Точки экстремума

Жизнь Эммы Свон по какой-то неведомой причине складывалась так, что подставы, обман, ложь, предательства за столько лет превратилось в нечто привычное и само собой разумеющееся. Но, черт возьми, как же давно она не получала удара со спины в прямом смысле этого слова! Мысль, что она не погасила настольную лампу в кабинете Регины, застала ее по дороге домой. Эмма припарковалась у цветочного магазинчика и мысленно прикинула, как долго горит лампа. По ее подсчетам, примерно третий день. Сперва звонок от Голда, затем исчезновение Генри, новости о Крюке... Эмма прижалась затылком к сидению и прикусила губу. Регина определенно не обрадуется, если застанет на своем рабочем столе маленький хаос, который Эмма сотворила в тот вечер. Искренне надеясь, что мадам мэр предпочтет провести время дома в компании Генри и не вздумает поработать на ночь глядя, Эмма развернула машину и направилась по главной дороге к мэрии. Лампа не горела. Вполне возможно, Эмма сама выключила лампу и благополучно об этом забыла или же что-то случилось с проводкой. Вот только нехорошее предчувствие моментально отодвинуло на задний план практичные доводы. Шагнув вглубь кабинета, она переместила руку на пистолет, но в следующую секунду в районе затылка незримая огненная рука будто бы сжала голову, вспышка боли разлилась по телу и перед глазами заплясали ослепительно-белые точки. Ее рука дрогнула, пальцы предательски соскользнули с закрепленного на поясе оружия; Эмма попыталась обернуться, но все вокруг начало с подозрительной и неприятной быстротой куда-то проваливаться, и ей никак не удавалось ни за что уцепиться. На задворках сознания мелькнула мысль, что это последствия магии, к которой они с Региной прибегли, проворно нагрянувшая расплата за содеянное. И ей стало по-настоящему страшно. Когда Эмма пришла в себя, страха уже не было — были тошнота, боль в затылке и твердая уверенность, что ее голова повстречалась с тупым предметом. Удар был несильным и явно предназначался для того, чтобы лишь на время ее вырубить. «И на том спасибо», — мысленно усмехнулась Эмма. Прислушавшись, она пришла к выводу, что в кабинете никого нет, осторожно перевернулась на живот и посмотрела сперва в сторону двери, а затем перед собой. Кто бы это ни был, он не стал дожидаться, пока она очнется. Трель сотового показалась поистине оглушительной. Эмма поморщилась и не без труда выудила из кармана куртки телефон. Руби — это хорошо. Руби — это не родители. Вот только голос у Руби был непривычно взволнованный. Эмма нажала на клавишу отбоя и, глубоко вздохнув, принялась подниматься. Тошнота подкатила к горлу с новой силой. Проклиная и мэрию, и настольную лампу, Эмма добралась до диванчика, откуда открывался неплохой обзор двери да и всего кабинета, и прижала ладонь ко лбу. Головокружения не было, зато мутило знатно. Регина предупреждала, что последствия — в том числе и побочные эффекты — могут быть какие угодно, но Эмма сочла разумным списать нынешнее состояние на удар. Запоздало вспомнив о словах Руби, она набрала Дэвида и, удостоверившись, что они с Мэри Маргарет в полном порядке, сбивчиво рассказала о внезапно возникших в участке бумажных делах. О, Эмма сейчас многое отдала, лишь бы вернуть те скучные времена, когда она корпела над бумагами, заполняла личные дела, рассортировывала документы и наводила порядок в вакханалии, творившейся в участке Грема. Пускай город тонет в серой массе однообразия и спокойствия — все лучше, чем осознание, что твоя семья живет бок о бок с черт разбери кем. — Эмма! — Руби влетела в кабинет, включила свет и подскочила к диванчику. Эмма зажмурилась. — Хорошо, кажется, ты и вправду жива. — Свон, я ни на что не намекаю, но, уверен, в ее словах прозвучали нотки разочарования. — Ты! — Эмма распахнула глаза и уставилась на Крюка. — Что, черт возьми, ты тут забыл? Крюк ухмыльнулся и бесцеремонно устроился в кресле. — Она точно в порядке, зря торопились. — Он был со мной, когда я тебе звонила, — Руби передернула плечами и, прежде чем Эмма успела уточнить, с чего это ему быть рядом, сменила тему: — Рассказывай. Что произошло? Кто на тебя напал? Эмма поморщилась, вытащила из-под спины подушку и уселась поудобнее. Руби устроилась на другом конце диванчика. — Понятия не имею, кто, но он явно что-то выискивал