Это только временно

— То есть... — усмехаюсь непонятно чему, — я был нужен тебе только для этого?       Это было... неприятно? Да, мне было неприятно, что меня выбрали только на время течки. Но, с другой стороны, я был несоизмеримо рад, что именно я проведу с ним течку. Я, понимаете? Не какой-то там левый альфа (коим я раньше, собственно, и являлся), а именно я.       С одного плеча омеги «совершенно случайно» слетает лямка спортивной майки (ну знаете, такие, с вырезом на лопатках). Джеймс пытается вернуть её на место, дернув пару раз плечом. Лямка слетает окончательно, почти полностью открывая грудь.       Здравый смысл идёт в разрез желаниям.       «Валить и трахать!» — кричит тело. Как там говорил Джеймс? Следовать своим желаниям? Отлично! — Т-ты... С тобой что? — испуганно почти шепчет омега, видя мой взгляд. Потемневшие глаза, выдающие желание, похоть. И этот взгляд заставил его замереть, ожидая моих действий.       Мягко кладу ладонь на его плечо, чувствую кончиками пальцев тепло, исходящее от него, перебираю пальцами по шее, прижимая ладонь к затылку омеги. Наклоняюсь к нему, прижимаюсь губами к месту для метки. Для моей метки, которая непременно окажется здесь. Оттягиваю за волосы назад, открывая доступ к шее. — М-метку… — голос Джеймса хрипит то ли от желания, то ли от неудобного положения головы. Накрываю его губы в поцелуе, чтобы говорил меньше. Медленно проникаю в его рот, боясь своим напором спугнуть его сейчас. Омега лишь покорно отвечает мне. И мы целуемся с таким удовольствием, что теряем счёт времени. Он все пытается стать главным даже в такой ситуации, но кто здесь альфа? Сейчас моя натура подавляет, заставляет подчиниться и почувствовать слабость. И от этого поцелуя сносит крышу, в низу живота сворачивается тугой пружиной желание, а в глазах звёздочки, — Метку не ставь...       Согласно киваю. Я не буду ставить метку сейчас, когда всё его внимание сосредоточено на этом. Но метка будет. Бесспорно. Я поставлю её в последний день его течки, когда омегам особенно сильно сносит голову. Тогда он этого даже не заметит.       Джеймс плавно потянул меня за собой, падая спиной на кровать. Я до сих пор с ужасом вспоминаю о том, как выглядела его спина. Поэтому-то и испугался, но омегу, видимо, это волновало в последнюю очередь.       Подняв руки, позволяет мне стянуть с него майку, оставаясь полуобнаженным. Под майкой скрывалось такое шикарное тело... Плоский животик с очертаниями пресса, чуть объёмная грудь, розоватые соски. А чего только стоит эта смугловатая кожа, шальной блеск глаз!.. — Как давно не было партнёра? — вопрос срывается с губ прежде, чем я успеваю остановить себя. Глупо спрашивать у течного омеги о том, когда у него в последний раз был секс. — Почти год, — равно выдыхает, когда я принимаюсь покрывать поцелуями его плечи, грудь, пресс, постепенно добираясь до шорт. Нетерпеливо стягиваю джинсовую ткань с крепких, стройных ног, отбрасывая их на пол. А на ногах ни единого волоска. Чёрт,он прекрасен. Вот только почему-то белья под шортами я не обнаружил.       