Точки экстремума

О, ему конец. Ему определенно конец. Эмма осторожно перебиралась по карнизу к пожарной лестнице и продолжала твердить себе это, словно мантру. Она изничтожит этого самодовольного пиратишку, заставит его пожалеть о каждом сказанном слове. И, черт возьми, она точно выбьет из него всю эту ребяческую дурь. — Осторожней, Свон, — знакомый голос раздался откуда-то снизу, и Эмма стиснула зубы. — Твои чудесные ножки должны оставаться целыми и невредимыми. — Чего не могу сказать о твоих, — тихо прошипела она, пытаясь сконцентрироваться на своих движениях. Оступиться и сорваться — значит, доставить удовольствие этому засранцу, чего Эмма не могла себе позволить. К тому же падение со второго этажа не входило в ее планы как минимум в ближайшие две недели. «Ну да, а гоняться за пиратом-идиотом ты загадала на Рождество», — передразнила себя Эмма. Она облегченно вздохнула, как только ее рука обхватила металлическую перекладину пожарной лестницы. Ничего, пара мгновений — и она покончит с этим. Проверив лестницу на прочность, Эмма сделала глубокий вдох и начала спуск. Что бы сказал Дэвида, увидев подобную картину: его дочь, опустошившая добрую часть бутылки текилы, забралась на внешний карниз и спускается по пожарной лестнице, намереваясь хорошенько надрать одну обнаглевшую пиратскую задницу? Эмма невольно улыбнулась своим мыслям. Возможно, в таком случае Крюку пришлось бы убегать не от нее, а от Дэвида. Эмма опустила голову и, прикинув, что до земли остается не больше полутора метров, прыгнула вниз. Приземлившись без происшествий, она успела посчитать это удачным началом прежде, чем обернулась и увидела, что место, на котором еще минуту назад стоял Крюк, опустело. Волна раздражения охватила ее с новой силой, а потом Эмма неожиданно для себя коротко рассмеялась. Над собой. Она действительно рассчитывала на то, что Крюк будет преспокойно стоять на одном месте и ждать, пока она его поймает? «Что за удовольствие от легкой победы, верно, Свон?» — ей показалось, что голос Крюка прозвучал у нее в голове. И она даже представила, как он произносит это с насмешливой ухмылкой. Видно, кто-то все же не рассчитал с текилой, смирилась Эмма и двинулась вперед. Возможно, ее сознание слегка затуманено алкоголем: куртка осталась наверху, машина вообще стояла в нескольких кварталах отсюда, а ее пистолет — о боги, она сейчас почку за пистолет продала бы! — лежал дома. Но это совершенно не означало, что ей не под силу справиться с одним разошедшимся пиратом. Она поймает его, сполна насладится победой, приложит засранца головой о что-то твердое — не меньше трех раз, не меньше, — а потом со спокойной совестью вернется к делам. И эта странная ночь останется лишь воспоминанием, которое Эмма запрячет куда поглубже. Да, ей определенно нравился такой план. Крюк стоял на другой стороне улицы, прислонившись к фонарю. Он помахал ей рукой и сорвался с места, как только Эмма шагнула в его сторону. Мерзкий пират припустил так быстро, что она едва не остановилась от неожиданности. Ей стало безумно весело. Какое ребячество, боже правый! Да от нее в последний раз так убегали, когда на кону действительно стоял вопрос о свободе, а у нее наготове были наручники и ордер на арест. Просто. Глупое. Желание. Ловить преступников. Но упустить шутника? Эмма не могла допустить подобный расклад, поэтому она, опомнившись, рванула за Крюком. Ее веселило все. И пустая улица, на которой в любую минуту могли появиться охотники до ранних прогулок. И виднеющийся впереди длинный плащ Крюка, разлетающийся в разные стороны во время бега. И тот факт, что дома ее ждут важные дела, а она тем временем отрабатывает странный карточный долг. Решено. Она вернется домой и добьет ту бутылочку бренди. Она почти догнала его на углу улицы — Эмма была уверена, что Крюк убавил скорость, и мысль о легкой победе показалась ей оскорбительной, — когда он, резко изменив траекторию, свернул влево и выбежал в соседний переулок. Что ж, этот город Эмма знала достаточно хорошо, чтобы решиться на довольно самонадеянный шаг: она завернула на один дом раньше