Благими намерениями

      Тихо матерясь, полудемон с трудом оторвался от пола. На этот раз Кагоме превзошла саму себя, вложив в подчиняющее слово столько силы, что ему пришлось пролежать мордой вниз гораздо дольше обычного.       — Твою ж мать! — зарычал он, стукнув кулаком по татами. — Какого хрена она это сделала?! Можно подумать, что я специально!       — Ну конечно, ты же совершенно нечаянно оставил бедного мальчика заикой на всю жизнь, — скептически произнёс Шиппо, за что тут же схлопотал смачный подзатыльник.       — Цыц! А то ты у меня сейчас инвалидом останешься! — рявкнул полудемон на ревущего лисёнка.       — А незачем было когтями бездумно размахивать, — попыталась урезонить ушастого буяна Санго. — Сам же знаешь, что виноват, поэтому и срываешься на бедном Шиппо.       Инуяша прекрасно понимал, что охотница в какой-то степени права, но врождённое упрямство не позволило ему признаться в этом даже самому себе.       — Кхе! Да каким местом он бедный?! — проворчал он, отвернувшись. — И никого заикой я не оставлял! Так что нечего из меня крайнего делать!       Санго устало посмотрела на Мироку, но тот в ответ лишь пожал плечами. Спорить с этим упрямцем никому не хотелось. Поэтому все трое пришли к молчаливому соглашению поберечь себе нервы и не обращать на него внимания до возвращения Кагоме.       Девушка не могла поверить, что всё это происходит наяву. Грубые мужские руки бесстыдно гуляли по её телу, а она была не в силах прекратить это. Кагоме отчаянно брыкалась, стараясь отпихнуть от себя это похотливое животное, но все её попытки освободиться лишь больше раззадоривали его.       — Какая норовистая кобылка, — выдохнул насильник перегаром прямо ей в лицо. — Ничего, я знаю прекрасный способ тебя объездить...       Девушка истошно завизжала, но зажимавшая её рот ладонь заглушила этот звук, позволяя вырваться наружу лишь невнятному мычанию.       Внезапно мужчина покачнулся, слегка отстраняясь. И Кагоме наконец смогла вдохнуть лишённый смрадного дыхания воздух.       — Не трогай её!!! — пропищал тоненький голосок, и Хигураши увидела, как в этого мерзкого типа вцепились маленькие ручонки. Малыш повис у самурая на руке, стараясь заставить того отпустить свою жертву, но толку от этого было немного. Мужчина продолжал прижимать пленницу к дереву, теперь просто не имея возможности свободно её лапать.       — Пшёл вон! — тряхнул он рукой, словно отгоняя муху. И проигрывая в этой неравной борьбе, мальчик отлетел в сторону и шлёпнулся наземь.       — А теперь, — снова возвращая своё внимание к перепуганной девушке, прошептал мерзавец, — давай-ка мы с тобой проверим кто лучше: полукровка или нормальный человек?.. — и его рука, забравшись под подол юбки, начала медленно пробираться к внутренней стороне бедра, заставляя несчастную заходиться беззвучными криками ужаса.       Кагоме зажмурилась, понимая, что спасения ей ждать больше неоткуда. Но вдруг её мучитель на приличной скорости взметнулся в воздух и, пролетев пару метров, с громким грохотом врезался в поросшее мхом каменное изваяние какого-то божества.       Неожиданно обретя свободу, Хигураши рухнула на колени. Дрожь сотрясала всё её тело, а руки и ноги совершенно не слушались. С бешено бьющимся сердцем она вскинула голову, чтобы увидеть спину стоящего перед ней Инуяши.       — Мр-р-ра-а-азь! — протянул он глубоким голосом, в котором слышалась даже не ярость, а нечто такое, от чего Кагоме, вместо облегчения, почувствовала ещё больший страх.       Полудемон шагнул вперёд, совершенно не замечая, как постепенно удлиняющиеся клыки уже покинули пределы верхней губы. Сердце бухало в ушах, заглушая все остальные звуки, а наливающиеся кровью глаза застил туман, не позволяющий видеть ничего кроме сотрясающейся в ужасе жертвы.       — Молю о пощаде!!! — истерично завизжал мужчина, пятясь, как рак. — Я не хотел!.. Я не знал, что она ваша!..       Инуяша усмехнулся и поднял руку — острые когти удлинялись на глазах.       — Смотрю, тебе кое-что ходить мешает, ублюдок, — всё тем же ровным, но от этого ещё более страшным голосом проговорил он. — Ну так мы сейчас эту проблемку-то решим...       