Это только временно

      Очнуться дома одному, скажу вам честно, — не лучшая перспектива. Я ожидал увидеть рядом (хотя бы сидящего!) Джеймса. Ещё и запах остался. На одежде, на коже, даже за то недолгое время, что он был здесь, он оставил запах на мебели, в воздухе. Даже в носу стоит этот аромат мелиссы.        Ну, ничего. Не я один буду мучиться. В этом плане мне повезло даже больше: комнаты легко проветрить, одежду перестирать раза три, принять душ, хорошенько оттирая въевшийся запах и ждать. Просто ждать, когда моя пара соизволит вернуться ко мне. А он вернётся, я в этом уверен. Все-таки, метку я ему поставил. Не такую, чтобы он сразу заметил её, а чуть позади, чтобы в отражении не было видно. Он её видеть не будет, а другие будут. И не тронут его. Джеймс же будет бороться с желанием сблизиться со мной всеми силами, не понимая, почему же его тянет ко мне. Месяц. Это максимум. Больше он не выдержит. Ни он, ни я. А пока нужно возобновлять тренировки.

***

      Итак, прошла неделя с моей течки. Я сейчас вполне осознаю причины своей грусти, тоски. Я привязался к нему. Я просто привязался к Оливеру. Да, точно, это просто привязанность. Она скоро пройдёт. Нужно просто потерпеть. Потерпеть, а не бороться с желанием приехать к нему в квартиру. Терпение, только терпение. Господи, пошли мне здоровенный вагон терпения. И побыстрее! Так, ладно, мне абсолютно наплевать на него. Я даже не скучаю.       А через неделю ещё и матч состоится. Билет у меня уже есть. Подготовиться, что ли?

***

      Отлично, две недели уже прошло. Ага, вот только облегчения это никакого не принесло. Ещё больше тянет к тому альфе. Так, всё. Клин клином вышибают. Мне нужен другой альфа. И всего-то.       А ещё сегодня состоится баскетбольный матч между двумя довольно сильными командами. Говорят, что в команде, за которую я болею, пополнение. Как жаль, что я тогда пропустил матч из-за дежурства. Хотел бы я увидеть того альфу... И сегодня у меня будет такая возможность. Матч начнётся через час, и мне стоит поторопиться...       Еле отыскав свободное место на парковке, захожу внутрь. Зал гудит, как потревоженный улей. Возбуждение так и висит в воздухе. Большая часть болельщиков — альфы. Немного бет и всего два-три омеги. Да и те, видимо, за компанию с их альфами. И где-то здесь я обнаружил Феликса. Пробравшись без проблем сквозь толпу, подхожу к другу. — Феликс! — оный поднял на меня свой взгляд и кинулся приветственно обниматься. Когда я уже испугался умереть от удушения, омега, на моё счастье, отлип. — Ты здесь что делаешь? Ты же не фанат спорта, я прав? — Никогда им не являлся, просто сегодня меня позвал Роберт. Сказал, что будет интересный матч. Зрелищный, если быть точнее. А?.. — Я здесь по той же причине, — кивнул, угадывая вопрос Феликса. — Ты где сидишь? — В секторе А, второй ряд, пятое место. —О, а у меня шестое, в том же ряду и секторе! — Вот и славно! А то я все равно не понимаю, что где находится... — тихонько добавил. Боится, что я посмеюсь над ним?       Нет, я, конечно, посмеялся чуток, потом хлопнул его по плечу, взял за руку и быстрым шагом принялся лавировать между телами болельщиков. Феликс только хлопал глазами, удивляясь тому, как спокойно я прохожу между ними всеми.       Нашли свои места, сев быстренько, чтобы не мешать людям идти дальше. — Рассказывай! Мне же интересно, что из всего этого вышло! — Ты про что? — перевести тему, срочно перевести тему! — Кстати, а Роберт кто? В защите или... — Не прикидывайся дурачком! И не переводи стрелки! — Всё ужасно. — В смысле? Обижал, оскорблял? — мотаю отрицательно головой. — Эм... В постели плохой? — опять мотаю головой. — А что тогда? — Я к нему привязался. — И?.. — Я думаю, он мне нравится... Но это неточно... — я правда сомневался. — Устроим проверку? — подмигнул игриво. — Потом. Сейчас матч начинается.       Глянув на площадку, сразу заметил высокую фигуру Роберта. В команде из пяти игроков он не сильно выделялся. Всего на полголовы выше меня. Зато кое-кто меня очень заинтересовал. Видел я его только со спины, но даже так понятно, что он высокий. Выше Роберта. Он выше Роберта, как Роберт — меня. Ну, то есть, если тот альфа выше парня Феликса на полголовы, то меня он выше на голову. Объяснил, блин. Но неважно. Важно то, что я его раньше никогда не видел.       Тот альфа, будто почувствовав мой взгляд, обернулся, но среди рядов меня не обнаружил. Зато я его узнал. Оливер.

