Эхо

Игнорируя неприятное гудение в голове, Генри пытался подслушать разговор доктора Вейла с Эммой, которые стояли в нескольких метрах от него и тихо о чём-то говорили. Но всё, что мог уловить слух подростка, это какие-то непонятные медицинские термины и страшное слово, которое ещё несколько минут назад заставило сердце парня испуганно сжаться и начать биться быстрее: выкидыш. Реджина потеряла ещё даже не родившегося ребёнка. Желанного родного малыша, которому не суждено было появиться на свет. От тупиковой ситуации и раздирающего грудную клетку гнева Генри то и дело сильно сжимал кулаки, после чего каждый раз жалел об этом, потому что острая боль в правой руке снова и снова давала о себе знать. Ведь именно этой рукой он врезал Гуду. Но, как оказалось, безвредно для мужчины и довольно болезненно для подростка. Парень тяжело вздохнул и сильно зажмурился, будто когда он откроет глаза, то окажется в своей спальне, а рядом будет сидеть мама, всё ещё листающая потрёпанные книги. Машинально дотронувшись до переносицы, Миллс-младший тихо зашипел и отдёрнул руку. Совсем забыл о накладке, которую ему зафиксировал на носу врач, чтобы обеспечить неподвижность сломанных хрящей. - Генри, помнишь, что я тебе говорил? – к подростку подошёл уставший мужчина в белом халате. – Не трогай переносицу, - с этими словами он слабо улыбнулся, словно это как-то сможет подбодрить парня. - Да, доктор Вейл, - пробурчал тот, кивнув. – Как мама? К ней можно? - Она всё ещё без сознания, но состояние стабильное, - начал док, проводив взглядом садившуюся рядом с сыном Свон. – Думаю, ты сможешь увидеть свою маму, когда мы переведем её в одноместную палату. - Хорошо, я подожду, - с готовностью заявил Генри, после чего Виктор кивнул им с Эммой и удалился. Когда в тихом коридоре больницы они остались вдвоём, блондинка шумно вздохнула и аккуратно приобняла сына за плечи, боясь случайно причинить ему боль. - Ну, как ты, парень? - Нормально, - промямлил Миллс-младший, уставившись куда-то в пол. Молодая женщина сжала губы в тонкую полоску, совершенно не зная, что сделать, чтобы как-то подбодрить подростка. В отличие от родителей, она не была кандидатом наук в области речей о надежде. Она смогла лишь сильнее сжать левое плечо Генри и чмокнуть его в висок, шепча: - Прости… Правда, прости меня… - За что? - Если бы я тогда послушала тебя… Если бы решила разобраться в этом… - послышался судорожный вздох, после которого Эмма прижала сына к себе и уткнулась лицом в его макушку. - Ты не виновата, ма. Это я. Это всё я. - Нет… нет… - Если бы я не полез к нему, мама бы не начала защищать меня. Она бы не оказалась в больнице. - Генри, - Свон чуть отстранилась и взяла лицо парня в руки, чтобы их взгляды встретились, - ты поступил правильно, слышишь? Ты ни в чём не виноват. Ты поступил как мужчина. - Но мама… - С ней всё будет хорошо. Она очень сильная, ты даже не представляешь насколько. Она справится. И мы с тобой поможем ей. Всё будет хорошо, - блондинка смогла выдавить слабую улыбку, - обещаю. Миллс-младший еле заметно кивнул и снова оказался в объятиях матери. Он прикрыл глаза, чувствуя родные руки, успокаивающе поглаживающие его по спине, и на пару мгновений ему стало легче. Но только на чуть-чуть… Крепко прижимая к себе мальчика, Эмма пустым взглядом смотрела на ряд стульев, расположившихся по всей длине пустого и какого-то мрачного коридора, пропитанного запахами лекарств, бинтов и болью людей. Она всё никак не могла поверить в то, что на Реджину поднимал руку человек, которого женщина считала своей родственной душой. И вероятнее всего, это был не единичный случай. Почему Миллс молчала? Почему терпела? Почему позволяла ему? Та Реджина Миллс, которую знает Свон, никогда бы не позволила ничего подобного. Хотя знала ли Эмма её настоящую? Если даже сын находился в таком же шоке, как и его родная мать. Спасительница не знала, что делать, как поступать. Она хотела без разбирательств и ненужных, на первый взгляд, правил просто посмотреть в глаза Робину Гуду, а после со всей силой ударить его. И ещё раз. И ещё… Пока он не потеряет сознание точно так же, как и Реджина. Но в то же время Свон старалась остановить поток своих гневных мыслей и начать мыслить разумно, цивилизованно. В конце концов, она шериф. Как бы Эмма ни хотела этого признавать, но такие ситуации