здесь, — Эмма оглядела кабинет. — Я даже зайти толком не успела, меня сразу приложили чем-то по голове. Тот факт, что этот, — она кивнула в сторону Крюка, — был с тобой, лишает меня главного подозреваемого. На лице пирата моментально отразилось глубочайшие изумление. — Ты будешь вешать на меня все беды города? Хорош у вас шериф, ничего не скажешь. Оскорблен до глубины души, Свон. — С удовольствием повешу на тебя все беды штатов, — парировала Эмма. — А ну стоп! — пристукнув ладонью по колену, Руби метнула взгляд на Крюка, затем повернулась к Эмме. — Давай еще раз. Ты пришла в мэрию, в то время здесь кто-то был, и этот кто-то напал на тебя со спины? Эмма покосилась на поднявшегося с кресла Крюка, который неспешно прошелся по кабинету и остановился у камина. — Скорее всего, заметили мою машину. Вряд ли здесь все время кто-то сидел и поджидал меня. Этому любезному что-то понадобилось в кабинете Регины, он пробрался сюда, а я нарушила его планы. — В последние четыре дня здесь что-то искали, — с плохо скрытой ленцой протянул Крюк, идя вдоль длинного комода, в котором Регина хранила документацию, и параллельно выдвигая ящики. — Более того, искали что-то конкретное, но не знали, где нужно искать. Эмма скептически выгнула бровь, и Крюк довольно усмехнулся. — Примерно так выглядит моя каюта после каждого нового набега. А еще я заглядывал сюда пару раз — все-таки кабинет мэра, столько полезных вещиц, — и точно знаю, что вот эти цветастые штучки, — он вытащил один из ящиков, и Эмма с Руби, приблизившись, заглянули внутрь. Крюк приподнял несколько папок и указал пальцем на кучку скрепок на дне, — Эти штучки лежали поверх бумаг. Если ее величество за эти дни не успела похозяйничать в кабинете, то... — он наградил ее выразительным взглядом и резко задвинул ящик. — То ты совсем страх потерял, — закончила вместо него Эмма. — Ты устроил проникновение со взломом да еще с гордостью об этом рассказываешь! Молись своим морским богам, чтобы Регина не обнаружила пропажи, иначе сидеть тебе за решеткой долго и невесело. Он приложил ладонь к груди и наигранно ужаснулся. Эмме пришлось собрать остатки самообладания, чтобы удержаться от желания огреть этого паяца чем-нибудь тяжелым. Он намеренно вверг город в хаос и неразбериху, открыто насмехался над шерифом, пренебрег доброй половиной законов, бесчестно обыграл ее в карты, заставил участвовать в чертовых «кошках-мышках», а теперь у него хватило наглости стоять перед ней и кривляться, когда речь шла о серьезных вещах! Эмме до безумия хотелось высказать Крюку все, что она думала и о его, как он сам выразился, джентльменских манерах, и о нем самом. Вот только присутствие Руби и сложившаяся ситуация не позволяли этого сделать. — Красавица, а ты не хочешь рассказать про нашу встречу с той чудной зверушкой? — неожиданно спросил он. Эмма в недоумении посмотрела на Руби. — Да, — та заправила за ухо прядь и поморщилась, — кажется, у нас не только эта проблема. — Эмма нервно хмыкнула и вернулась к дивану. Как будто в этом городе дела могли обстоять иначе! — Мы были в «Violet Hour», и в переулке около бара на нас напала собака. Ну, вернее, нечто очень напоминающее собаку, но гораздо крупнее. И выглядела она странно: как будто с нее что-то стекало, — Руби брезгливо скривилась. — А когда Крюк убил собаку, ее тело растаяло у нас на глазах. — Заколдованная собака? Серьезно? — мотнув головой, Эмма прижала ладони к лицу и медленно выдохнула. — Ваша история определенно интереснее. И что, она просто исчезла, и вы понятия не имеете, что с ней стало или что это было? — Ну, извините, шериф, — язвительно вставил Крюк, — в следующий раз мы непременно поищем на шее этой твари табличку, где будет указана интересующая вас информация. Ответная реплика была готова сорваться с языка, но Эмма вовремя остановилась. Нет, она не пойдет на поводу у пирата и не станет участвовать в очередной странной игре, в которую Крюк явно пытался ее втянуть. Либо Киллиан Джонс обладал удивительной способностью раздражать окружающих, либо он намеренно старался раздражать именно ее. Как бы там ни было, это определенно могло подождать. Проигнорировав его слова, Эмма развернулась к Руби. — Мой опыт общения с магическими созданиями невелик, но кажется мне, что от пистолета будет мало толку. К тому же магия не