Точки экстремума

Пригнувшись, Эмма осторожно пробралась под густо переплетными ветвями кустарника и едва удержалась от торжествующего восклицания. Пред ней расстилалась поляна, поросшая причудливыми растениями, напоминающими заросли можжевельника. Осыпавшиеся насыщенно-зеленые иголки с лиловыми концами щедро покрывали землю. Эмма подняла несколько иголок и, внимательно разглядев их, усмехнулась. Сомнений не было: на подошве ботинка Тамары она нашла точно такие же. Не сказать, что мысль пробраться в номер Нила возникла в ее голове, стоило Эмме открыть глаза, — скорее, увидев в окно отправившуюся на пробежку Тамару, она начала обдумывать такой вариант, а, простояв под дверью несколько минут и убедившись, что в номере нет никакого оживления, решила рискнуть. Вдова Лукас в такую рань уже была на рабочем месте: подсобка, в которой хранились дубликаты ключей и прочие важные вещицы, оказалась незапертой. Нил, развалившись среди трех подушек и вороха одеял, лежал ничком на кровати, и Эмме оставалось надеяться, что за одиннадцать лет его сон остался таким же крепким. Она осторожно исследовала номер, всякий раз мысленно чертыхаясь, когда возникала неосуществимая потребность приоткрыть дверцу или выдвинуть ящик. Эмма довольно скоро осознала бессмысленность своей затеи — едва ли возможно хорошенько обыскать помещение на предмет улик, если всего в трех фунтах от тебя спит человек. Смирившись, она напоследок окинула номер пристальным взглядом и направилась к прибитой возле двери вешалке. Если на верхней одежде никаких следов обнаружить не удалось, то с обувью дела обстояли куда благоприятнее. И Эмма знала только одно место в Сторибруке — да и во всех штатах, если уж на то пошло, — где росли растения с такими запоминающимися иголками. Неспешно расхаживая по поляне и осматриваясь, Эмма пыталась решить, что предпринять дальше. Можно было вернуться домой и передать информацию Дэвиду: в конце концов, бывший лесничий — или кем он там был во времена Проклятия, — знал лес определенно лучше Эммы, и, скорее всего, эта поляна с вроде-как-можжевельником стала бы для него неплохой зацепкой. Застегнув куртку, она присела на корточки и принялась рассматривать мохнатые ветви в надежде углядеть следы каких-нибудь недавних гостей. Но либо Эмма была ужасным следопытом, либо здесь ходили с превеликой осторожностью или не ходили вовсе — ничего подозрительного она не увидела. Уходить не хотелось, чутье настойчиво твердило, что за этими зелено-лиловыми иголками кроется нечто важное, и Эмма направилась вглубь леса. Она заглянула перед этой вылазкой домой, переоделась в теплую одежду, успокоила родителей, переговорила по телефону с Генри — словом, теперь у нее было немного времени. Да и вряд ли ее потеряют; Руби позвонила с полчаса назад и поинтересовалась, где она. Вечером в городе праздник, мелькнуло у нее в мыслях. День Шахтера в прошлом году увенчался арестом Дэвида, и, откровенно говоря, у Эммы были не самые приятные ассоциации с этим днем. Вот только Дэвид и Мэри Маргарет не выглядели обремененными тяжелыми воспоминаниями о том кошмаре, который им пришлось пережить, и уверяли ее, что в Зачарованном Лесу День Шахтера справляется совершенно иначе и что мать-настоятельница и прочие феи намерены познакомить Сторибрук с этой традицией. Из объяснений Мэри Маргарет Эмме удалось уловить только то, что в празднестве замешаны трагическая история шахтеров, магия, надежда и какие-то парящие огоньки. Впрочем, шериф в любом случае должна присутствовать на подобных мероприятиях, поэтому Эмма заверила родителей, что присоединится к веселью. Хотя о каком веселье может идти речь, когда убийца Августа до сих пор разгуливает на свободе, а… Эмма едва успела отскочить вбок, как только нога задела натянутую нить и в поле зрения мелькнуло нечто продолговатое и темное, подвешенное