Джеймс нетерпеливо дёргается на кровати, даже не подозревая, насколько он сейчас сексуален. Поспешно стягиваю с себя лишнюю одежду, оставаясь полностью свободным от такой помехи. Ставлю одно своё колено между ног омеги, раздвигая. Нависнув на ним, медленно, со смаком целую. Джеймс отвечает на это весьма бурно, не отдавая себе отчёта, стонет, прижимается ко мне грудью, выгибаясь. Такой отзывчивый... И почему тогда у него последний секс был около года назад? Альфа-идиот или Джеймс послал куда подальше? Видимо, первое. Потому что я не представляю, как Джеймс может стать инициатором расставания. Он же такой мягкий, покладистый. Да, с характером, но ведь иначе он был бы тряпкой, а не самим собой.       Размышления мои прервал голос омеги, срывающийся иногда, если я задевал рукой особенно чувствительные места. — Возьми… в тумбочке..       Он может не продолжать, я и сам все понял. Отрываюсь ненадолго от тела подо мной, чтобы уже через мгновение вернуться с тюбиком смазки и пачкой презервативов. И если я понимаю, зачем второе, то назначение первого мне непонятно. Думаю, по моему скептическому взгляду это видно. — У меня в первый день выделяется недостаточно естественной смазки. Завтра это уже не понадобится, — утешил, блин. Но... это радует. Он мне доверяет. А ведь мог бы просто сказать использовать её. Киваю. Можно и потерпеть один день, пока ещё можно трезво мыслить.       Перед тем как начать растягивать омегу, замечаю, что тюбик уже был открыт. Притом, не так давно, судя по ещё не полностью засохшей капельке геля.       Как оказалось, растяжка даже не требовалась. И я был крайне удивлён, когда пальцы без особого труда зашли внутрь. Омега довольно замычал и толкнулся навстречу, тихонько застонав от этого. Вот это голосок. Охренеть, блин... — Б-быстрее... Прошу тебя.       Быстро надеваю презерватив. Наскоро смазав член, провожу пальцами, испачканными в геле, между половинок, раскрываю проход и одним медленным, плавным движением толкаюсь внутрь, входя до конца. Джеймс выгибает спину, шарит руками по кровати, сжимая в кулаках простынь, комкает до побеления в пальцах. Первый толчок медленный, тягучий...       А потом я не узнаю Джеймса. Он сам подаётся навстречу, подмахивает бёдрами, из-за чего по комнате разносятся громкие звуки шлепков плоти о плоть. Лишняя смазка оказалась на простыне. Приподнимаю его на руках, буквально усадив на себя. Омега обвивает мою шею руками, стонет у меня над ухом. Такие пошлые звуки. В комнате буквально витает запах секса, желания, похоти, возбуждения.       Омега продолжает насаживаться на меня, ускоряясь с каждой секундой, подводя к скорой разрядке. Ещё несколько минут в бешеном темпе, и Джеймс с гортанным выдохом судорожно и до упора опускается на мне, сильно сжимает внутри. На живот вплескиваются горячие капли. Я, приподняв на собой омегу ещё пару раз, кончаю от приятной, немного болезненной узости, продолжая прижимать к себе омегу, тяжело дыша ему в шею. Отрываюсь лишь тогда, когда омега на мне начинает копошиться, ворочаться и становится беспокойным. — Давай ляжем? — фух, блин, я-то уже испугался, что не понравилось... — Давай, — улыбнулся, целуя во влажный от пота висок. Он солоноватый, с ароматом мяты. Вкусный. — Ты... Тебе понравилось? — Очень... Я.. У меня, наверное, в первый раз такое! — Может, устроим второй раз? — Ох, прости... — выдыхает грустно. — Я очень устал. А ещё кушать хочу... А ты? — заглядывает прямо в глаза. — Тоже. Пошли? — А одеться? — А зачем? — Ну хотя бы джинсы... — Окей.       Незаметно для Джеймса запихиваю в задний карман упаковку с презервативом и тюбик.