***

      А матч действительно был зрелищным... Роберт быстро пасовал, почти с невероятной скоростью перемещаясь по площадке, Оливер нечеловечески высоко прыгал, Тед — ещё один альфа — метко забрасывал трёхочковые, а два альфы,что поменьше остальных, сильно стояли в защите. Два раза они забивали штрафные, и в итоге оторвались от своих соперников на тридцать два очка.       Феликс наклонился ко мне, кивком указывая на поле. — Знаешь, если Роберт меня бросит, то я пойду совращать пятый номер. — Я тебе потом что-нибудь сверну... — ага, сейчас же, Оливера он вздумал к рукам прибрать. Не дождешься.       Он громко рассмеялся, после чего, еле успокоившись, чуть ли не проорал мне на ухо: «А кто-то ревнууует!»       Оливер повернулся на звук голоса Феликса, и я спешно заткнул его улюлюканье ладонью. Недовольно шикнув, вывожу его из здания, всё равно нас уже Роберт ждёт.       Опять схватив Феликса за руку (это становится привычкой), вылетаю из комплекса. Шустро запихиваю ржущего омегу Роберту в машину, а сам, опасаясь того, что за мной пойдёт Оливер, почти бегу до своей машины через всю парковку.       И я успел вовремя завести машину, потому что только я повернул ключ зажигания, из-за поворота вышла команда с Оливером. Видимо, он узнал мою машину, потому как сказав что-то товарищам по команде, чуть ли не побежал к моей машине. Резко вжав педаль газа, максимально быстро выезжаю со стоянки. Уже будучи на трассе, успокоился. Ну не поедет же он за мной. Тем более, ему в другую сторону.

***

— Господи, ну за какие грехи ты послал мне это... это... — Чудо? — То ещё чудо...       Милую беседу пары прервал громогласный голос альфы. — Роберт!       Оный повернулся, с удивлением уставившись на пятый номер. Он не понимал, что может потребоваться человеку, с которым он виделся десять минут назад. Тем не менее, он его выслушал. — Где тот омега?! — Который? Могу отдать вот этого! — Роберт указал кивком головы на истерично ржущего Феликса. — Нет, истеричку себе оставь. Мне нужен тот, который был с ним. Темноволосый, на голову ниже меня, серые глаза... — Крис? — Феликс даже на мгновение перестал смеяться, сев на сиденье и заинтересованно глянув на подошедшего альфу. — ...зовут Джеймс, — и с этой фразы омегу опять вынесло. — Ваааат?! Джеймс? Ска, Джеееймс! Хорошо хоть не Карл. Пха-ха-ха! — Феликс окончательно ушёл в страну чудес. Притом, надолго. Нес какую-то чушь про какого-то Криса, который «предусмотрительная скотина, оказывается». И если Роберт понял хоть что-то из уст любимого чуда, то Оливер пребывал в астрале, выпав предварительно в осадок. Правый глаз начал нервно дергаться, стоило альфе чуть дольше постоять, слушая омегу. — Слушай, давай потом поговорим. Надо истеричку успокоить. Встретимся завтра, окей? — Ага... — Всё равно сейчас нормального разговора не получится. Бывай! — махнув рукой на прощание и упаковав таки Феликса в машину окончательно, Роберт уехал, оставив Олли на стоянке. Альфа пребывал в глубочайшем шоке от только что произошедшего. До дома добрался пешком, даже не заботясь о том, что пошёл дождь.       Завалился в квартиру, вспоминая имя, прозвучавшее из уст Феликса. Крис. Кристиан? Кристофер? Но ему определённо гораздо больше идёт это имя, чем Джеймс.       Но что если парень Роберта знает омегу, выглядящего так же, как и Джеймс. Но с ним-то был именно Джеймс, а он назвал его Крисом. Блядь, что здесь происходит?!       Так, хер с ним, завтра поговорю с Робертом. И никуда ты от меня не денешься, омежка, даже не надейся.       Кстати, через две недели будет объявлено о нашей помолвке с Феликсом. Ты приглашён. И не надейся остаться дома. Будем ждать в субботу в семь часов, в клубе «Цикл». И только попробуй не прийти! Чаво? Он с той истеричкой свадьбу собирается устраивать? Пиздец. Роберт, мне тебя искренне жаль. Но мне ещё свою истеричку найти надо. Гадство.