возникает сама по себе, а значит, у этой собаки обязательно должен быть хозяин. — Эмма устало вздохнула и поднялась с дивана. — Нанесем визит Голду? — Как скажешь, но не раньше визита в больницу. И даже не пытайся возражать. Эмма и не собиралась. Она не тешила себя надеждами, что преступник допустил чудовищную ошибку и позабыл перчатки дома или же во время обыска мэрии обронил какую-либо вещицу. Однако кое-что он все-таки оставил — боль в затылке красноречиво свидетельствовала об этом. Вот только с этой уликой Эмме самостоятельно не разобраться. — Как скажешь, но никому о случившемся ни слова, особенно Дэвиду и Мэри Маргарет, — парировала она, затем обернулась к Крюку. — Тебя это тоже касается. А вот о собаке предупредить нужно, пусть все глядят в оба, пока не станет понятно, с чем мы имеем дело. После утреннего оживления больница казалась неуютно пустой, и Эмма почувствовала облегчение, когда отыскала в одном из коридоров дежурную медсестру. Она была готова к тому, что ее заставят ждать до утра, однако, к счастью, Вэйл по небывалому стечению обстоятельств был на рабочем месте. Они застали главврача в компании «Проповедника» на экране монитора и початой бутылки виски. Воздержавшись от неодобрительного комментария по поводу утомительности ночных дежурств в больнице, Эмма принялась излагать суть дела. А к на треть опустевшей бутылке она непременно вернется в другой раз. — Надеюсь, вы обратились в участок? В противном случае я буду вынужден оповестить шерифа о происшествии, — с напускной серьезностью произнес Вэйл, вручив ей заключение. Эмма усмехнулась, присела на край стола и принялась изучать документ. — Закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, но, я так понимаю, вас интересует не это? — Совсем не это, — разочарованно пробормотала она, не оставляя попыток отыскать в заключении нужную информацию. — Слушайте, я бы рад помочь, но... — Эмма подняла на него взгляд, и Вэйл беспомощно развел руками. — Я мог вызвать Бонни среди ночи, но требовать от нее больше положенного — простите, шериф, но то, что вам нужно, не делается за пару часов. Характер и тяжесть травмы, место локализации, — Эмма прикрыла глаза, раздраженная очередным тупиком, в котором она оказалась, и тем, что Вэйл дублирует написанное в заключении. — Боюсь, на данный момент это все, что мы можем. Бонни отличный специалист, но не волшебница. — Это только твое мнение, док, — обернувшись, Эмма увидела стоящего в дверях судебно-медицинского эксперта, который возился с ней в лаборатории. Бонни повесила халат на дверную ручку и приблизилась к столу. — Он, конечно, прав, — та кивнула в сторону Вэйла, — для точного определения условий формирования травм ночи мало, но если вам это поможет, я могу поделиться предположениями, а подтверждение вы получите через пару дней. — Очень профессионально, Кларкс, — хмыкнул Вэйл, наградив подчиненную неодобрительным взглядом. Эмма в нетерпении посмотрела на Вэйла и, заметив, что он не собирается останавливать Бонни, утвердительно кивнула. — Ну, смотрите, — заправив черные пряди-пружинки за уши, Бонни сцепила руки перед собой, — форма и размер ударяющей поверхности недвусмысленно говорят о том, что вырубили вас продолговатым тупым и даже гладким предметом. Например, бейсбольной битой, очень распространенный вариант, между прочим. По силе удара и его направлению можно сказать, что нападавший был среднего роста — пять с половиной футов, как-то так — и, скорее всего... А, нет, — судмедэксперт раздосадовано скривилась, — тут удар хороший, силу могли рассчитать, поэтому пол определить вряд ли получится. Зато это однозначно правша. Бонни простояла возле Эммы еще несколько секунд, задумчиво рассматривая настольную лампу, два-три раза щелкнула выключатель, сунула руки в карманы и вернулась к дверному проему. — Впечатляет, — заметил Крюк. Бонни передернула плечами и хмыкнула, мол, «И без того знаю». — Даже не представляю, как вас благодарить, это действительно может помочь, — сложив листок с заключением, Эмма перевела взгляд с Бонни на Вэйла. — Моя больница всегда к вашим услугам, мисс Свон. Во вторник будет готово полное заключение, мы можем выслать его факсом. Снова хмыкнув, Бонни покачала головой. — И не смотри на меня так, док, это было исключительно для пользы дела. Раз мисс пришла