к дереву. Выругавшись, она увернулась от этой штуки, когда та, описав дугу, полетела обратно, и на всякий случай шагнула назад, не сводя глаз с ловушки. В следующее мгновение ощутила, как нога соскользнула с земли; потеряв равновесие, Эмма с коротким криком сорвалась вниз. Из легких будто ударом выбили воздух, и Эмма судорожно вздохнула. Медленно опустила голову и, оценив масштаб катастрофы, воздала хвалу небесам за то, что тело успело среагировать раньше, чем она — подумать. Вцепившись руками в выступавший из земли толстый корень, Эмма тщетно пыталась нащупать ногами хотя бы подобие выступа и попутно осыпала свою пресловутую внимательность всевозможными ругательствами. Подойти к обрыву и даже не заметить этого — просто восхитительно! Такая смерть вполне достойна претендовать на звание наинелепейшей или просто идиотской. — Эй, там, за бортом, — Эмма вскинула голову; на месте, где она находилась еще минуту назад, стоял Крюк, — как успехи? Все под контролем? Ну конечно. Стиснув зубы, Эмма ничего не ответила, только покрепче перехватила корень. Стоит где-то произойти неприятности, как пират тут же оказывается рядом. И почему она не удивлена? Тем временем Крюк спустился на небольшой выступ, лег на землю и протянул ей руку. — Я погляжу, простой жизни ты не ищешь? — хмыкнул он, когда Эмма не без труда дотянулась до предложенного крюка. — С твоего позволения, поблагодарю тебя чуть позже, — шумно выдохнула она. Подтянувшись, Эмма наконец поставила ногу на устойчивый выпуклый камень и принялась карабкаться вверх. — Ты что, следил за мной? — процедила она и облегченно вздохнула, обхватив его рукой за шею. — Ага, и днем и ночью, Свон. Он подложил левую руку под грудь, а правой продолжая держаться за выступ, приподнялся на локте и потянул Эмму на себя. Однако не успела она поместить ему на шею вторую руку, как камень под ногой обрушился вниз. Пальцы соскользнули с шеи, и Эмма ощутила, как крюк в бесплодной попытке ее ухватить больно прошелся по коже предплечья, и последовала за злополучным камнем. — Свон? — знакомый голос чем-то вязким растекся по уголкам сознания. — Давай же, приходи в себя, у нас еще есть парочка дел. — Кто-то настойчиво похлопал ее по щеке. Эмма разлепила глаза и окинула склонившегося над ней Крюка растерянным взглядом. — Узнаешь меня? Сколько пальцев показываю? — с этими словами он продемонстрировал крюк, и она раздраженно вздохнула. — Уже неплохо. — Чт... Какого черта? — поморщившись, Эмма откинула волосы с лица и посмотрела наверх. — Ты как здесь оказался? — В отличие от тебя, воспользовался более долгим, но менее болезненным способом: просто спустился, — он усмехнулся, выпрямился и внимательно на нее посмотрел. — Ты цела? Эмма нахмурилась, а затем слабо кивнула. В голове шумело, во всем теле неестественно жгло, и она вообще не была уверена, что способна трезво оценить свое состояние. — Вроде как. Пока не знаю. — Ты еще чертовски легко отделалась. Хоть тут и не особо высоко, но все же, — Крюк протянул ей руку; Эмма зачем-то подняла в ответ левую, но прежде чем успела исправить оплошность, он сжал ее ладонь. — Ох, — Крюк озадаченно моргнул и развернул ее руку тыльной стороной вверх: сквозь разорванный рукав куртки виднелась глубокая царапина. Только сейчас Эмма заметила, что предплечье и ладонь были перемазаны кровью. Он поморщился. — Да уж, действительно острая штука, — присвистнула она, посмотрев на крюк. Взгляд скользнул вверх и зацепился за красные отметины, видневшиеся на шее Крюка из-под ворота рубахи. — Смотри-ка, я тоже оставила тебе кое-что на память, — она многозначительно постучала пальцами по своей шее и хмыкнула. — Один-один. Крюк провел рукой по царапинам и скривился. — Признаться, обычно женщины оставляют мне на память такие следы при иных обстоятельствах, однако все бывает в первый раз, — Эмма