и, перемахнув через ограду, наискосок пересекла газон. Эмма поняла, что удача снова при ней, как только выбралась на параллельную улицу. Крюк, не предусмотрев, что она может сократить путь и свернуть раньше, направился в противоположную сторону и теперь в изумлении остановился в каких-то пяти-шести футах от выскочившей на улицу Эммы. Не растерявшись, она бросилась к нему, но Крюк вильнул в сторону, обогнул фонарь и забрался в огромный мусорный кузов, полный завязанных черных пакетов. Эмма подбежала к кузову и, вцепившись в металлический борт, вперила в пиратишку выжидающий взгляд, прекрасно понимая, что, если она последует его примеру и заберется в кузов, Крюк сразу же перемахнет через борт и пустится вниз по улице. — Наслаждаешься придуманным тобой идиотизмом? — тяжело дыша, процедила она, завидев его широкую улыбку. — Любуюсь видом, Свон, — он усмехнулся. — Отсюда, сверху, открывается поистине прекрасный вид на твою злость. Любуюсь не без наслаждения, разумеется. — Тебе чертовски повезло, что я оставила пистолет дома, Крюк. Он снова улыбнулся и подался вправо. Эмма моментально среагировала, подскочив к правому борту, и Крюк разразился громким смехом. — Ты невероятно милая, ты знаешь об этом? — О, прошу тебя, не зарывайся, — Эмма с силой ударила ладонью по кузову, и тот ответил ей металлическим звоном. — Ты же понимаешь, что рано или поздно все равно попадешься. Как думаешь, чем я буду избивать тебя? Вернее, с чего именно начну, потому что за эти два дня я составила длинный список предметов, которыми мечтаю тебя огреть. — Меня действительно беспокоит твоя тяга к рукоприкладству и насилию, — с участием произнес Крюк, вызвав у нее очередной раздраженный вздох. — Серьезно, тебе стоит быть более мягкой и менее агрессивной. — Спустись ко мне, и я покажу тебе, насколько мягкой я могу быть, — прорычала Эмма, не понимая, почему он медлит и не предпринимает никаких попыток двинуться дальше. Не может же он все утро простоять поверх этой кучи мешков мусора! Это уже ни капельки не смешно. — О, это звучит очень маняще, милая, — он недвусмысленно приподнял бровь, ухмыльнувшись, и качнул головой, — но нет. Как-нибудь в другой раз, обещаю. А пока... — он с неожиданной проворностью схватил огромный черный мешок, вспорол тот крюком и швырнул испровизированный снаряд в Эмму. — Лови! Она едва успела отбежать, когда на место, где она стояла секундой ранее, плюхнулся мешок, вывалив на асфальт свое содержимое. Краем глаза Эмма заметила, как Крюк спрыгнул с противоположного борта кузова и понесся через дорогу. Решив приберечь неподобающие даме — даже если эта дама бывший поручитель и действующий шериф — слова и возмущение насчет того, что он посмел бросить в нее мешок мусора, Эмма побежала за ним. Теперь она могла с уверенностью сказать, что он не поддавался. Ей с трудом удавалось не позволить увеличиться расстоянию между ними, что уж говорить о сокращении дистанции. Крюк был быстрым, и, казалось, даже кожаный плащ — Эмма была готова поспорить, что тот весил немало, — ничуть ему не мешает. Она поняла, что ее маленькая миссия на грани краха, когда они очутились на пристани. Эмма, конечно, подозревала, что Крюк приведет ее именно сюда, но планировала поймать его немного раньше. Пустить противника в его же среду — огромная ошибка, и за этот промах — Эмма знала, — придется дорого заплатить. — Крюк, даже не думай! — крикнула она, видя, что его от корабля отдаляют всего несколько жалких ярдов. — Я не погонюсь за тобой вплавь, чертов ты сумасшедший! Однако пират, весело отсалютовав ей крюком, взбежал по трапу на борт. Эмма остановилась и, упершись руками в колени, изумленно выдохнула. Нет, у него проблемы с головой, не иначе! Какой смысл загонять самого себя на корабль? Эмма не была сведуща в мореплавании, но нисколько не сомневалась, что за две-три минуты, в течение которых она последует примеру Крюка, корабль вряд ли успеет не просто уплыть далеко, а даже отчалить. Крюк ждал ее на кормовой части корабля и, стоило ей оказаться на верхней палубе, он скрылся за дверью, которая, как уже знала Эмма, вела