посреди ночи, значит, заключение не может ждать до следующей недели, — судмедэксперт наградила ее выразительным взглядом и повернулась к Вэйлу. — А если окажется, что нападавший — семифунтовый левша с копьем наперевес, можешь меня без зазрения совести понизить до сестры. Крюк и Руби дружно усмехнулись. Бонни приложила к виску два пальца, поправила несуществующую фуражку, сняла с ручки халат и уже собралась выйти, когда раздался голос Крюка: — Следопыт? Эмма обернулась и успела заметить, как Руби передернуло. — Не-а, — лениво отозвалась Бонни, — но я была при шерифе в Ноттингеме, то еще местечко, так что я трех следопытов стою. Нахмурившись, Эмма перевела взгляд с Крюка на Вэйла, вероятно, тоже не понимающего, о чем идет речь. — Ты что, имел дело со следопытами? — то ли с отвращением, то ли с ужасом спросила Руби. — Проще перечислить, с кем я дел не имел, — заговорщически шепнул Крюк, на что Руби брезгливо сморщила нос и прошла в другую часть помещения. — Что еще за следопыты? — с толикой раздражения поинтересовалась Эмма, догадываясь, что они говорили совсем не о тех следопытах, какие существовали в ее мире. Бонни проигнорировала вопрос, перекинула халат через плечо и свернула в коридор. — Специалисты, которые преследуют людей или человекоподобных существ, — пояснил Крюк, — за солидное вознаграждение, разумеется. — Бездушные уроды, которым все равно, опасна их добыча или миролюбива, — убивают любого ради прихоти того, кто платит, — неприязненно добавила Руби и обхватила себя руками. — Это да, — равнодушно пожав плечами, он опустился на диванчик у стены и закинул ногу на ногу. — А еще они славятся занятным умением: могут по следам на теле определить, как, когда и чем был убит человек. Ну, или не человек. — Все у тебя занятно, — пробормотала Эмма, пытаясь представить, как выглядели бы следопыты в этой реальности. И от мысли, что и ее мир полон подобных головорезов, стало невероятно тошно. Пять лет она отлавливала разных жуликов, возвращала беглецов под наблюдение и свято верила, что ее работа — восстанавливать подобие справедливости и бороться с безнаказанностью. Теперь она имела дело с теми, кому под силу смести человека с лица земли щелчком пальца, кто даже не задумывается о последствиях злодеяний и ничуть не тревожится о расплате. «Чертов новый уровень», — со злостью подумала она. Волей-неволей Эмма вспоминала о своих предыдущих «подопечных» с долей скепсиса и снисхождения, поскольку в сравнении с ее новыми знакомыми все те мошенники казались чем-то незначительным и естественным. И Эмма время от времени ловила себя на мысли, что думает о них именно так. Но с какими тварями нужно столкнуться, чтобы рассуждать о следопытах с таким хладнокровием и даже небрежностью, как Крюк? Как будто эти машины для убийств — самое обычное явление на свете. Эмма поморщилась и поспешно отвела от Крюка взгляд. Она допускала мысль, что он действительно повидал немало леденящих кровь вещей и, возможно, пострашнее следопытов, однако понимала: порой люди не закалены пережитым, а черствы по своей природе. — Только не говорите, что вы все это время стояли и молчали как истуканы, — хмыкнула вернувшаяся Бонни. — Док, я стрельнуть сигаретку, — поймав брошенную пачку, Бонни выудила сигарету и зажала ту меж зубов. — Кстати, шериф, что там насчет праздника? Все в силе? Вы же не отмените его из-за парочки досадных происшествий? Проигнорировав желание поинтересоваться, что именно судмедэксперт считает досадным: два проникновения на частную собственность, нападение на шерифа или смерть человека, Эмма тряхнула головой и потерла лоб. Черт возьми, завтрашний праздник совершенно вылетел у нее из головы. — Да-да, никаких изменений, — вздохнула она, искренне радуясь, что за организацией праздника стоит не она, а ее родители, мать-настоятельница и монахини. — Это хорошо, потому что я совсем покроюсь плесенью в этих стенах, если немедленно не... — Бонни резко остановилась около Руби, так и не вернув Вэйлу сигареты. — Дурман? — склонив голову набок, Бонни обошла Руби и принюхалась. — Девочка, ты что, скрываешься от охотников? Увидев, как побледнела Руби, Эмма, сбитая с толку и не понимающая, о чем речь, интуитивно напряглась. — Вот дьявол, дурман! — неожиданно резко воскликнул Крюк. — А я все думал, что-то знакомое. Эмма