хотела заметить, что его шутка до ужаса плоска, но резкая боль в груди заставила ее замереть. На мгновение воздух показался ей обжигающим, к горлу подкатила тошнота. — Посмотрим, что можно с этим сделать, — Крюк расстегнул жилет и ловким движением оторвал подкладку. Присев перед Эммой, он без церемоний подцепил крюком ее левое запястье, вытащил зубами пробку из фляги и щедро полил рану ромом. — Ты выглядишь не очень-то бодрой, — немного погодя заметил Крюк. — Придержи-ка. Отлично. Уверена, что это, — он кивнул на перевязанную руку, — единственное, что заслуживает внимания? — Крюк, я не стеклянная. И, как ты сам заметил, тут невысоко. Он вскинул руки в капитулирующем жесте, а затем помог ей подняться. Боль атаковала так внезапно и стремительно, что в первую секунду Эмма даже не смогла определить, что та исходит от ноги. Через тело словно прошла раскаленная нить; Эмма вскрикнула за мгновение до того, как незримая рука стиснула горло, и стало невозможно даже сделать вдох. — Проклятие! — как из-под толщи воды донесся голос Крюка. Вероятно, на своих двоих Эмма удержаться не сумела, поскольку ощутила, как он обхватил ее вокруг талии. Перед глазами заплясали ослепительно-яркие искры, и Эмма зажмурилась. Боль, словно услышав ее мольбы, ослабла и локализовалась в одном месте. — Свон, чтоб тебя! Что, что такое? Она почувствовала, как он напряженно застыл, по-прежнему крепко держа ее и, вероятно, боясь ее пошевелить. — Нога, — сквозь стиснутые зубы прошипела Эмма. — Какая? — Правая. Крюк медленно опустил Эмму на бок и принялся ощупывать правую. — Свон, клянусь небом, ты наступила эльфу на ухо, не иначе, — без намека на веселье пробубнил он. — Ты просто тонешь в везении. Теперь и я с тобой за компанию. Миллионы крошечных иголочек кололи макушку, затылок, в ноге раздавалась болезненная пульсация, а места, которых касался Крюк, точно наливались раскаленным свинцом. Зажмурившись, Эмма тяжело и глубоко дышала, не в состоянии сконцентрироваться на вопросах Крюка, а уж тем более — ему ответить. — Свон? — она вздрогнула, только сейчас осознав, что Крюк какое-то время назад перестал касаться ноги и вообще что-либо говорить. Приподнявшись на локте, Эмма посмотрела на него, сидящего чуть в стороне, а затем медленно, готовая в любое мгновение к повторной вспышке боли, приняла сидячее положение. — Все хорошо, — кивнула она и, попробовав пошевелить ногой, уверенно добавила: — Не перелом. — Похоже, растяжение, — хмуро выдал Крюк, не сводя задумчивого взгляда с ее ноги. Эмма повела бровью, удивленная мрачной серьезностью, с которой он это произнес, — будто она переломала себе половину костей. — Возможно. Но уж точно не конец света. Бывало и хуже. Ухватившись за острый каменный выступ, Эмма закусила губу и рывком подняла себя, предварительно перенеся вес тела на левую ногу. Правая отозвалась ноющей болью, но не такой сильной и острой, как в первый раз. — Это не самая лучшая идея, — предостерегающе заметил Крюк, встав с земли. — Поверь, я знаю, о чем говорю. — Не хочу ставить под сомнения твою компетентность, но я тоже не первый год живу, и с растяжениями сталкиваться уже доводилось, — Эмма насмешливо улыбнулась. — Чем быстрее мы вернемся в город, тем лучше. И безопаснее, мысленно добавила она. В словах Крюка была доля правды: сегодня Эмме не везло, и интуиция подсказывала, что нужно срочно выбираться из леса, пока череда неприятностей не переросла в нечто более серьезное. Она поправила задравшуюся куртку, отряхнулась и застыла, уставившись под ноги. — Вот черт! — Эмма стукнула кулаком по камню и, осторожно нагнувшись, подняла разбившийся телефон. Должно быть, выпал, когда она еще держалась за корень. — Ну все, пошли отсюда, — зло пробормотала она, представив, как на небесах во всю потешаются вреднейшие создания, ответственные за подбор случайностей