в её мире были чуть ли не обычным делом. Мужчины избивали своих жён, а те молчали, потому что боялись. Но Реджина… Чего эта сильная женщина боялась? Или кого?.. Свон понимала, что надо всё делать по закону. Но сможет ли она просто держать себя в руках? Потому что как… как можно было поднять руку на беременную женщину и на ребёнка? Как?.. Галоп мыслей блондинки прервал завибрировавший мобильник в кармане джинсов. Эмма, немного отстранившись от Генри, взяла телефон в руки и прочитала имя звонящего. После она встала со стула, чувствуя, что во время разговора не сможет удержаться на одном месте. Подросток тут же встрепенулся и навострил уши, пристально следя за матерью, потому что быстро понял, о чём сейчас пойдёт диалог. - Да? – взволнованно ответила Свон, уже начиная ходить от одной стены к другой, прижимая телефон к уху, словно боясь пропустить что-то важное. – Да, мы всё ещё здесь… С ним всё в порядке. Да. Я не знаю… Не уверена… Вы притащили его? Всё в порядке? Хорошо… Я… - она задумчиво покосилась на сына, - наверное… Крюк всё ещё там? Поблагодари его от меня за помощь и отпусти домой. Угу… Хорошо. До встречи. Убрав телефон обратно в карман, Эмма растерянно почесала затылок и сжала губы в тонкую полоску, словно что-то решая. Генри, всё ещё наблюдавший за своей матерью, не выдержал и спросил: - Кто звонил? - Дэвид, - бросила Свон, после чего вернулась на место рядом с подростком. – Они с Крюком привели Гуда в участок. И мне надо сейчас туда… - послышался вздох. - Может, я отвезу тебя домой? Тебе надо поспать. - Нет, - твёрдо ответил Миллс-младший. – Я останусь здесь. Эмма не стала спорить, всё прекрасно понимая. В конце концов, он уже не маленький. Ободряюще похлопав парня по плечу, она слабо улыбнулась и проговорила: - Тогда мы вместе дождёмся Вейла, и я поеду. - Угу, - промычал Генри, и прислонился к спинке стула, готовый ждать сколько угодно, лишь бы снова увидеть маму и убедиться, что с ней всё будет хорошо. Но ожидания не продлились долго. Уже минут через десять к ним подошел мужчина в белом халате и устало улыбнулся: - Думаю, ты можешь посидеть у неё в палате, Генри, но предупреждаю, что она всё ещё без сознания и тревожить её нельзя. Подросток быстро вскочил со стула и, не обращая внимания на лёгкое головокружение, согласно закивал. Тем временем Эмма, тоже поднявшись, приобняла сына за плечи, словно нутром чувствуя, что если его не поддержать, он упадёт, и натянула на тонкие губы благодарную улыбку: - Спасибо, доктор Вейл. Эй, парень, - Миллс-младший взглянул на мать. – Точно не хочешь, чтобы я отвезла тебя? - Точно. - Хорошо, - окончательно сдалась Свон. – Тогда… мне надо ехать, - в ответ Генри согласно кивнул. – Позвони ко мне, если что. И когда Реджина очнётся. Хорошо? - Хорошо, мам. И, чмокнув его в лоб, Спасительница нехотя направилась к выходу, дав возможность Виктору проводить Миллса-младшего в одноместную палату к матери. Доведя мальчика до нужной двери, Вейл серьёзно взглянул на него и произнес: - Помнишь, что я тебе говорил? - Да. - Хорошо. Тогда обязательно позови меня, когда твоя мама очнётся. Дождавшись кивка, Виктор на мгновение опустил руку на плечо парня, словно подбадривая, и ушёл, оставляя его одного. Генри чуть растерялся, неуверенно смотря на холодную дверную ручку. С одной стороны он знал, что там его мама и бояться нечего, но с другой он не знал, что там увидит. В каком состоянии она будет? Как будет выглядеть? А что, если когда она очнётся, то начнёт винить во всём его? Или… Нет, стоп. Хватит! Это его мама. Миллс-младший открыл дверь и тихо вошёл в палату, словно боясь разбудить лежащую на кровати женщину. Судорожно вздохнув, парень поставил стул ближе к ней и, еле слышно сев, стал её разглядывать. Бледное умиротворённое лицо, такие же бледные губы, которые обычно всегда были ярко-алого цвета, тёмные локоны волос лежали на светлой подушке, грудь еле заметно двигалась в такт дыханию. Около больничной койки стояла стойка с капельницей, равномерно отмеряющей какую-то жидкость. От нее тянулась прозрачная трубка, исчезающая под пластырем на внутреннем сгибе локтя. Генри было непривычно видеть маму в больнице. Сколько он себя помнил, она никогда не попадала сюда в качестве пациента. Были случаи, когда она приводила его к Вейлу, чтобы тот осмотрел очередную ранку на коленке после