не была уверена, что хочет знать ответ, но все же спросила: — Что такое дурман? — Смесь, которую используют, чтобы избавиться от погони. Собаки не могут уловить этот запах, а он сильный и перебивает все остальные. — Эмма нахмурилась, недоумевая, на кой черт Руби понадобилось использовать дурман. — Да у тебя вся блузка им пропахла, — поморщилась Бонни, — зачем так много лить-то? Зажмурившись, Эмма понимающе покачала головой. — Боже мой, — простонала она, прижала ладони к лицу и опустилась на спинку кресла. — Вот почему ничего не происходит, вот почему все выглядит так, будто они бездействуют! Это не они были далеко, просто Руби не могла их почувствовать. — Прости, что? — скептически переспросил Крюк. — Почувствовать? Может, она их еще и учуять должна была? — Не твое дело, — не без удовольствия бросила Эмма, радуясь, что в этом вопросе он явно не осведомлен, и обернулась к Бонни. — Это же не опасно? Дурман не причинил ей вреда? — Она вервольф, — пояснил подчиненной Вэйл. Бонни сказала что-то о безобидности дурмана и, кажется, добавила, что может помочь вывести запах с одежды, но Эмма уже не слушала. Грег и Тамара остановились в «У бабушки». Что может быть проще, чем проникнуть со второго этажа на третий, туда, где располагалась квартирка вдовы Лукас и Руби? И, конечно же, нетрудно вычислить волчиц, когда у тебя на руках список «Кто есть кто в Сторибруке». В который раз Эмме захотелось отвесить Нилу хороший подзатыльник. О чем он только думал, давая Тамаре этот чертов список?! — Вэйл, вы позаботитесь о Руби? — резко поднявшись, Эмма схватила с тумбы куртку. — Мне жаль, но я должна идти. Надо кое-что проверить. — Эмма? — Руби предостерегающе прищурилась. — Что ты задумала? — Кажется, я догадываюсь, у кого в шкафу найду пустые склянки из-под дурмана, — невесело усмехнулась она, остановившись в дверях, — или даже окровавленную бейсбольную биту. Кто знает, насколько мне повезет? — А если повезет так, что потом на всю жизнь хватит? Я иду с тобой, и это не обсуждается. — Из нас двоих, если не ошибаюсь, шериф я, — напомнила Эмма, жестом велев Руби остановиться. — И потом, тебе сейчас нужно позаботиться о себе. У меня все под контролем, обещаю. По крайне мере это нельзя было назвать полной ложью. Впервые за несколько дней Эмма вправду ощущала почву под ногами — мозаика начала складываться. — Нет, — она резко захлопнула дверцу машины, стоило Крюку потянуть ручку на себя. Он вопросительно приподнял бровь, Эмма вздохнула и встала между ним и «жуком». — Ты серьезно думаешь, что я позволю тебе поехать со мной? Прищурившись, Крюк окинул ее оценивающим взглядом, неудовлетворенно клацнул языком и покачал головой. — После сегодняшнего все твои речи о способности постоять за себя обесценились. Я оставил тебя меньше чем на сутки, а ты успела схлопотать по голове. — И как же мне реагировать: умилиться заботе или врезать еще раз за то, что ты жульничал? Я видела колоду, Крюк. — Эмма закрыла глаза и прижалась спиной к машине. Все, что ей безумно хотелось высказать еще час назад, словно растворилось на языке. Гневная тирада обратилась в несколько едва связанных между собой обличительных слов, и Эмма прекрасно понимала, как жалко и даже смешно это будет звучать со стороны. Глянув на горящий над их головами фонарь, она поджала губы и провела рукой по затекшей шее. — Слушай, просто уходи, — Эмма шагнула вперед и оттеснила его от машины. — Я серьезно, мне действительно нужно со всем этим покончить, и у меня нет ни времени, ни желания разбираться с тобой. Она и вправду была почти у цели. От истины ее отделяли несколько улик, которые ей под силу раздобыть, и сейчас, оказавшись в двух шагах от победы, Эмма отчаянно сожалела и о договоре с Крюком, и о пресловутом заклинании Регины. Ни к чему все эти бесплотные изощрения — нужно было изначально оставить пирата за решеткой, не усложнять никому жизнь и разобраться с Тамарой и Грегом своими силами. Эмма не чувствовала ничего, кроме боли в затылке, сожаления и дикой усталости, но этого было чертовски мало для человека, так долго ждавшего и наконец получившего возможность вывести Тамару на чистую воду. — Ты едва на ногах держишься, — после недолгой паузы заметил он, и Эмма нервно рассмеялась. — Давай, отпусти одну из своих шуточек в стиле «К чему это утомительное