Это только временно

      Господи, какой же я идиот! Как так можно было?! Ещё и омегу! Они же существа хрупкие, нежные!.. Блядь! Вот уж точно говорят: сила есть — ума не надо. Ебана в рот... И что теперь делать?        Моя царская персона, вот уже десять минут глядя на спину омеги, ужасалась. Проснулся я в восемь утра с твердокаменным намерением увидеть спину Джеймса. И вот уже тысячу раз пожалел об этом. Теперь совесть будет мучить меня и днём, и ночью.       Как я понял, Джеймс просыпается в девять утра, идёт готовить завтрак для такого ублюдка, как я, приносит этот завтрак мне и уходит. И одна гениальная мысль посетила дурную головушку альфы (то есть меня) — приготовить завтрак самому.        Выключив будильник, я, довольный своим решением, спустился вниз, нашёл кухню и стал там рыскать в поисках провианта. На завтрак отличным вариантом будет каша. Молоко есть, кастрюля тоже, крупа присутствует. Можно начинать...

***

       Первое, что я заметил сегодня утром, это то, что я не могу пошевелиться. Вообще ничем. Ещё и таблетки кончились. Я ведь не рассчитывал, что мне потребуется так много обезболивающего. Второе то, что будильник оказался выключен и времени сейчас — десять с лишним часов. Хоть я и помню, как заводил будильник, я не помню, чтобы я его выключал. Во сне? Вряд ли, я не лунатик. Может, я мозг повредил, когда затылком ударился? Хотя нет, мозг я повредил ещё когда согласился участвовать в этой глупой затее. Через силу, превозмогая боль, встаю, поднявшись сначала на руках, а потом и на ногах. Супер, стою на кровати на четвереньках и в футболке, почти не скрывающей от посторонних глаз моей задницы. Но это уже хоть что-то... Медленно, очень медленно сползаю на пол. Нетвердо стоя на ногах, выхожу шаткой походкой алкоголика из комнаты, зависнув перед лестницей. Мда, а ведь мне ещё на третий этаж идти и кормить моего подопечного. Хоть меня и не покидает мысль выпнуть его к чертовой бабушке и валяться в постели недели две, до самой течки. А игрушек у меня много — полный шкаф. Как и подавителей — не работающих подавителей. Да чёрта с два! Я не отступлюсь! Вцепившись в перила, делаю первый шаг. Не удержавшись, охаю — пробрало до мозга костей. Сонливость как рукой сняло. Второй шаг не лучше, хоть и тише. Третий, четвёртый и все последующие — мучительно болезненные, отзывающиеся острыми уколами в позвоночник. Как доктор я понимаю, что это всего лишь ушиб, но как человек... я готов орать и оббегать все больницы.        Остаётся всего-то три жалких ступени, которые я решаю пройти без опоры, за что и поплатился — нога подгибается, и я лечу вниз с диким криком и зажмурив глаза. Но до паркета моя бренная тушка каким-то чудом не долетает. Магия? Ан нет. Все оказалось гораздо проще — меня поймал мой заключённый.        Стоп, что? Удивлённо подняв глаза, смотрю на обеспокоенного альфу. Он явно недоволен моей выходкой, но что он здесь делает? — А?.. — Бэ. Ты какого черта встал? — Ну, вообще-то, мне завтрак надо готовить... — Не надо. — А как ты тут оказался? — Тебе снится. — Разве? — блин, но я ведь чувствую, какой он горячий и сильный! И ещё мне было больно, когда я спускался! — Абсолютно точно. Иди в постель, а когда проснёшься, я буду рядом с тобой. — Ладно... — развернувшись, я с тихим стоном разочарования смотрю на лестницу.        Видимо, это и правда сон, поскольку он развернул меня лицом к себе, подхватив меня под попу, и, словно маленького ребёнка, прижал к груди, свесив мои ноги по бокам бедер.        