к кают-компании. Во время своего последнего визита на корабль она застала Крюка именно там. — Бросай это ребячество и немедленно выходи, — просунув голову внутрь, громко сказала она, совсем не надеясь, что Крюк ее послушает. Эмма чертыхнулась и принялась осторожно спускаться по деревянной лестнице. Когда дверь закрылась, подобие узкого коридора погрузилось во мрак. — Теперь мы играем в прятки, да? — невесело хмыкнула она, на ощупь добравшись до первой двери. Если Крюк и находился в этом помещении, то отыскать его в непроглядной темноте едва ли было возможным. Эмма продолжала исследовать коридор, то и дело попадая в темные каюты — черт знает что это были за комнаты! — и раздражаясь все сильнее. — Если ты сейчас выскочишь из-за спины и попробуешь меня напугать, а проломлю тебе череп твоей же рукой. Той, которая с крюком. Она практически обрадовалась, когда за следующей дверью оказалась светлая комната. Вот только Крюка там не было. Эмма устало вздохнула и прошла внутрь, решив удостовериться, что помещение действительно пусто. В конце концов, нежелание возвращаться в темный коридор было почти таким же сильным, как желание поймать беглеца. Напротив двери находилось широкое окно, посреди комнаты стоял большой красно-коричневый стол, вдоль которого были расставлены четыре обитых зелено-золотистой тканью стула. Стены были заставлены высокими деревянными шкафами; на одной стороне располагалось углубление в виде небольшой кровати, а на другой — для письменного стола. Эмма поджала губы: Крюка здесь быть не могло, разве что где-нибудь в шкафу или под столом. Вероятно, она оказалась в капитанской каюте, других вариантов у нее не было. Внимание Эммы привлекли висящие над письменным столом скрещенные сабли. Она усмехнулась и, недолго думая, потянулась за одной из них. Сабля, конечно, не ее верный пистолет, но тоже пригодится — по крайне мере Эмма сможет продемонстрировать Крюку свою благодарность за его идиотское желание довольно красноречивым способом. Ее рука успела сомкнуться на рукояти сабли за секунду до раздавшегося щелчка, похожего на повернувшийся в замочной скважине ключ. Эмма обернулась и протяжно взвыла, обнаружив, что дверь в каюту плотно прикрыта. Чертов Крюк, чертов Крюк! — Что, опять?! Ты шутишь? — она попробовала повертеть ручку, слабо надеясь, что дверь захлопнулась сама по себе. Ну конечно, и несносный пират тут совершенно ни при чем. — А ну открой, открой эту чертову штуку! — Эмма с остервенением пнула деревянную поверхность. Затем еще раз. — Осторожнее, милая, ты даже представить не можешь, чего стоило достать материал для моей двери, — донеслось из коридора. — Крюк! Это просто нелепо: снова запереть меня. У тебя совсем закончилась фантазия? — не переставая стучать подошвой ботинка — а теперь, зная о ценности дерева, не без удовольствия — в дверь, проорала Эмма. — Тебе самому не надоело? — А тебе? — ей показалось, или он пропел последнюю фразу? Конченый кретин. Эмма со злостью приложилась ладонью о дверь. — Да что ты хочешь от меня, Фрэнк Абигнейл недоделанный?! — Странный вопрос, Свон, учитывая, что я уже озвучил свое желание. Конечно же, чтобы ты меня поймала. О, потрясающе, просто потрясающе. Эмма прижалась затылком к двери и закусила губу. — И как я это сделаю, если ты меня постоянно запираешь, умник? Ответа не последовало. Только не это, только не снова. Эмма развернулась и без всякой надежды потянула на себя дверную ручку. Все тот же результат. Потом замерла и прислушалась: из коридора не донеслось ни звука. Ей что, опять лезть через окно? Она покосилась на открывшийся по ту сторону стекла вид и нервно усмехнулась. А потом добираться до берега вплавь, ага. Неожиданно голову пронзила резкая боль. Эмма зажмурилась и сжала пульсирующие виски руками. Вспышка прошла, оставив после себя неприятную неестественную тяжесть в затылке. Кажется, минувшая ночь решила напомнить о себе. Ей нужно домой, к семье. Ей нужно в участок, к нерешенным и неотложным — хотя, неверное, не таким уж неотложным, раз она умудрилась найти время на весь этот вздор, — делам. Ей нужно