вертикальное положение — нужно перейти в горизонтальное», и я прострелю тебе ухо, — без намека на веселье выдала она и направилась к водительской двери. — Знаешь, ухо мне еще пригодится, — он наклонился и заглянул в окно, — поэтому я просто попрошу довезти меня до трактира, — Крюк пожал плечами и добавил: — ты же все равно туда собираешься. «Нет-нет! Ни за что! Нет!». Эмме хотелось прокричать ему это в лицо, оттолкнуть от машины, со всей дури нажать на педаль газа и убраться отсюда куда подальше. Ее тошнило от мысли, что этот двуличный подонок окажется с ней в одном салоне. Эмму трясло, пальцы до боли сжимали руль. Внезапно она с кристальной ясностью осознала: ей слишком не все равно. А так быть не должно. Он не заслуживал ни ее злости, ни раздражения. Эмма облизнула пересохшие губы и сделала все, чтобы последующие слова прозвучали как можно холоднее: — Забирайся внутрь и сиди молча. Дождавшись, когда Крюк устроится на соседнем сидении, она завела машину и покосилась на часы. Интересно, в этом месяце ее ждет хоть одна небессонная ночь? Эмма тихо вздохнула. Одному небу известно, как сильно она устала! Он действительно не сказал ни слова; они ехали в полной тишине, и Эмма мысленно возносила хвалу всевозможным богам за эту роскошь. Выдержать хоть одну пикировку в нынешнем состоянии она бы не смогла. Несмотря на то, что тошнота практически не ощущалась, а боль в затылке притупилась, Эмма чувствовала себя абсолютно разбитой, обессиленной. В голове монотонно шумело, мысли разбегались в разные стороны — она думала то о давнишнем, но таком славном отдыхе в Калифорнии, то о вселенском хаосе, который царил последнюю неделю в ее спальне. Сосредоточиться никак не получилось. Мысли о спальне невольно повлекли за собой другие, перед глазами возникла ее незаправленная кровать, манящий ворох одеял, в которые Эмма с таким удовольствием каждый раз куталась. Глаза жгло, усталость сдавливала виски. Как было бы славно оказаться в кровати, опустить голову на подушку... — Свон! Она вскрикнула наполовину от неожиданности, наполовину от испуга, увидев перед собой освещенный белым светом фар столб, а затем крепко приложилась скулой о боковое стекло, когда Крюк выкрутил руль в сторону. Вцепившись обеими руками в руль, она затормозила и невидящим взглядом уставилась перед собой. Сердце колотилось как бешеное, кровь набатом стучала в висках. Неужели она действительно только что чуть не врезалась в столб? Не до конца осознавая произошедшее, Эмма медленно повернулась к Крюку. Он смотрел на нее с таким неподдельными поражением и непониманием, что на секунду ей стало страшно. Это правда едва не произошло. В животе стянулся тяжелый ледяной узел. Черт возьми, как она позволила себе дойти до такого состояния?! — Эмма, — хрипло начал он, и она удивленно моргнула от того, насколько вкрадчиво и осторожно прозвучал его голос, точно он разговаривал с психически больным или невменяемым человеком, — ты сейчас не можешь управлять этой штукой. Тебе нужно домой, — она разомкнула губы, намереваясь возразить, но Крюк жестом остановил ее. — Послушай меня, просто послушай. Ты устала. Человеку нужен отдых. Хорошо? Скользнув пальцами по ремню безопасности, Эмма оглядела салон машины, окинула рассеянным взглядом пустую улицу и зажмурилась. Как же все это не вовремя! До кафе оставалось всего ничего, она не дотянула совсем чуть-чуть. Разочарование, досада и страх причудливой смесью обжигали изнутри, подбирались выше, сдавливали горло. Эмма почувствовала, как предательски защипало глаза. — Мы почти на месте, — бесцветным тоном произнесла она, возобновив движение. — И, умоляю, избавь меня от своих нравоучений. Благодарности за заботу ты от меня не дождешься. — Прекрасно! — неожиданно жестко воскликнул Крюк и откинулся на сиденье. — Только будь добра, постарайся не отправить нас к праотцам. Это немножко выбивается из моих планов на сегодняшнюю ночь. Она облажалась. Эмма крепко облажалась по всем пунктам, и случившееся буквально минуту назад окончательно это подтвердило. — Как ей это удается? Поверить не могу, она постоянно успевает спрятаться за спину Нила, а он этого даже не замечает! — Эмма стиснула зубы и со злостью стукнула кулаком по двери. Крюк хмыкнул и повернул в замке ключ. Он отправился вместе с ней, Эмма даже не нашла сил, чтобы