Но раз уж это сон, то можно не стесняться. Пока он несёт мою тяжеленную тушу наверх, я мягко касаюсь его шеи губами, прикусываю иногда мочку ушка, а он в ответ сжимает ладонями мои ягодицы, тяжело дышит. Сильные руки, в которых чувствуешь себя в безопасности. А я всё продолжаю — сон ведь, можно всё. Прижимаю его к себе ближе, притягивая руками, целую его лицо. И высокие скулы, и лоб, и нос с горбинкой, щеки, губы, едва касаясь своими его тёплых уст. Мы уже поднялись, а он все никак не отпускает меня. Когда очередной поцелуй приходится на губы, он не выдерживает, напористо отвечает и, раскрывая мои губы, скользит языком по нёбу, сплетается с моим. Мои руки уже не держат его за плечи, а вплетаются пальцами в тёмные, чуть вьющиеся волосы. Спасибо тебе, боже, за такой чудный сон! Поддерживая меня одной рукой, он заносит меня в комнату и мягко опускает на постель, прерывая поцелуй. Я тянусь за новой порцией ласки, но меня останавливают. — Ложись спать, — и альфа из моего сна уходит. Я, как он и сказал, ложусь спать, почти мгновенно засыпая.        Просыпаюсь через полчаса. Бодрый, полный сил и готовый на подвиги. А ещё я хочу вернуться в тот сон...        Что ж, пора готовить, а то мой пленник так умрёт от голода. Не хотелось бы, конечно... Стоп-стоп-стоп, это ещё что? Он серьёзно всю ночь был здесь? Вот прям серьёзно лежал рядом со мной? Точно, он же вечером уже здесь был. Ладно, это неважно, сейчас надо приготовить завтрак.       Обалдеть, из кухни так вкусно пахнет, что голову сносит от этого аромата. Каша? Серьёзно? А кто готовил? Я спал, альфа рядом со мной был. Магия? Да не, бред какой-то. А хотя... Пускай и в моём мире побудет немного магии. Я так счастлив, что аж прыгать хочется (только не можется). Кстати, с лестницы я все же спустился. Съехал по перилам вниз. — Доброе утро, незнакомый мне альфа, — потягушечки с утра никто не отменял. И для альфы, видать, тоже. — Доброе утро, Джеймс. Если ты принёс покушать, что я с порога чувствую, то я не хочу. Зато ты хочешь, — совсем больной что ли? — И не спорь со мной. — Но я не хочу! — Хорошо, пойдём другим путём. Когда ты последний раз ел? — Дня два назад. Утром, кажется... — я честно попытался вспомнить, когда кушал в последний раз. — И кто мне говорил о вреде голодания? — а сколько укора в его голосе. — Нууу... — я ведь имел ввиду, что тебе вредно голодать, а я худею. — И вообще, корми меня! В том, что я не ел, виноват только ты, — лучшая защита — это нападение. — А я-то с какого перепугу виноват?! — С такого! У меня, может, стресс из-за того, что меня летать научили. — Ладно-ладно, уговорил. Иди ко мне! — протягивает ко мне свои длинные конечности, сидя на краю постели. — Обойдусь. Пошли на кухню.       Я приручил альфу! Ага, конечно, надейся, Кристиан... Или Джеймс. Я уже не знаю, как называть себя, чтобы в один, безусловно, прекрасный момент не спалиться. Но, как бы то ни было, альфа идёт за мной. Или ему просто доставляет удовольствие прожигать на моей спине и том, что находится чуть пониже, дыру своим взглядом. Извращенец. — Неплохая фигура, кстати.       Оборачиваюсь и вижу его большой палец, поднятый вверх. И глаза такие серьёзные. Будто бы реально оценил. — Учитывая положение в пространстве, из которого ты мне это сказал, это очень сомнительный комплимент. — Ну так и что? — альфач искренне удивился. — Задница-то у тебя отпадная! И ножки тоже ничего... а ты их бреешь? — совсем офонарел?! — Думай, о чем спрашиваешь!.. — такому шипению позавидовала бы любая змея. — Ну серьёзно! Я еще не встречал ни одного омеги, который бы не сбривал волосы на ногах... — значит тебе просто не повезло встретить омегу с ногами, на которых элементарно не растут волосы! Дебила кусок. — Отстань. — Ну ответь! Я, может, провожу опрос среди омег.       С сомнением глянул на этого опрошающего и, фырнув, с недоверием произнёс: — Ты?..       