***

      Всю следующую неделю мы пытались найти мне альфу. Вот только стоило им принюхаться, и их как корова языком. На пятом по счёту Феликс взорвался, пошёл за Жаном, — последним альфой — а когда вернулся, был очень доволен, сказал, что больше даже не будет пытаться больше искать мне парня. Сам найду. Ага, ещё немного и я сорвусь и поскачу в направлении к дому Олли.       Чёрт, уже три недели прошло, а моя тоска, похоже, ещё больше стала. Тянет к нему невыносимо. И вроде терпишь уже из последних сил, но стоит только учуять в толпе запах, похожий на запах Оливера, как крышу сносит и несет в квартиру альфы. А ещё мне кажется, что я стал чувствовать Оливера. Его состояние, его эмоции, его боль, радость.       Чёрт, у кого-то помолвка через неделю, а у кого-то усердное избегание понравившегося альфы. А, может, прийти к нему, признаться и вытерпеть всё, что он скажет, свалив после этого уже с чистой совестью и разбитым сердцем? Нет уж, я лучше буду страдать, чем пойду к нему. Страшно. Он может отреагировать не совсем адекватно. Ну уж нет, перетерплю, чего бы мне это ни стоило.

***

      Месяц. Чёртов месяц прошёл после этого... этого. После того, как я конкретно накосячил. Убить бы Феликса, но я ведь сам согласился, правда?       Сегодня у Феликса праздник. Нужно хоть сделать вид, что я счастлив за них.       Так как отмечать будут в клубе, то спокойно надеваю светло-коричневые брюки, подвернув немного снизу. Под них синюю рубашку в мелкий и редкий белый горошек, светлый и немного длинный кардиган. Ну а что? Ночью все равно прохладно, а то, что мы там будем допоздна, ясно было сразу.       Не спеша обуваться, хожу по дому. Рассуждаю вслух. Оливер не человек. Это точно. Ещё ни один альфа не цеплял меня так сильно. Ещё ни один альфа не заставлял меня вспоминать его постоянно. И ещё ни один альфа не манил так к себе. Никому это не удавалось. Ни Маркусу, ни Эду, ни Гордону. Да, они мне симпатизировали, нравились, но я никого из них не любил. Да, оказывается, то, что я испытываю к Олли, называется именно так — любовь. Красиво, мелодично... И так естественно.