***

      Я... Да чёрт, я не могу сейчас описать моё послеоргазменное состояние. И на душе, и в теле чувствуется лёгкость. Такого яркого окончания секса у меня еще не было. А ещё это треклятое желание! Накатывает волнами. Вот ещё полминуты назад я ничего не хотел вообще, а сейчас уж стоит колом и хочется почувствовать в себе огромный, крепкий член альфы, чтобы распирал стенки, чтобы выбил из меня весь дух, чтобы после всего я завалился обессиленный на кровать. Вот и утром так было.       Я ещё даже не проснулся до конца, но мне уже хотелось секса. Так всегда бывает за несколько часов до течки. Альфу будить не стал, а пошёл к шкафу с игрушками. Оттуда достал ту, что побольше. Взял тюбик с гелем. Уже будучи в ванной приступил к самому процессу. Тело не хотело вспоминать прошлый опыт, но наступающая течка сделала своё дело, и вскоре я уже тихонько скулил в кулак, представляя вместо этого силиконового агрегата член Оливера. Вот головка упирается в ложбинку, проскальзывает к сжатому входу, чуть надавливая, проникает внутрь, раскрывает, распирает, расширяет края дырочки.       Божечки, что я творю... Мы сейчас завтракаем или вспоминаем порнушное утро? Не хватало мне ещё тут перевозбуиться и сверкать стояком перед Олли. Тут же перед глазами возникла картина, как альфа будет упоительно иметь меня на столе. Твою мать!.. Только не сейчас... У нас же полчаса назад был превосходный секс, так какого черта? Да пошло оно всё куда подальше! Хочу и не ебет! — Олли?.. — М?.. — Я ещё хочу... — Ну слава богу! — альфа удовлетворённо выдохнул. — В смысле? — В смысле я тоже хочу.       И не говоря ни слова больше, этот монстр (это я любя) обошёл стол, встал за моей спиной и положил свои ладони мне на плечи. Я непроизвольно вздрогнул. Не привык к такому проявлению нежности. Бывший мой парень никогда так не делал, ему больше нравилось со мной «тупо трахаться». И меня это, по крайней мере на тот момент, устраивало.       Но вернёмся к нашим баранам. Мягко сдавливая плечи, Оливер массировал напряжённые мышцы, иногда целуя в шею, иногда пощипывая кожу. Его горячие ладони заскользили ниже, к лопаткам. Боже, ты невероятен... Спина у меня всегда была очень чувствительной — хватало лишь немного погладить её, как я уже возбуждался и по-тихому скулил. Олли провёл языком дорожку от правой лопатки к левому боку, закончив где-то на уровне рёбер. — Встань... — такой тихий, интимный шёпот. Кожа покрылась мурашками от это глубокого голоса.       Послушно поднялся, оперевшись руками о столешницу. Альфа, даже не пытаясь скрыть своего возбуждения, прижался к моей спине голым торсом. С объёмными мышцами, кубиками пресса... Шикарное тело, шикарный секс, шикарный альфа... И я себя рядом просто не вижу. Ну, не сейчас, конечно, а в будущем. Я вижу рядом с ним какого-нибудь маленького, миленького, хрупкого омежку с сладеньким ароматом... Но не себя, нет.       Альфа скользнул одной рукой мне на грудь, другой рукой сжав ягодицу через ткань шорт. Его пальцы были горячими, в то время, как я мёрз, и из-за этого особенно сильно чувствовался контраст. По телу мгновенно пробежали мурашки, стоило Оливеру провести рукой вниз, почти до ремня на шортах, и вернуть её обратно, несильно сжав двумя пальцами сосок. Из груди вырвался стон, который я был не в силах сдержать. Да чёрт, пусть мы и не подходим друг другу, я хочу провести с ним эту течку, я хочу его прямо сейчас. Именно в этот момент!       Будто прочитав мои мысли, альфа приспустил мои шорты, скользнул пальцами в ложбинку, надавил на растянутое колечко мышц... Я прогнулся в спине, желая, чтобы пальцы оказались как можно глубже во мне, чтобы ласкали изнутри, гладили стеночки...       Внезапно я сам почувствовал, как резко усилился мой аромат. Значит, наступила полноценная течка? Со всеми вытекающими? Блин, двусмысленно как-то...       