неудачного падения, но не более. А сейчас она лежит в палате безжизненно бледная в голубой больничной рубашке и не открывает глаза… Мальчик аккуратно взял Реджину за руку, которая оказалась холоднее его собственной, и чуть сжал её, произнося одними губами: - Я здесь, мам. Прости меня… Если бы он не полез к Гуду, если бы дал тому просто скрыться в гостиной, она не оказалась бы в больнице. Тогда Генри просто всё рассказал бы Эмме, не позволил бы Робину даже прикасаться к Реджине, защитил бы её по-другому. Она бы не потеряла ребёнка, у него родился бы братик или сестрёнка, и он бы помогал маме растить малыша. Но уже ничего не вернуть… Слишком много «если бы», которым не суждено случиться. Подросток совсем не заметил, как провалился в беспокойный сон, ведь, сколько бы он ни утверждал, что совсем не хочет спать, глаза его то и дело слипались. Часы показывали без пяти четыре утра, когда Миллс-младший задремал, и уже примерно через два часа он почувствовал, как что-то в его руке пошевелилось, от чего мальчик резко поднял голову и открыл глаза. Не сразу сообразив, что тут происходит и вообще где он, Генри сначала решил, что он заснул за столом, пока писал доклад, но когда он понял, что находится в палате, внутри него словно что-то рухнуло. Снова. - Мам? – сонно прошептал подросток, встретившись взглядом с родными карими глазами. Он на мгновение опустил глаза, и до него дошло, что это пошевелилась рука Реджины, которую он снова чуть сжал. – Как ты? - Я… нормально, наверное, - неуверенно прохрипела женщина, устало рассматривая обеспокоенного сына. Когда её взгляд остановился на накладке, она протянула руку к лицу Генри и аккуратно дотронулась до его носа так, что мальчик даже не почувствовал боли: - Что с твоим носом? - Всё хорошо, - отмахнулся подросток, слабо улыбнувшись. Это так похоже на Реджину. - Он сломан? – испуганно спросила Миллс, опустив руку. – Генри, что с тобой?! - Всё хорошо, мам, правда. Только не нервничай. – Подросток внезапно встал и, заметив непонимающий взгляд матери, поспешно объяснил: - Доктор Вейл сказал, чтобы я позвал его, когда ты придёшь в себя. Я быстро. Дождавшись одобряющей реакции женщины, парень вышел из палаты и направился к кабинету врача, где и нашёл Виктора. И уже через некоторое время Генри сидел в коридоре и ждал, когда Вейл покинет палату мамы, чтобы он смог вернуться к ней. Миллс-младший заметно нервничал, понимая, что именно сейчас доктор скажет Реджине о выкидыше. Ему было страшно за неё. Он знал, что эти слова причинят ей больше боли, чем то, что произошло с ней несколько часов назад. Если бы только Генри мог, он бы всё исправил. Любой ценой. Чёрт побери этого Гуда! Ещё когда он ехал в больницу, держа за руку свою маму, парень пообещал себе, что больше никогда никому не позволит и пальцем тронуть её и ни за что не подпустит Робина к ней даже на пушечный выстрел. Только через его труп. Забывшись, подросток сильно сжал кулаки и снова пожалел об этом. Боль всё ещё не прошла. Но это не помешает ему, если что, заступиться за Реджину. Нервно покусывая губу, Генри сверлил взглядом дверь палаты, дожидаясь врача. И когда уже она открылась, а оттуда вышел мужчина в белом халате, сердце у подростка начало стучать быстрее, хотя он сам не до конца осознавал причину. Но он чувствовал, что лучше пока ситуация не становится. - К ней можно? – вскочив с места, сразу спросил Миллс-младший. - Генри… - Вейл тяжело вздохнул. – Думаю, ей надо немного побыть одной. Понимаешь, эта новость… она… - Я понимаю, - поспешно пробормотал парень. – Тогда я могу просто посидеть в коридоре? - Конечно, - и снова на губах врача появилась усталая улыбка. Интересно, сколько он уже не спит? - Как она? - Медленно, но уверенно приходит в норму. Всё будет хорошо, - ответил Виктор и, убедившись, что парень всё понял, ушёл. Генри не стал долго сидеть без дела, тем более когда вспомнил, что не позвонил Эмме сообщить о маме. Найдя в «контактах» телефона её номер, он набрал его и стал слушать надоедливые гудки. Уже на четвёртом молодая женщина наконец-то подняла трубку: - Да, Генри? - Мама очнулась. - Что сказал Вейл? - Что она скоро поправится. - Хорошо, - послышался облегчённый вздох. – Заехать за тобой? - Нет, я останусь с ней. - Генри… Я всё понимаю, но сейчас ей не нужна охрана. Гуд в участке под замком, мы с Дэвидом