в ее жизни. — Вот только идти придется в обход, если ты, конечно, вдруг не увлекаешься скалолазанием, — Эмма нахмурилась и проследила за взглядом Крюка. — Но это же не проблема? Ты ведь знаешь этот лес как свои пять пальцев? — Крюк поднес руку к лицу, деланно любуясь своими перстнями. — В противном случае ты бы не сунулась сюда в одиночку, верно, Свон? — О, заткнись, — Эмма закатила глаза и отвернулась, раздраженная частично самодовольной улыбкой на лице Крюка, частично — справедливостью его подколов. — Можно подумать, ты знаешь. Она попробовала продвинуться вперед и едва сдержала облегченный вздох, когда в ноге раздалась знакомая ноющая боль, — по крайне мере это было сносно. — Не знаю, — послышалось за спиной, и Эмма хмыкнула, — но в этом нет необходимости, если у тебя есть карта. Эмма замерла. — Ты серьезно? — она медленно обернулась и сощурила глаза. — Ты что, носишь за пазухой карты на все случаи жизни? — Допустим, карты только тех мест, в которые направляюсь, и не за пазухой, а в сапоге. С этими словами он нарочито медленно вытащил скрученную карту и, устроившись на камне, принялся распрямлять бумагу на коленях. Эмма поморщилась и отвела взгляд, меньше всего на свете желая увидеть знакомый и до жути раздражающий торжествующий огонек в голубых глазах. — Минутку, — Эмма встрепенулась и поджала губы, — а с чего это ты вдруг решил направиться в лес, да еще и карту с собой прихватил? И совершенно случайно, — уперев одну руку в бок, а второй продолжая придерживаться за выступ, она выразительно приподняла брови, — оказался именно здесь. — Лучше бы ты с таким напором вчера Тамару расспрашивала, — не отрываясь от карты, фыркнул Крюк. — Свон, быть может, тебя греет мысль, что я прибыл в город исключительно ради твоей персоны и теперь ежечасно преследую тебя, но... — он замолчал, несколько секунд пристально всматривался в карту, а затем поднял голову, — но нет. Руби сказала, что у тебя хватило ума сунуться в эту часть леса, ну, а картами города я обзавелся давным-давно. Чего и вам советую, леди Шериф города, в котором находится этот лес. Эмма раздосадовано поджала губы и мысленно прокляла то мгновение, когда решила отправиться сюда без напарника, — чего ей стоило подождать Дэвида или Мэтта? И Руби тоже хороша: из всех людей в городе послать за ней именно пирата! Помнится, она просила Руби присматривать за Крюком, а не сделать так, чтобы он присматривал за Эммой. — А я погляжу, вы неплохо сдружились, — хмыкнула она, недоумевая, как Руби со своей звериной натурой умудряется так беспечно относиться к чужаку и плуту. — А я погляжу, кто-то ревнует? — передразнил Крюк, однако без привычного задора, почти бесцветно; вероятно, все его внимание поглотило изучение карты. Эмма шумно выдохнула, вспомнив, как за последнюю неделю ей осточертели намеки по поводу былых чувств к Нилу, и собралась заметить, что Крюк ошибся адресатом и уличил ее в ревности не к тому, к кому положено, но пират заговорил первым: — Так, мы, должно быть, вот тут, — он ткнул указательным пальцем в карту, и Эмма, хромая, подошла ближе. — Судя по всему мы оказались в овраге — эге, а он внушительных размеров, — и если пойдем на северо-запад, то обогнем его и выйдем к городу с этой стороны, — Крюк прочертил невидимую линию вдоль неровной желтой полосы и постучал кончиком пальца по месту назначения. — Мы выйдем к больнице, — кивнула Эмма и усмехнулась ироничности маршрута. Крюк еще несколько секунд смотрел на карту, а затем скрутил и сунул в сапог. — Идти придется много, но более быстрых вариантов я не вижу, — он поднялся, поправил полы плаща и окинул Эмму оценивающим взглядом. — Ты уверена, что в состоянии передвигаться самостоятельно? — Расслабься, я не леди в беде — маленький джентльмен внутри тебя может продолжать свой сладкий сон. Ее мутило. Лес плыл перед