элементарно принять душ, выпить аспирин и что-нибудь поесть. Да что угодно, но только не терять свое время подобным образом! Эмма стиснула зубы и, подняв с пола мужской сапог, запульнула им в шкаф. Несколько статуэток свалилось с полки на стол. Эмма замерла, уставившись перед собой. Внутри кольнуло какое-то странное чувство. Кажется, ей понравился звук падающих предметов. Гнев вперемешку со злым весельем в один момент отодвинули все эмоции на задний план, и Эмма, подхватив подвернувшийся под руку стул, повторила бросок — в этот раз на полке не осталось практически ничего. С внезапным для самой себя торжеством она принялась громить каюту, швыряясь в шкафы попадающимися под руку предметами, пиная стулья и разбрасывая бумаги. А затем Эмма не без труда перевернула красно-коричневый резной стол, находившийся в центре каюты. — Надеюсь, этот ковер тебе тоже нелегко достался, — довольно хмыкнула она, наблюдая, как чернила растекаются темно-синим пятном. Отряхнув руки и деловито осмотрев результат своих стараний, Эмма прошла в другую часть каюты и, зажмурившись, плюхнулась на кровать. «Сам виноват», — подумала она. В конце концов, у всего есть границы, и Киллиан Джонс за прошедшие сутки переступил их раз десять. Как бы там ни было, Эмма очень надеялась, что вид развороченной каюты подпортит капитану настроение. Растянув губы в самодовольной улыбке, Эмма постаралась представить лицо Крюка, когда он вернется и увидит свой новый интерьер. А она, как примерный дизайнер, будет внимательно следить за реакцией клиента. Да, это несомненно стоит того времени, что она проведет взаперти. Открыв глаза, она несколько секунд не могла понять, что именно ее смущает. Затем понимание разнеслось по сознанию яркой вспышкой, и Эмма молниеносно вскочила с кровати. Над деревянным сводом тоже были окна, достаточно широкие, чтобы через них мог протиснуться человек! И не было ни малейших сомнений, добравшись до этих окон, она попадет на верхнюю палубу. Или куда-то вроде того, но явно не в замкнутое пространство. Отыскав за шкафом высеченные в деревянной стене углубления, которые при большом желании можно было назвать ступеньками, Эмма на мгновение упрекнула себя в том, что начала далеко не с поиска выхода. Ведь было ясно, что Крюк запер ее здесь не просто так, и теперь, наверное, бродит где-нибудь на палубе и недоумевает, почему гостья его корабля так долго сидит внутри. Но любое подобие сожаления развеялось, как только Эмма еще раз оглядела каюту: реакция Крюка окупит и ночь, и утро. Эмма думала, ей придется разбить стекло — почему бы и нет? От этого дня она уже была готова ожидать что угодно, — но окно c легкостью открылось. — Приношу свои извинения, Свон, я так и не поприветствовал тебя на своем корабле, — разнесся по палубе голос Крюка, стоило ей почувствовать под ногами твердые доски. — Добро пожаловать на Веселый Роджер! — Эмма вскинула голову. Крюк стоял у борта в противоположной части корабля. — Ты как раз подоспела к веселью. Он сделал широкий жест рукой, как бы призывая Эмму оглядеться. Настроенная довольно скептически, она последовала его совету и сперва не поняла, почему на лице Крюка сияет чрезмерно довольная улыбка, которую было видно даже с такого расстояния. А потом в изумлении приоткрыла рот и, осознав произошедшее, от души выругалась. Как, как, черт побери, она упустила момент, когда корабль тронулся с места? — Радость моя, неужели ты мнишь себя первой, кому в прелестную головку взбрела идея споить пирата? — весело крикнул он, сняв с себя плащ. — Попытаться обхитрить Капитана Крюка и выйти сухой из воды? Свон, Свон, — Крюк сокрушенно покачал головой, стягивая с ноги сапог, — всему тебя надо учить. Урок первый: когда имеешь дело с пиратом, сухой выйти не получится. Эмма слишком поздно поняла, в чем заключается его план. Она сорвалась с места, но Крюк в ту же секунду оказался за бортом. Безусловно, в голове мелькнула мысль, что Крюк собирается это сделать, когда он начал избавляться от обуви, но даже сейчас, видя его черную макушку среди темно-синей воды, Эмма никак не могла поверить в