никуда его не выпустим в ближайшее время. Тем более ты дашь против него показания. - Я не хочу оставлять её одну, - упрямо сказал Миллс-младший, а в ответ снова услышал вздох, но теперь недовольный. - Ладно, хорошо, - сдалась Эмма. – Тогда подожди меня, я скоро подъеду с нужными бумагами. - Хорошо, мам, - после этих слов парень нажал на «отбой» и убрал телефон. Подросток неуверенно взглянул на дверь, ведущую в палату матери, и его сердце больно сжалось. Он знал, что может там увидеть, и за это ещё сильнее ненавидел Гуда. Сколько всего пережила Реджина, сколько страданий, разочарований, боли, потерь, предательств… И вот опять это происходит с ней, а Генри ничего не может сделать. Совсем. Он просто хочет, чтобы его мама была счастлива. Разве это слишком много? Просто чтобы она больше никогда не плакала, чтобы только улыбалась и смеялась. Боже, как же он любит, когда она смеётся. На душе сразу становится тепло и спокойно. Но сын уже давно не слышал смеха своей приёмной мамы. Лишь усталый взгляд и грустную улыбку. Если бы он во всём разобрался раньше… - Эй, парень, - Генри не заметил, как к нему подошла блондинка в своей неизменной красной куртке. Она дружески потрепала его по волосам и спросила: - Ну, что? Как дела? Пропустив вопрос мимо ушей, Миллс-младший сразу приступил к делу: - Я могу написать заявление на Робина Гуда?

* * *

Чуть потоптавшись у двери, Свон приоткрыла её и заглянула в палату. На кровати спиной к входу лежала брюнетка и чуть дрожала, от чего Эмма уже тысячу раз пожалела о том, что именно сейчас пошла к Реджине со своим вопросом. Сжав губы в тонкую полоску, блондинка вошла и едва слышно закрыла за собой дверь. Снова неуверенно взглянув на Миллс, она тихо тяжело вздохнула и сильно сжала пальцами папку в руке. Переборов себя, Спасительница наконец-то произнесла сиплым голосом: - Реджина… Женщина тут же обернулась, и Эмма еле смогла сдержаться, чтобы не ахнуть: она никогда не видела Миллс в таком состоянии. Безысходность во всегда уверенном и сдержанном взгляде, чуть видные дорожки слёз на щеках, покрасневшие глаза. Как? Как можно было довести такую сильную женщину до такого состояния? Поняв, кто перед ней стоит, Реджина быстро надела привычную маску на лицо, села, опираясь на спинку кровати, что ей далось не легко, и прохрипела: - Свон? – та в ответ неуверенно улыбнулась, нервно теребя значок шерифа на ремне джинсов. Миллс мельком посмотрела на блестящую звёздочку на неподобающем, как ей всегда казалось, месте, и уже ровным голосом произнесла: - Отправляйтесь на своё рабочее место, шериф, в этом городе хватает проблем. - А я уже на работе… Королева чуть приподняла бровь в знак удивления: - Какие-то проблемы в больнице? - Реджина, - тяжело вздохнула блондинка. – Ты прекрасно знаешь, почему я здесь. Ты тут явно не на санаторном отдыхе. - Это не твоё дело, - Миллс нахмурилась, всё ещё удерживая маску безразличия на лице. - Как раз моё, с тех пор как под удар попал наш сын, - с этими словами Эмма скрестила руки на груди. - Я сама с этим разберусь, - твёрдо проговорила женщина. – Больше такого не повторится. - Конечно, не повторится, - фыркнула Свон, но тут осеклась, словно вспоминая, где она и с кем разговаривает. – Генри дал показания против Гуда. Тебе лишь как его опекуну надо подписать эту бумагу, и всё, - говоря это, блондинка достала из папки исписанный корявым почерком подростка листок. Глаза Реджины моментально расширились, когда она поняла, к чему ведёт шериф. С ненавистью взглянув на Спасителя, она прорычала: - Я не буду ничего подписывать! - Реджина, я понимаю… - начала Эмма, но её быстро перебили: - Нет, ты не понимаешь, Свон! Ничего ты не понимаешь! – женщина уже перешла на крик: - Я не буду ничего подписывать! Засунь этот листок к себе в… - тут она внезапно запнулась, чувствуя, что дыхание сбилось, а голова начала кружиться, словно Миллс только что сошла с карусели. Лёгкие начали гореть от нехватки кислорода, и низ живота пронзила резкая боль, от которой женщина упала обратно на подушку, жмурясь от разрывающих ощущений, а на щеках вновь появились непрошенные дорожки слёз, которые было невозможно сдержать. - Реджина?.. Реджина! – блондинка тоже начала задыхаться, но от страха за женщину. Быстро сообразив, она вылетела из палаты, чтобы позвать врачей, медсестёр… ну, хоть кого-нибудь!