глазами; остывший под конец дня воздух пробирал до костей, но щеки горели огнем. Нога болела адски. Выкручивала, выпекала, жгла. Каждый шаг острой молниеносной болью отдавался во всем теле. Было ощущение, будто затылок сжимают незримые раскаленные тиски, и Эмма едва находила силы, чтобы поспевать за Крюком, хотя он шел неспешно, попутно помечая некоторые деревья крестом. Умеренная ноющая боль начала усиливаться часа три назад — Эмма точно не знала, когда, но, судя по солнцу, в тот момент было не больше четырех. Крюк несколько раз предложил устроить привал, попытался помочь, когда она чуть не свалилась в канаву, перебираясь через поваленное дерево, и, получив в ответ не совсем вежливую просьбу не лезть не в свое дело, надолго замолчал. Эмма не любила зависеть от кого-либо, и меньше всего на свете она хотела зависеть от Крюка, однако по иронии небес последнее время именно так и выходило. Принимать помощь от человека, который, скорее всего, только и ждет удобного момента, чтобы всадить нож — или крюк — под лопатку? Было ли дело в гордости или в здравом смысле, Эмма разбираться не собиралась, но знала точно: от такой помощи она определенно не прочь отказаться. — Что говорит твоя чудо-карта? — как можно более ровным голосом спросила Эмма, когда Крюк в очередной раз приостановился сверить маршрут. — Ничего хорошего, Свон. Не то чтобы я упрекаю, но такими темпами, как сейчас, мы доберемся до города не раньше ночи. И это в лучшем случае. Он перевел на нее красноречивый взгляд, но в следующую же секунду помрачнел. Видимо, ее внешний вид был под стать самочувствию, но, к счастью, Крюк воздержался от какого-либо комментария. Противная, омерзительная слабость растекалась по рукам, окутывала сознание, струилась вниз по телу. Эмма готова была поспорить, что каждые пять-семь минут треклятая слабость отвоевывала у нее львиную долю сил: идти становилось сложнее, ощутимо сложнее. Она пыталась бодриться, занимать себя отстраненными размышлениями, но это не помогало. Этот бой Эмма Свон явно проигрывала. Крюк шел впереди, и Эмма, пользуясь тем, что он не может этого видеть, хваталась за торчащие из земли коряги, опиралась о стволы сосен — мысль об импровизированной трости уже казалась не такой уж и плохой. В какой-то момент картинка перед глазами опасно покачнулась, Эмма ухватила вместо ветки пустоту и, лишившись опоры, рухнула на колени. — Довольно, — Крюк повернулся к ней. — Это уже переходит всякие границы, не находишь? — в два шага сократив расстояние между ними, он довольно грубо дернул ее за предплечье вверх и, когда Эмма, зашипев от боли, вновь оказалась на ногах, посмотрел на нее в упор. — Ты можешь вести себя, как последняя упрямица, там, в городе, сколько угодно, но сейчас, когда нам нужно как можно скорее выбраться из чертового леса, сделай милость, не усложняй мне жизнь, Свон! — видимо, осознав, что вспылил, Крюк отступил, наконец перестав сжимать ее руку, и продолжил уже более спокойно: — Не думаю, что ты горишь желанием познакомиться с тем дивным созданием, которое мы давеча повстречали с твоей подругой. Так что, будешь и дальше висеть балластом на моей шее или позволишь тебе помочь? Может, Эмме и хватило бы сил поспорить с Крюком — хотя, когда он отпустил ее руку, стоять стало явно труднее, — но ее рациональная часть теперь не могла не признать справедливость его обвинения. Но прежде чем она разомкнула пересохшие губы, намереваясь принять его предложение, окружающий мир нещадно завертелся, будто кто-то от души крутанул глобус вокруг оси. — Крюк... — только и смогла выдохнуть она, беспомощно протянув руки куда-то в пустоту. В следующую секунду Эмма ощутила, как его пальцы сомкнулись на запястье. — Все... кружится. — Дьявол... — придерживая со спины, он уложил Эмму на землю и поместил ладонь на ее затылок. Сердце оглушительно громко