Да я в жизни не поверю во всю эту чушь. — Кстати, меня Оливер зовут. — Повтори. — Ме-ня зо-вут О-ли-вер, — по слогам проговорил альфа. — Можно просто Олли. — Невероятно. — Ты о чём? — Ты соизволил назвать своё имя! О, боги, я благодарен вам за это! Неужели вы смилостивились надо мной и убедили таки этого альфу назвать имя?! Аллилуйя! Чудо свершилось! Отныне я буду молиться на вас ежечасно, начиная прямо сейчас! — я даже театрально рухнул на колени, попутно отбив их, когда мы уже стояли на кухне, задрав голову к потолку, прикрыв глаза и возведя руки к небу. — Клоун, — Оливер фыркнул, показательно отворачиваясь. — Кто бы говорил... — все ещё стоя на коленях и сожалея о минутном порыве шлепнуться на пол, произнёс я, ища глазами то, на что можно опереться, дабы нормально встать. — Помощь нужна? — Обойдусь, — отойди, мля, от меня. Это выглядит странно, когда омега в трусах и футболке стоит на коленях перед альфой. И не надо мне тут глазки закатывать. Руки убрал! Руки, мать твою! Советую убрать от меня свои грабли, пока я их тебе не сломал, придурок. — Я и сам мог встать. — Да? А мне показалось, что ты буквально упрашивал меня взглядом поднять тебя на ручки ради обнимашек. Разве нет?       Убить сейчас или попозже? Убивать долго и мучительно или же быстро и безболезненно? А чем убить? В общем, вы поняли, что я сейчас хотел сделать с этим полудурком, лишив мир ещё одного альфача. — Просто сядь и поешь. — Корми меня! — Вообще-то, это мои слова! — я возмущён. Он не прифигел ли? — Ну, давай я тебя покормлю? — утибоземойкакаяпрелесть. Забота о похитителе, да? — Флаг вам в руки и барабан на шею, мистер Скотт. — Ты откуда мою фамилию знаешь?! Ты в документах шарился? Убью нахер! — так, лапки свои от меня убрали. — Ты меня покормить обещал, — режим капризного ребёнка включён. Иногда быть слабым полом, имея в кармане парочку несложных, но очень действенных, смею заметить, приёмов, очень даже полезно. Вот, например, сейчас. Стоило немного нахмурить бровки, шмыгнуть пару раз носом, будто вот-вот расплачешься, сложить губки бантиком и опустить голову вниз, как тебя все тут же прощают, сразу же хотят приласкать.       Вот и в этот раз прокатило. Весь пыл альфы сразу как-то испарился. Руки так и зависли в воздухе на полпути к моей шее. — Х-хорошо... — медленно опускаясь на стул, выпав предварительно в осадок, пробормотал Оливер. — Иди ко мне?.. — похлопал пару раз по коленкам, будто приглашая. А я что? Я хочу хотя бы попытаться его смутить, поэтому сажусь ему на колени лицом к лицу, соответственно поставив ноги по двум сторонам от Оливера, а ладони положив ему на ноги совсем рядом с пахом. Если он и смутился, то не показал этого.       И он меня правда покормил. Серьёзно. Ложечка за ложечкой скормил мне всю тарелку. И было нереально вкусно. Благодарно поцеловал его в колючую от щетины щеку. Классное ощущение. Многим омегам не нравится, а я от этого без ума. Все потому, что у меня ни на ногах, ни на лице волосы не растут. Так уж вышло. Видимо, не хватило какого-то гормона. А хотя точно. «Ты же омега». Как я мог забыть. Но, блин, у других-то всё растёт, а у меня нифига. — Джеймс, это за что?.. — Просто так... Раз уж мы больше никогда не встретимся, то я не вижу смысла стесняться.        Ну и чего ты хмуришься? Знаешь же. Или не знаешь? Разве я не говорил? Точно, это же секрет... Мысленно моя рука уже давно проломила череп и вылетела через затылок в открытый космос, обгоняя все спутники. — А почему не встретимся? — Жить здесь ты будешь только один месяц. А потом я отвезу тебя домой, хорошо? — я с надеждой заглянул в его глаза. — К тому же, не всякому альфе понравится, когда омега почти с него ростом... — А ты знал, что оптимальная разница в росте — десять сантиметров? Знал, что многим альфам нравится смотреть в лицо пары, не приседая и не наклоняясь? — Оливер, как бы то ни было, мы через месяц расстанемся навсегда. Поэтому... давай не будем стесняться? Я всё понимаю, ты меня не знаешь, да и я тебя толком не узнал, но... давай попробуем?       Тяжко вздохнув, Оливер всё же кивнул. Да я с таким альфой и сам не прочь остаться навсегда, но у него пока что единственная задача. Может, я даже буду пытаться его найти...