случившееся. — Ты идиот, — пораженно выдохнула она, не в силах разжать пальцы, вцепившиеся в корму. Затем спохватилась и повторила громче: — Крюк, ты идиот, слышишь меня?! Он запрокинул голову и громко засмеялся. — Тебе все равно придется последовать за мной, если ты, конечно, не умеешь управлять кораблем. — Ты... Что?.. О боже, — Эмма в ужасе распахнула глаза, только сейчас осознав финальную часть плана. Чертова вишенка на пиратский торт! — Ты спятил, если думаешь, что я буду добираться до берега вплавь. — Как скажешь, юнга. Не поделишься другими вариантами? — Эмма стиснула зубы, сгорая от желания сбросить на него что-нибудь тяжелое. Интересно, где на корабле хранят якорь? — Никаких шлюпок, Свон, все по-взрослому. Он что, выкинул все шлюпки? Или это просто такое выражение? Эмма растерянно огляделась по сторонам, отчаянно надеясь, что спасительные шлюпки, лодки, плоты, катера — да что угодно, лишь бы на плаву держалось! — окажутся в поле зрения. — По-взрослому?! Ты, черт возьми, издеваешься?! — вспыхнув, крикнула она. Подавшись вперед и по-прежнему крепко держась за корму, Эмма посмотрела вниз и чуть не задохнулась от возмущения, увидев, что расстояние между торчащей из воды головой Крюка и кораблем увеличилось. И продолжило увеличиваться. — Серьезно? Крюк! Сейчас же тащи свой мокрый зад на палубу и паркуй эту посудину! Крюк, я не шучу, ты сам потом пожалеешь. — Видимо, этот факт его нисколько не печалил, потому что Крюк даже не удосужился обернуться. Эмма со злостью стукнула кулаком по борту и отпрянула назад. — Вот же шакалий сын! Какое-то время она в бессильной злобе мерила большими шагами палубу, жалея, что не может разнести тут все к чертям, как она сделала это с капитанской каютой. Наглость Крюка, его несвоевременное ребячество, идиотский план, раздутое до размеров статуи Свободы самомнение, длинный поганый язык — все это буквально выворачивало ее наизнанку, словно скопившемуся раздражению не хватало места внутри, и оно жаждало расширить себе пространство. Эмма наворачивала круги, перемещалась от одного борта к другому, продолжая злиться. В первую очередь на себя — ну вот кто, спрашивается, заставлял ее пить с, как оказалось, сбрендившим пиратом? Какая-то доля злобы относилась к Нилу: если бы Нил так отчаянно не защищал свою ненаглядную, то вчерашний выбор Эммы не пал на Крюка. А вот все остальное по праву доставалось герою этой ночи. Да что уж ночи, суток. Эмма знала, что героям всегда полагается медаль. Что ж, она собиралась вручить Крюку заслуженную чертову медаль, как только найдет способ покинуть треклятый корабль. Ни телефона, ни рации. Хоть сигнальный огонь подавай. Эмма, прищурившись, смерила почти доплывшего до берега Крюка взглядом, затем осмотрела пристань и вынесла неутешительный вердикт: слишком рано, чтобы поблизости оказался хотя бы смотритель порта. Крюк тем временем забрался на пирс и, устроившись на краю, помахал ей или сделал приглашающий жест — Эмма так и не разобрала. Ну уж нет, в этот раз она у него на поводу не пойдет, решительно отрезала Эмма и, демонстративно отвернувшись от берега, посмотрела на скудное убранство верхней палубы. Еще раз исследовав тут все — теперь тщательнее и прикидывая, что из этого можно использовать себе в помощь, — она поняла: у нее действительно не так много альтернатив. Как вариант — порадовать засранца и последовать за ним вплавь. Или же попробовать сдвинуть корабль с места и пришвартоваться к пристани. От этой мысли Эмме захотелось пожать самой себе руку. — Конечно, Свон, ты же не только почетный бойскаут, но и с отличием закончила ускоренные курсы управления кораблем, — поддразнила она себя, с досадой рассматривая огромный штурвал. Она обнаружила сброшенный в воду якорь, и на секунду в голове появилась мысль поднять якорь и позволить кораблю самому доставить ее к суше — ветер дул с моря. Но Эмма быстро поняла безрассудность идеи и даже не стала рассматривать ту как крайний вариант. Оставалось одно: устроиться поудобнее и ждать, пока Крюку первому надоест эта идиотская игра. Что Эмма и сделала. Впрочем, гнев довольно