Полудемон сделал рывок, и отчаяние захлестнуло самурая. Повинуясь инстинкту самосохранения и военной выучке, он выхватил меч, надеясь отразить стремительную атаку этого жуткого существа. Отточенным многими тренировками движением он полоснул красную вспышку, которая на немыслимой скорости приближалась к нему. Но клинок рассёк лишь пустоту, и в тот же миг его правую руку обожгла адская боль. Острые когти молниеносным движением вспороли плоть до самой кости и алая кровь рекой хлынула из изувеченной конечности, щедро поливая землю. Воин взвыл и схватился за рану, но остановить этот кровавый поток был не в силах.       Инуяша с каким-то садистским наслаждением наблюдал за судорожными движениями этого навозного жука. Запах человеческой крови будоражил его, взывая к крови демонической.       — Минус одна бесполезная вещь, — сжал он свой окровавленный палец. — Осталось ещё четыре, — улыбка с каждым словом становилась всё шире. — Угадай-ка — что я оторву тебе последним?..       — Инуяша, не надо!!! — что есть мочи закричала Кагоме, надеясь заставить полудемона очнуться. Видеть его таким было ещё хуже, чем находиться в руках пьяного насильника.       Но её никто не слышал. Наслаждаясь каждым болезненным всхлипом своей жертвы, одержимый своей демонической половиной парень уже заносил когти, собираясь отхватить у её обидчика ещё одну конечность.       Собравшись с последними силами, девушка попыталась подняться, но первый же сделанный ею шаг закончился неловким падением. Не обращая внимания на саднящую боль в колене, Кагоме с третьей попытки смогла таки сделать отчаянный рывок, чтобы рискуя попасть под удар смертоносных когтей, повиснуть на шее у красноглазого демона.       — Остановись!!! — срывая голос, взвыла она, вцепившись мёртвой хваткой в его хаори. — Ты ведь не чудовище, Инуяша!!!       Высвобожденная Кагоме очищающая сила волной прокатилась по всему телу полудемона, отрезвляя, как ведро холодной воды. Жажда крови постепенно угасала внутри него, уступая место одуряющей головной боли.       Пошатнувшись, парень схватился за виски и начал медленно оседать на землю. Лиловые полосы на скулах постепенно таяли. И часто моргая, Инуяша смог наконец вернуть себе золотистый цвет глаз, замечая, что клыки перестают выпирать наружу, а когти больше не напоминают кинжалы.       — К...Кагоме, что я?.. — хрипло выдавил он, с трудом понимая, где находится.       В ответ, где-то в районе его желудка, послышался приглушённый всхлип, и Инуяша только теперь заметил, что Кагоме беззвучно рыдает, уткнувшись лицом ему в грудь, продолжая сжимать в трясущихся руках алую рубаху.       Из глотки полудемона вырвался почти вой, когда осознание того, что могло произойти, не подоспей он вовремя, с новой силой навалилось на него, заставляя чувствовать почти физическую боль.       — Тварь!.. Я убью его! — прорычал он сквозь стиснутые зубы, готовый немедленно выполнить свою угрозу.       Услышав эти слова, Кагоме крупно вздрогнула и, резко отпрянув от него, вскинула голову, испуганно вглядываясь в лицо.       — Не надо!!! — взвизгнула она так, что Инуяшу аж передёрнуло. — Не надо! Прошу тебя — не надо!       Глухо зарычав, полудемон обхватил двумя руками плачущую девушку и как можно крепче прижал к себе, стараясь унять сотрясающую всё её тело дрожь.       — Живи уж, гнида, — прекрасно понимая, что тот его не слышит, бросил он в след ковыляющему прочь самураю. — Живи, если сможешь...       — Будь ты проклят, полукровка! Ты ещё за это ответишь! — бормотал раненный мужчина, чудом избежавший смерти от когтей страшного монстра.       Благодаря бурлящему в нём адреналину, он смог отойти от своего несостоявшегося убийцы на приличное расстояние. Но с каждым шагом силы постепенно покидали его, а боль в растерзанной руке становилась всё невыносимей. Побывавший в различных передрягах самурай прекрасно знал, что если не перевязать рану, то долго он не протянет.       Тяжело дыша, мужчина привалился к ближайшему дереву и, используя свой разорванный рукав вместо жгута, попытался перекрыть поток льющейся в три ручья крови.       Занятый оказанием самому себе первой медицинской помощи, он не заметил лёгкую тень, которая абсолютно неслышно скользила по вымощенной гладкими камушками дорожке, всё ближе и ближе подбираясь к нему.       Почувствовав в последнюю секунду чьё-то присутствие, раненный вскинул голову и обмер от ужаса. Приблизившись почти в плотную, на него в упор смотрело растрёпанное нечто.       — Так не х-х-хрош-ш-шо, — прошипело существо и протянуло к нему чёрную, словно обугленную лапу.       Не в силах шелохнуться, самурай продолжал неотрывно смотреть в его жуткие, похожие на раскалённые угли глаза, которые, казалось, выжигали в нём душу.