***

      Ну, что сказать... Тут классно. Вот только немного пусто. Но оно и понятно — я припёрся на полчаса раньше. Нашёл Феликса, помог ему кое с чем. Нельзя описать словами состояние моего друга. Он будто летал, потому что о помолвке узнал только неделю назад от Роберта.       Людей собралось много, в большинстве своём альфы. Увидел даже альф их команды. Такое ощущение, что он собрал их всех похвастаться.       Стоп-стоп-стоп, Оливер? Что он тут делает?! Чёрт, паника это плохо... Нельзя паниковать, иначе он это почувствует. А то, что он мой запах может учуять, так это ничего. Пустяки.       Тихонько поднимаюсь к Феликсу на второй этаж. Он стоит возле окна и почему-то не спешит спускаться к остальным. — Лис? Ты чего тут стоишь? — подхожу со спины к омеге. — Ты давно меня так не называл... — поворачивается ко мне, улыбаясь. — А ты давно не был таким задумчивым. Что-то случилось? — Я сомневаюсь в правильности своего решения, — отвёл взгляд. — А вдруг Робби не тот человек, с которым я должен провести всю оставшуюся жизнь? Может, я встре... — Остановись! — перебил я его. — Вот послушай меня. Вы уже год встречаетесь, вы уже год знаете друг друга как облупленных, вы были вместе, когда Роберта взяли в команду, вы были вместе, когда тебя чуть не выперли с работы. Да вы, только увидев лицо друг друга, понимаете настроение и состояние! Понимаете, как нужно вести себя в этот период, как утешить. Мне до такого расти и расти. К тому же, ты ведь его любишь? — утвердительный кивок. — Он тебя любит. Это точно. Видно по тому, как он ведёт себя рядом с тобой. Видно, как он ждёт возвращения домой. И как боится потерять тебя, — я подтолкнул Феликса к двери. — Не будь дураком, как я... — Не буду. Обещаю, Крис. А ты?.. — А я останусь здесь. Я, конечно, рад за вас с Робертом, но своим видом создам обратное впечатление, — невольно улыбнулся, представив себя — эдакого обиженного на весь мир — среди весёлых альф, бет и омег. — Отсюда все прекрасно слышно, я не буду скучать. Зайдешь как-нибудь позже, хорошо?

***

— Включи песню, которую я просил, — подошедший омега легонько коснулся губами щеки своего избранника. — Думаю, сейчас самое то. А я пока найду Оливера. — Хорошо. Кстати, вон он — стоит возле столика у окна. Не потеряйся в толпе, малявочка.       Получив обиженный тычок под рёбра, альфа все же продвигается к человеку, отвечающему за музыку сегодня. Тыкает пальцем на экран ноута, жестами показывая, что хочет включить эту песню. Бета кивает, выключая ненадолго музыку, как просил Роберт. — Ребята, я знаю, что вам это нравится, но сейчас я хотел бы преподнести своему другу небольшой подарок в виде коротенькой песни.       Омега в это время усиленно подталкивал Оливера к лестнице на второй этаж. Он упорно пытался хотя бы сдвинуть с места альфу. Уже и песня началась, и люди разошлись, образовав своеобразный коридор.       А после омега сказал всего два простых, таких заветных слова. — Там Кристиан! — и, подпнув альфу для скорости, спокойно отошёл к Робби. — Фух, блин... Он тормоз. — Как думаешь, мы поступаем честно? Это не будет предательством? — альфа посмотрел на Феликса. — Нет. Альфа идёт к своему омеге. Своей паре.