Альфа позади меня присел на корточки, спуская руки мне на поясницу, чтобы я оттопырил свою течную задницу и предоставил ему больше возможностей. Его ладони мягко легли на мои ягодицы, оглаживая, немного подминая. Каждую из половинок Олли поцеловал, после чего неспешно раздвинул их в стороны. Мне, наверное, ещё никогда не было так стыдно... Он пристально смотрел на то, как из меня толчками выделяется смазка, как сжимается колечко ануса. Когда смазки стало слишком уж много, она, собравшись в одну здоровенную каплю, потекла по внутренней стороне бедра. Альфа, придерживая мою ногу, чтобы не дёргался, приблизил своё лицо к этой дурацкой капле, вдохнул аромат, исходящий от неё, и слизал, пробормотав что-то наподобие «вкусный».       А я, наверняка, уже напоминаю не то что помидор — флаг Китая. Мне ещё никогда не было настолько неловко от близости с альфой. Может, потому что ни один альфа не вылизывал меня с таким упоением, собирая выступающую смазку? Не слизывал её с таким усердием, иногда прикрывая глаза от удовольствия?.. А Олли, судя по всему, это до одури нравилось...       Оливер вот уже несколько минут мучил меня, не спеша переходить к более активным действиям. Но вот я дождался... Но явно не того. Он прямо языком проскользнул внутрь... И больше я терпеть уже не мог. Скулил, просил остановиться, подавался навстречу мягкому и горячему языку, ласкающему стеночки. — Хва~тит... Я уже не могу~... — Ещё немного сможешь, — альфа поднялся, разворачивая меня лицом к себе.        Серьёзно? Он правда считает, что я вкусный? Да-да, я тормоз немного... Но я не понимаю, как это может быть вкусным! Я, как поклонник в большей степени сладкого, не понимаю его.       А хотите, я расскажу вам, как я узнал, какого же я вкуса? Он меня поцеловал! Нет, я, конечно, ничего против не имею... Но как может нравиться такое?! Кислое, немного солёное, а ещё малюсенький привкус от мелиссы.       Но я опять отвлекся. Очухался уже тогда, когда меня усадили попой на стол. Альфа довольно резко вошёл, почти тут же начиная двигаться в моей растянутой заднице. Нет, ну если так и дальше пойдёт, то я его сам помечу. Вот прям щас, ногтями по лопаткам. Олли недовольно зашипел, обнажая ряд острых зубов. Особенно пугают резцы. Такими и шею перекусишь — не заметишь. Зато метку будет сразу видно.       Нет, ну я его точно не отпущу. Кто ж меня еще будет так хорошо и качественно любить? Хотя нет, не любить. Трахать. Ни о какой любви и речи быть не может (по крайней мере, с его стороны). Жертва не может влюбиться в похитителя — ну не стокгольмский же у него синдром! — за какой-то там месяц.

***

      Доброе утро, страна! Потому что оно сегодня действительно доброе — с одной стороны — впервые за столь долгий период. Течка моя кончилась, притом, закончилась она вместе с альфой. Олли до последнего дня был со мной, помогал. Но тут есть и минус: течка закончилась. А вместе с ней и время, которое я мог провести с Оливером. Сегодня он вернётся домой. Прямо утром. Сейчас.       Конечно, он был недоволен, когда услышал, что сегодня последний день. Он также был недоволен, когда узнал, что я собираюсь вколоть ему снотворное. Но, после всех уговоров, согласился и спокойно подставил руку для укола. Решил сразу залезть в машину. Как он сам сказал, «чтобы ты лишний раз не напрягался». Ну, спасибо...       По оставленному адресу быстро доехал до дома альфы. Подъём в квартиру много времени не занял, — альфа жил на пятом этаже — а на лифте до него не так уж трудно доехать. Дверь отомкнул ключом Оливера, оставил записку, куда положил ключи и как благодарен ему.       Благополучно свалил из квартиры, захлопнув дверь. До машины дошёл на ватных ногах, а после, едва уселся в сиденье, рванул так, что сам испугался.       Через несколько часов он должен будет очнуться, мой запах, если и остался там, успеет выветриться и напоминать об этом месяце ему будет только царапины, которые сойдут через неделю-две. И меня в его жизни больше не будет.       Вот только как такое провернуть со своим телом?