быстро перестал согревать, и Эмма с горечью подумала о забытой в номере куртке. Поначалу она попробовала вернуться к хождению по палубе, параллельно растирая руки и плечи, а потом, смирившись с провалом затеи, не придумала ничего лучше, как завернуться в плащ Крюка. Эмма с надеждой посмотрела на пирс и чертыхнулась, увидев, что Крюк продолжает преспокойно сидеть там, прислонившись спиной к опорной балке. Из одежды на нем были мокрые рубашка, жилет и штаны. Как, черт возьми, он не околел? Эмма встрепенулась и, подгоняемая новой идеей, принялась рыться в карманах плаща — фляги не обнаружилось. Видимо, Крюк прихватил ту с собой и в этом и был его секрет незамерзания. Время шло; усилился ветер. Когда от холода перестал спасать даже плащ, Эмма попробовала спуститься в каюту, но столкнулась с тем, что дверь, ведущая к лестнице, заперта. Она предприняла попытку пробраться в трюм, но и эта в этом потерпела неудачу. Сомнений не осталось: Крюк постарался на славу, во внутреннюю часть корабля она попасть не могла. — Неужели я действительно это делаю? — бормотала она, спускаясь по веревочной лестнице. — Ничего, Свон, это лучше, чем замерзнуть на чертовом корабле. В конце концов, до берега было всего ничего, плавала она неплохо, и все, что ей нужно, — несколько минут потерпеть холодную воду, затем пулей помчаться домой и принять горячий душ. О, ей предстояли невыносимо долгие и мучительные несколько минут, это она поняла, стоило ей разжать руки и погрузиться в воду. В первую секунду ей показалось, что ее сердце разорвется от немыслимого холода, моментально пронзившего каждую клеточку тела. Она замерла, не в силах пошевелиться, с ужасом глядя на окружающую ее воду, ставшую вдруг враждебной, едва ли не смертоносной. Нечеловеческими усилиями Эмма заставила себя сделать глубокий вдох и начать работать ногами. Все, о чем у нее получалось думать, — поскорее избавиться от этого пугающего и омерзительного холода. Будто у нее не было защитного слоя кожи, и ледяная вода сразу добралась до ее нутра. Эмма не думала, что может быть еще хуже, но готова была признать свою ошибку, как только подтянулась на краю пирса и наполовину вылезла из воды. Огромных усилий ей стоило не нырнуть обратно, когда порыв ветра пробрал до дрожи. Крюк протянул ей руку, на что Эмма ответила угрожающе прищуренным взглядом и, проигнорировав предложенную помощь, забралась на пирс. — Пей, — он без церемоний всучил ей флягу и, увидев, что Эмма не собирается следовать его рекомендации, поднял ее руку с флягой к ее лицу. — Не упрямься, Свон, если не хочешь слечь с воспалением легких. Она молча сделала несколько глотков, не без труда справившись с клацающими зубами, которые несколько раз ударились о металлическое горлышко фляги. Ром горькими искорками взорвался во рту, потом горячей волной опустился к желудку, и через несколько секунд Эмма выдохнула с облегчением. — Достойное завершение нашего маленького забега, верно? — с невинной улыбкой поинтересовался Крюк. Он стоял перед ней и разве что не светился от распирающего самодовольства. Ей чудилось, что вот-вот его плечи затрясутся, и он зайдется в приступе торжествующего смеха. И в то же время во взгляде его лихорадочно блестящих глаз было нечто такое... Словно перед ней стоял ребенок, построивший очень высокую башенку из кубиков и ждущий похвалу. Эмме потребовалось несколько секунд, чтобы понять бессмысленность всех едких слов, упреков, угроз, оскорблений, которые уже не первый час жгли ее язык. Вместо этого она размахнулась и хорошенько заехала кулаком ему в челюсть, вложив в удар абсолютно все, на что была способна в этот момент. Крюк сдавленно охнул — Эмма хорошо знала силу своего хука справа и не сомневалась, что этот звук был вызван отнюдь не внезапностью удара, — под давлением пиратишка подался назад и, не удержав равновесия, рухнул на колено. Бинго! Потерев костяшки пальцев, Эмма удовлетворенно хмыкнула, бросила флягу к ногам Крюка и, не сочтя нужным ничего добавить, быстрым шагом направилась прочь с пристани. Такая вишенка поверх пиратского торта Эмму более чем устраивала.