через рот, потому что нос… Чёрт, а что с его носом? Машинально коснувшись рукой лица, Миллс-младший ощутил на пальцах тягучую тёплую жидкость и немного поморщился от острой боли в области носа. Когда мысли начали приходить в порядок, он мельком осмотрелся, пытаясь разглядеть затуманенным взглядом знакомый силуэт женщины. - Мам?.. Мам! – охрипшим голосом воскликнул Генри и тут же вскочил на ноги, чувствуя наступающую тошноту с головокружением. – Мама! - На непослушных ногах добежав до лежащей на полу Реджины, он упал на колени и испуганно схватил приёмную мать за руку: - Мам! Мамочка! Что с тобой? Мам? Чёрт… - Затаив дыхание, он прислонил ухо к груди брюнетки, пытаясь расслышать стук сердца. Да, оно билось, легко, но едва слышно. Тогда, не теряя драгоценные минуты, подросток вытащил свой мобильник из кармана джинсов и дрожащей рукой набрал с детства заученный номер. После пары гудков в трубке послышался сонный голос пожилой женщины: - Больница Сторибрука… - Скорую! Быстро! Сюда! Быстрее! – закричал в трубку Генри, всё ещё держа Реджину за руку, словно если бы он отпустил её, то потерял бы навсегда. - Куда сюда? Пожалуйста, успокойтесь и назовите адрес, - голос по ту сторону связи чуть взбодрился. - Миффлин Стрит… 108… Дом мэра… бывшего мэра… Быстрее, пожалуйста! – подросток на секунду замолчал, заметив на полу то, что испугало его в тысячу раз больше. – У неё кровь! Кровь! Умоляю, быстрее!..