возразить, — оставшиеся нужно было беречь для предстоящего разговора. К тому же ей было отчасти интересно посмотреть, как Крюк с Тамарой будут вести себя, столкнувшись нос к носу. Однако все время, проведенное в номере Нила, он молчал, даже не предпринял попытки взять слово. А Тамара и вовсе не обратила на него внимания. Тамара выглядела удивленной, можно сказать, ошарашенной, и переводила недоумевающие взгляды с Эммы на Нила. Разумеется, никто ни в чем признаваться не собирался. Напротив, Тамара заверила, что провела весь вечер в мотеле, а Нил это подтвердил и добавил, что Эмма может спросить у кого угодно, кто был сегодня в кафе, и получит такой же ответ. Нил вообще выглядел не столько растерянным, сколько недовольным и возмущенным. Тамара же начала возмущаться чуть позже, когда Эмма попросила разрешение на обыск номера. Все выглядело так, будто Эмма ворвалась к мирно спавшим людям и пыталась добиться от них непонятно чего. Она ощущала себя идиоткой, и это сводило ее с ума. Ведь еще недавно ей на самом деле казалось, что недостающие кусочки мозаики найдены. Отчего тогда сейчас ей так хотелось провалиться под землю от стыда и обиды? Она ушла ни с чем. Холодное «Доброй ночи, Эмма» Тамары и осуждающий взгляд Нила — вот и весь улов. Эмма была совершенно сбита с толку и обескуражена, поэтому практически рефлекторно отправилась следом за Крюком. Оставаться наедине со своим поражением катастрофически не хотелось. — Ты ведь знаешь, что это она, не так ли? — Крюк поднял на нее нечитаемый взгляд, пожал плечами и собрался направиться вглубь комнаты, но Эмма перехватила его за предплечье. — Я знаю, знаю, что это Тамара выпустила тебя из подвала в Нью-Йорке. И тебе это известно не хуже. Так почему ты, черт тебя побери, молчишь?! — оцепенение охотно уступило место злости. — Ты же сам говорил, что хочешь играть в одной команде, так сделай это, скажи всем правду, пока еще не поздно! Крюк высвободил руку, шагнул вперед и оттеснил Эмму к стене. Он поднял левую руку и осторожно убрал крюком ее волосы с плеча за спину. — Скажи мне, душа моя, — склонив голову набок, прошептал он, — с каких пор тебя или кого-либо вокруг интересует правда пирата? Неужели я пропустил тот славный момент, когда мое слово приобрело ценность? — подцепив крюком ее волосы, он со странной улыбкой несколько мгновений разглядывал прядь, а затем покачал головой. — Нет, не думаю. Ты шериф, твое дело — не доверять таким, как я. Именно то, чем ты благополучно занималась с первых минут нашего знакомства. Давай не будем менять этот порядок. — Эмма отстранила его руку, и Крюк усмехнулся. — Надеюсь, ты оценила мое великодушие, Свон? Я мог бы сплести какую-нибудь дивную историю, а вместо этого даю тебе совет, — он наклонился к ней, и Эмма с трудом удержалась от соблазна наградить его хуком справа, — ты и твоя маленькая семейка — не лезьте ко мне со своими надоедливыми вопросами. Поощрения за назойливость вы от меня не дождетесь. С этими словами он отстранился и двинулся к кровати. — Позавчера на корабле ты пел мне совершенно другую песню, — Эмма машинально тряхнула головой, — кажется, в ней были такие слова, как доверие, сотрудничество, помощь. — Да? — приостановившись, Крюк обернулся. — Звучит ужасно, наверное, я был пьян. — Ну конечно, — Эмма коротко рассмеялась, сунула руки в карманы куртки и прислонилась к стене. — Я же говорю с человеком, который даже в простой карточной игре предпочитает жульничество честной победе. Тебе самому не противно? Он посмотрел на нее с весельем, стянул плащ и завалился на кровать. — Совершенно не понимаю, о чем вы, шериф, но под вашим грозным взглядом готов покаяться в чем угодно, — он закинул ноги на металлическую спинку и подтянул подушку под голову. Эмма прикрыла глаза. Что она делает? Перед кем распинается? Усталость и головная боль давили на нее тяжелым пластом. Ей хотелось оказаться дома, в своей комнате, упасть на кровать и спать, спать, спать. Но вместо этого она вынуждена слоняться по городу в компании пирата и пытаться доказать то, что и так, черт возьми, не нуждается в доказательствах. Как же эта идиотская ситуация сводила ее с ума! — Шут, — поморщившись, процедила она. — Виновен, — не вставая, Крюк картинно приложил руку к груди и горестно вздохнул. — И мне так стыдно, что я, пожалуй, напьюсь