***

      Следующую неделю мы узнавали друг друга. Но спали в одной комнате, потому что Оливер, как он сказал, боится спать один (маленький врунишка). Спина моя практически зажила, осталось дня два, не больше. В общем-то, я бы уже давно спал в одной постели с Олли без футболки, как это делал альфа, но стеснялся именно этого синяка. Мы о многом говорили, к примеру, кто какие книги читает. Оказалось, что он, как и я, любит детективы и фантастику. Смотрели фильмы. Чаще всего боевики. Мы всё так же играли в приставку, иногда побеждал он, иногда я, но всегда выполняли желания, что загадывал победитель. Никогда бы не подумал, что можно влюбиться в человека, практически насильно удерживаемого в доме. Но Олли больше не пытался уйти, говорил, что ему и тут хорошо. Вот только я совершенно не знал, что может так резко закончиться запас еды. Пришлось звонить Феликсу и просить привезти продуктов. Тот, что удивительно, согласился, ведь обычно он предпочитал отдохнуть дома с Робертом.       Через два часа к дому подъехала машина… Роберта?! Какого черта? Но ведь теоретически Оливер не может знать Роберта? Не может. Значит, и бояться нечего. Нет, я, конечно, не боюсь, что он меня найдёт, но все равно волнуюсь, когда понимаю, что он может быть зол на меня. А вы бы обрадовались, если бы вами попользовались месяц и отпустили домой? Я думаю, нет. Не всё можно простить так легко. Я больше чем уверен, что он будет меня искать.       Роберт помогает мне стаскать всю еду в дом. А ещё он откровенно смеётся над тем, что я так легко смог найти альфу для задумки. Потом говорит, что ему от Феликса достанется, если он в ближайшее время не вернётся домой, поэтому, коротко попрощавшись со мной и обняв дружески на прощание, уезжает. А я могу подняться к Оливеру. Ну, то есть к себе. Олли принципиально не желает возвращаться в свою комнату.