***

      Подарок для друга? Мило. Говорил Роберт, значит, подарок кому-то из альф. Возможно, даже Оливеру. Эй, что происходит? Что ты тут делаешь? Разве сегодня что-то не так? Помнишь ли ты, кем я решил стать? Мой лучший друг, У жизни никогда нет ясного курса. Она исходит изнутри, Cтавит тебя на место и оставляет на коже отметины. Они - знак истин, Которые ты в своё время лицезрел, Знак чего-то нового, знак начала чего-то светлого. Словно утренняя роса, твоя любовь придёт к тебе вновь. Словно утренняя роса... Утренняя роса... Эй, можешь сказать мне, кто ты? Каков цвет твоего рассвета, Когда барьеры сняты вчерашней ночной гульбой на лужайке, А звуки смеха ещё отдаются эхом в твоих снах... Поволока дыма исчезает и ничто уже не остаётся прежним... И твои слёзы были не напрасны, Они пронесли тебя в другое место и время, где всё ново, Где начинается что-то светлое... Словно утренняя роса, твоя любовь придёт к тебе вновь. Как утренняя роса... Любовь будет там, где ты откроешь дверь И свернёшь с известной тебе тропы. Пройдёшь улицами и домами богов И положишь на их алтарь своё каменное сердце. Когда смех скребёт тебе по коже, И моменты ясности кричат в тебе адским криком, Когда ты увядаешь, словно роза во мраке, Любовь ждёт за дверью. Словно утренняя роса, твоя любовь придёт к тебе вновь. Утренняя роса... Словно утренняя роса, твоя любовь придёт к тебе вновь. Утренняя роса...       Сволочи. То есть, это мне был подарок такой, да? Спасибо, что ещё тут скажешь... А вообще... Да к черту все, я омега! могу себе позволить разрыдаться прямо сейчас. Просто сесть в это гребаное кресло и заплакать, как пятиклассница, глядя на грозу за окном, на вспышки молний, сидя спиной к двери, ожидая какого-нибудь маньяка, который просто грохнет меня здесь, чтобы не вспоминал больше об Оливере. — Как там в песне было? Любовь будет там, где ты откроешь дверь, да, Феликс? — дверь в комнату захлопнулась. — Когда я увядаю, любовь ждёт за дверью? А ведь и правда, моя любовь сейчас за дверью, на первом этаже, и даже не подозревает, что укравший и использовавший его тело омега сейчас настолько близко. Вот только я использовал лишь его тело, а он мою душу, — невольно начинаю плакать, потому что в груди нестерпимо давит, а горло сводит спазмами. — Иначе как объяснить моё состояние? Когда хочется к нему, когда гасишь в себе всякое желание прижаться к его груди, вдохнуть этот сильный запах. Запах горького шоколада. Никогда не любил горький, но на днях купил одну плитку и, к своему удивлению, с удовольствием съел несколько долек. И сейчас остатки от целой плитки лежат у меня дома, оставляя запах Оливера, — я уже шмыгаю носом через слово. — А ведь это я двадцать минут назад доказывал тебе, что вы с Робертом обязаны быть вместе, ведь уже через столько прошли... Говорил так спокойно, будто так и должно быть. Так где же сейчас то спокойствие, когда я говорил с тобой об этом? Куда оно делось? — кладу правую ладонь на лицо, запрокинув голову и прикрывая глаза. Плечи вздрагивают от особенно сильных спазмов. Я будто пытаюсь проглотить здоровенный ком в горле, а тот и не думает проскальзывать, распирая глотку. — Где вся невозмутимость? Где оно? Почему, когда нужно решать чужие проблемы, я умиротворен, как сытый лев, а как свои решить, так я забиваюсь в свою ракушку, свой панцирь и не высовываюсь оттуда, пока всё не уляжется? Скажи, почему? Скажи, почему я такой дефектный! Почему я не могу быть как все омеги — слабым, нежным существом, с вкусным запахом, а не этим? — я уже сам не знаю, у кого спрашиваю. Просто кричу в пустоту перед собой. — А знаешь, ведь мой последний альфа — Эд, если ты помнишь, — бросил меня из-за того, что у меня в течку отвратительный запах. Он как бы усиливается и становится просто ужасным. Поэтому-то мы и встречались как раз до моей течки... А Оливер... Оливер остался со мной, не кричал, что у меня противный запах, а в точности да наоборот. Он назвал его вкусным. Понимаешь, да? Мой запах, который я ненавидел всю