до беспамятства, если леди не возражает, — он потянулся и выудил из кармана плаща небольшую бутылку коньяка. И что-то подсказывало Эмме, бутылка была из местных запасов. — Даже не ром? Не думала, что ты из тех, кто изменяет своим предпочтениям. Приподнявшись на локте, он расправился с крышкой и поднес бутылку к свету, как если бы пытался разглядеть, что написано на ярлыке. — Открою тебе секрет: моряки пьют ром не из-за большой любви, а потому что это один из самых дешевых антисептиков. А потом это становится делом привычки, не более, — Крюк развел рукой, затем пригубил бутылку и посмотрел на Эмму с довольной усмешкой. — Но в моем случае это осознанный выбор. Если ром хорош, то за него и побороться не жалко. Внезапно Эмме стало настолько невыносимо и противно, что она отпрянула назад и невольно приложилась затылком о стену. Свежая рана моментально дала о себе знать, Эмма скривилась и едва подавила рвущуюся наружу ругань. — И это единственное, за что ты готов бороться? — скользнув ладонью по затылку, прошипела она. Эмма попыталась вложить в эти слова весь сарказм и насмешку, на которые она была способна в этот момент, но вышло совершенно не то, что ей хотелось. Крюк широко улыбнулся, но веселье исчезло из его глаз. — Именно так, Свон. — Он наградил ее взглядом, полным то ли презрения, то ли чего-то еще, ей непонятного, и коротко рассмеялся. — В сто раз лучше, чем бороться за людей, не сомневайся. — Что ты знаешь об этой борьбе? — Эмма покачала головой, не сводя с него внимательного взгляда. Уголок его губ дернулся в улыбке. — Ничего, — просто ответил Крюк. — А ты? Эмма хотела напомнить, что несколько лет своей жизни она посвятила отлову обманщиков и нарушителей закона, но отчего-то язык не повернулся это озвучить. Сглотнув, она передернула плечами и вытащила руки из карманов. — Ничего. Крюк кивнул и отсалютовал ей бутылкой. — Чудно. А теперь, с твоего позволения, я хочу отдохнуть. Если тебе под силу удержаться несколько часов от разговоров, комната в твоем распоряжении, — он махнул рукой сперва на другую часть кровати, затем туда, где располагались кресло, стол и стул, и сделал еще один глоток, — если нет — вон там дверь, в замке ключ. Что бы ты ни выбрала, будь добра, делай это молча. Эмма с удовольствием выбрала бы отправиться домой, но, к сожалению, едва ли это было возможно: Крюк был прав, в таком состоянии ей не следовало садиться за руль. Вздохнув, она пересекла комнату, отодвинула занавеску и посмотрела в окно. Оставалось дождаться возвращения Руби и попросить ключ от свободного номера — будить вдову Лукас Эмме не хотелось. Сторибрук выглядел тихим и даже умиротворенным, и, черт возьми, как же ей хотелось, подобно остальным, забыться мирным сном. Эмма слабо улыбнулась и прижалась лбом к холодному стеклу. Грег, Тамара, Крюк — что три человека могут противопоставить городу, полному магических созданий? Возможно, поэтому никто не воспринимает их как угрозу? И даже Голд, в чьих интересах как можно скорее избавить Сторибрук от Крюка, абсолютно ничего не предпринимает. Безумие, безумие, безумие!.. Кого она обманывает? Эмма ни за что не выберет мирный сон, потому что, даже если бы она попробовала, остро ощутимая тревога, мерзким холодом обволакивающая все изнутри, не позволила бы ей заснуть. Вспомнив, что находится в комнате не одна, Эмма резко отстранилась от окна. Но если Крюк и собирался напиться до беспамятства, то его затея явно провалилась, поскольку, обернувшись, Эмма застала его уже спящим. В бутылке коньяка практически не убавилось. Она неспешно прошлась по комнате, остановилась у низкого комода, на котором лежали яблоко, кортик и учебник по квантовой физике, а затем опустилась в кресло. «Крюк тянет время, чего-то выжидает», — в который раз пронеслось у нее в голове. Эмма прислонилась к высокому подлокотнику и уткнулась головой в спинку кресла. Бездействие Крюка не сулило ничего хорошего; Эмма своими глазами видела последствия его попыток возмездия, и каждая из них следовала одна за другой с поразительной быстротой, стоило пирату ступить на землю Сторибрука. Эмма была уверена, что затишье вызвано отнюдь не угрозами Голда — в городе однозначно что-то происходит, Крюк это знает и ждет результат. И больше всего она боялась, что этот результат отразится не только на Голде.