***

      Я не понял, чо за обнимашки? Тебе меня ночью не хватает, что ли? Руки убрал. Быстро! Молодец, Роберт, всегда бы так.        Интересно, что здесь забыл Роберт? Если он знает этого омегу, то я непременно узнаю от него, где живёт Джеймс. И не надо мне ничего говорить. Я просто понял, что нашёл омегу своей мечты. Он умеет готовить, может поддержать разговор, не курит, любит читать и в клубы предпочитает не ходить, а провести вечер за чашкой чая, включив сериал. А ещё он без ума от баскетбола! И умеет в него играть, на досуге ошиваясь на площадках. Я нашёл свой идеал, осталось только удержать его возле себя.       Вот машина уже отъехала, а Джеймс поднялся в свою комнату. И у меня вдруг появилось непреодолимое, необъяснимое, ничем не подкрепленное желание прижать его к себе, обнять, поцеловать, приласкать и никогда не отпускать, с наслаждением зарываясь в его волосах, вдыхая этот свежий аромат. А ещё у него очень интересный запах геля для душа. То ли мята, то ли мелисса, то ли все вместе. Такой свежий, притягательный аромат. Хоть я и не нашёл его на полочке со средствами по уходу за телом. Может, так пахнет крем? Или мазь какая-нибудь. Я ведь его тогда и вправду нехило об стенку приложил, наверняка мажет чем-нибудь.       Решив следовать своим желаниям, одним рывком преодолеваю всё расстояние между нами, прижимая к себе омегу. Он дернулся было в сторону, испугавшись, но потом успокоился, поняв, что я ничего плохого ему не сделаю. Лишь невесомо обнял в ответ, сцепив пальцы за спиной в замок. Сколько мы так простояли, я сказать не смогу, но скажу, что этого оказалось мало. Осторожно взяв в ладони его лицо, смотрю в эти прекрасные серые глаза. Вижу в серых омутах безмолвное согласие и осторожно прижимаюсь к его губам своими. Он очень тёплый. Почти горячий. А губы сухие и обкусанные. Он сам открывает рот, впуская мой язык внутрь. Он разрешает мне целовать его. Нежно, трепетно. И я счастлив. Я уже знаю, каким он бывает горячим, страстным. Вот только омега думает, что это был сон. Наивный.       Джеймс не спешит, мягко отвечая. Можно сказать, лениво. Вот только его руки выдают. Теперь он уже не невесомо обнимает меня, а прижимает к себе. Я буквально чувствую, как часто и громко у него бьётся сердце. А ещё он закрыл глаза. А я не закрываю, потому что не понимаю, зачем это нужно. Может, пора узнать?       Я многое потерял. Серьёзно. Сколько раз я целовался, я ни единого раза не закрывал глаза (хоть и, признаюсь, были попытки). И зря, как оказалось. Это... этого не описать словами. Все чувства обостряются, и ты ощущаешь в несколько раз сильнее. А, может, так только с Джеймсом? Помнится, я пробовал пару раз с другими омегами закрывать глаза во время поцелуя, но не было этих чувств. Окей, буду считать, что Джеймс особенный.        И сейчас этот особенный возмущённо замычал, недовольный, видимо, сменой дислокации. Просто мне надоело стоять, поэтому я, приподняв омегу немного, подошёл к кровати. Сам сел, а вот Джеймсу пришлось встать на кровати на колени, поставив их по бокам от моих. Достаточно широко поставив. Стоит чуть-чуть сдвинуть его ногу вправо... и он сидит у меня на бёдрах. Да, детка! — Зачем ты это сделал? — смотрит на меня с укоризной, положив ладони мне на плечи. — Это классно смотрится.       С упоением продолжаю целовать его, довольно отмечая про себя, что поцелуй получается не таким, как минуту назад. Джеймс перестаёт стесняться, отвечая с большей пылкостью.       Второй раз нас прервал телефон. Разбить бы его об стену. — Блииин... — отрываемся нехотя друг от друга. Омега подходит к разрывающемуся телефону, недовольно буркнув что-то, отвечает на звонок. Выходит из комнаты. Облом, как всегда, пришёл в самый приятный момент. Закон подлости. Ещё ни разу не промахнулся со временем. Сука.

***

      Вовремя позвонивший Феликс предотвратил катастрофу. Альфа мне нужен только через восемь-десять дней. И целуется он совершенно по-другому, не как во сне. Лениво, мягко, нежно. Превосходно.       Возращаюсь в комнату, застаю Олли лежащим на кровати. Вытянулся во весь рост, занял почти треть кровати. Широкий такой. И высокий. Гораздо выше, чем я. Я до сих пор не знаю, чем он занимается. Хотя это, может, и к лучшему... Я не буду подсознательно искать встречи с ним. Не буду надеяться, что он заметит меня в многолюдной толпе и побежит, сломя голову, навстречу.       Мотнул головой, отгоняя ненужное видение. Да и в толпе меня очень трудно найти. А потерять ещё проще. Смешно и до ужаса парадоксально — сто семьдесят пять сантиметров не заметить в толпе.       Кстати, я уже чувствую приближение течки... Ноги немного сводит лёгкой, приятной судорогой, руки иногда подрагивают. Запах совсем немного усиливается, незаметно крепчает. И притом это замечаю только я и, иногда, Феликс. Возмущается ещё, что мне нельзя в таком состоянии выходить на улицу.       Но он самый настоящий дурак. Мой запах отталкивает альф. Он им не нравится, потому что слишком не такой, как у остальных омег. Он не сладкий, не такой приятный. Неправильный. Но осталось совсем немного подождать. В течку ни одного альфу не волнует, какой у омеги запах в повседневной жизни.

***

      Итак, осталось не более двух часов. Это чувствуется. Запах пока не совсем сильный. Но уже ярче, чем обычно. И Оливер это чувствует.       Хочет возмутиться, но резко останавливается, начиная странно принюхиваться. О, кажется, течка началась. Рядом с сильным альфой и течка быстрее начинается или рядом с любым? Да какая разница? Она уже началась. — То есть... — альфа усмехнулся, — я был нужен тебе только для этого?