свою сознательную жизнь, назвал вкусным. А я даже запретил ему метить меня. И он послушался... Так дорожил? Или просто не хотел связываться потом со мной? Вот уж точно никак не первое. Может, нужно было позволить ему не предохраняться? У меня был бы ребёнок от Оливера. От единственного альфы, в которого я влюблен без памяти. От единственного, чьи вкусы сходятся с моими. А вообще… мне хватило. Я больше никогда в жизни не стану так делать. Ни за что! — плакать, плакать... Как же давно я такого не делал? Даже непривычно немного. — Я больше ничего не хочу делать, знаешь. Мне уже двадцать шесть. И, пожалуй, хватит. Сколько нужно было, я пожил. Дальше буду существовать. Один, без альфы, без детей, без тебя. И никому ничего не должен буду. Родители, конечно, будут требовать внука, а я... а я просто сигану с десятого этажа, едва вспомню об Оливере. Да, решено. Именно так и сделаю, — усмехнулся горько. — Никогда бы не подумал, что от любви столько проблем. Но ты оказался прав — я действительно влюбился. Так сильно, что хоть на стенку от этой любви лезь... Феликс... — громче. — Феликс! Лис, не молчи, мне нужны твои шуточки, подколы по этому поводу. Разрешаю сделать всё, что хочешь... — слышу позади себя, становящиеся всё громче. — Лис, я такой слабый... Беспомощный такой, что самому противно. Где жизнерадостность, где позитив? Где всё это? Какого черта оно бросило меня, а? Лис, ты даже представить себе не можешь... — утираю слёзы, размазывая почти всё по лицу, — как я его люблю. Лис, спасай. Ещё немного и, я чувствую, загнусь. Я ведь сейчас отвратительно выгляжу, да? Скажи честно.       На колени ложится голова Феликса. И лишь открыв глаза, понимаю, что всё это время я разговаривал с предметом своих мечтаний вот уже на протяжении месяца. И одновременно с этим, я боялся его. О, да, он подавлял. Но сейчас… сейчас он просто лежал у меня на ногах, успокаивающе оглаживая коленку, бедро, щиколотку. И молчал. За окном уже давным-давно лил дождь. — Знаешь... — неожиданно заговорил он, а я не узнал голос. До того он был… измученный, — мне нравится твой запах. И ты далеко не слабый, — усмехнулся. — Ещё ни один омега не укладывал меня на лопатки так быстро. И ни один так сильно не западал в душу. Может, потому что не все омеги — мои Истинные. А я и не знаю, что произошло раньше... Точнее, в какой момент я влюбился до беспамятства. Либо с первого удушающего, либо с первого проигрыша в бомберов, либо еще откуда-то... Но одно я знаю точно — никуда ты от меня не денешься, Крис. И, кстати, ты выглядишь и правда ужасно, — он поднял голову, глядя мне прямо в глаза. — Тебе нельзя плакать. Только улыбаться, смеяться, заражая своим весельем и меня, — Олли приблизил своё лицо к моему, почти вынудив меня вжаться в спинку. — И знаешь, я люблю тебя.       Поцеловал, успокаивая. Сначала в лоб, в уголки глаз, в мокрую щеку, в губы. Я, сам не зная почему, разрыдался пуще прежнего. Бормотал под нос глупое «прости»... Обнял за шею, притянув к себе, и сам запечатлел на его губах мимолетный поцелуй, почти тут же утыкаясь носом в ключицы. Подняв меня легко на руки, будто я ничего не весил, Оливер вышел из этой комнаты. Я продолжал тихонько всхлипывать даже пока мы шли из клуба.       По улице Оливер пробежал до машины. Уложил меня на заднее сиденье, захлопывая дверцу и почти тут же садясь на место водителя. Куда мы ехали, я не спрашивал — как-то не до того было. Уже будучи в машине, я заснул, лишь иногда отмечая сквозь сон звуки.       Вот хлопает дверца машины, шаги, хлопнула подъездная дверь, опять шаги, лифт, входная дверь, шорох одежды. Сквозь сон чувствую, что и мою одежду стягивают. Шлепанье босых ног по полу, и вот кожи касается прохладная материя. Почти тут же меня притягивают к себе, опаляя лоб горячим дыханием, и накрывают сверху прохладным одеялом. И всё, начиная с этого самого момента на душе становится так спокойно, что я быстро засыпаю. Неважно, что будет ждать меня утром, сейчас, в данный момент, я безгранично счастлив.