бухало где-то под горлом, воздуха не хватало. Она зажмурилась, но от этого стало еще хуже. — Не нервничай, дыши спокойно. Выбери какую-нибудь точку и смотри туда. Эмма неоднозначно хмыкнула. Как будто это просто сделать, когда вместо привычной картинки перед глазами настоящий калейдоскоп из коричневого и зеленого. Во рту разом пересохло, и Эмма, поморщившись, облизнула горячие губы. — У тебя жар. — Ладонь Крюка скользнула с ее лба к шее. — Свон, Свон, — шумно вздохнув, пробормотал он, и Эмма невольно перевела на него взгляд — почти утихшее головокружение возобновилось, — ну вот что прикажешь с тобой делать? — Как вариант: оставить под сосной, а Руби сказать, что разминулись. Крюк прищурился, а затем обхватил ее здоровой рукой вокруг талии, просунул левую под колени и поднял Эмму с земли. — Что ты творишь? Ай!.. — скривившись от боли в ноге, она вцепилась в его плечо. — Подыскиваю славную сосну, душа моя. — Что, ты серьезно хочешь сейчас этим заняться? — удивленно спросила Эмма, когда Крюк, усадив ее у корней поваленной толстой сосны, принялся пальпировать больную ногу. Он кивнул. — Мы просто теряем время. Нам над... Ох! — Крюк надавил сильнее, и она зажмурилась. — Мы начали терять время в тот момент, когда ты решила оставить это, — он многозначительно кивнул на ее ногу, — без внимания. Да, ты права, сейчас как раз тот момент, когда нужно спохватиться о времени. — Его голос оставался спокойным, но в голубых глазах отчетливо виднелись искорки раздражения. — Если не снять отек, будет еще хуже. Эмма медленно кивнула и прислонилась к корню. — Хорошо, — просто согласилась она; Крюк недоверчиво повел бровью. Прикрыв глаза, Эмма приготовилась выслушать обвинительную тираду относительно ее здравого смысла и умственных способностей в целом. Но у нее было, что сказать в ответ. Быть может, Крюк и имел основания на нее злиться за упрямство, однако это не отменяло того, что он по-прежнему представлял угрозу для Сторибрука. Действительно, и почему это она с радостью не приняла его самую что ни на есть бескорыстную помощь? — Ну надо же, — только и хмыкнул он. — Весьма признателен за оказанную честь. Крюк, сказав, что скоро вернется, направился куда-то вглубь зарослей. На поверку его «скоро» оказалось таким длительным, что Эмма уже начала побаиваться, не ведет ли он ей в подмогу половину города. «Или послушался твоего совета и свалил куда подальше», — тут же добавил ехидный голосок в голове, прозвучавший, на удивление, громко и отчетливо. Эмма поморщилась и прижала ладони к горячему лбу. С ужасом она поймала себя на том, что периодически теряет ощущение реальности происходящего. Постепенно увязающий в сумерках лес, холодная земля, пробирающий до дрожи ветер — все это казалось чем-то далеким и незначительным. Будто и не она застряла с опухшей ногой черт знает где в лесу. Впрочем, этим мимолетным провалам в сознании очень хотелось верить, поскольку действительность не пестрела манящими перспективами. — Ты там еще не околела? — послышался голос Крюка, и Эмма почувствовала нечто сродни облегчению. — Не дождешься. Где тебя носило? Перемахнув через корни сосны, он сверкнул довольной улыбкой и опустился на землю в паре футов от Эммы. — Да так, прогулялся до ближайшего трактира, пропустил с одной лапулей по кружечке пива, — беззаботно протянул Крюк, между тем выкладывая из карманов плаща маленькие гладкие камешки. — Вижу, прогулка пошла тебе на пользу, — фыркнула она, на мгновение задумавшись, не тянул ли Крюк время намеренно, чтобы дать себе остыть. Нахмурившись, Эмма с недоверием покосилась на камни, которые он теперь перебирал в руке. — Что это? — Твой холодный компресс, принцесса. Нам бы сухой лед, но где ж его в лесу достать, так что... — он пожал плечами и, распахнув жилет, отодрал подкладку с другой стороны. — Теперь я поняла, зачем тебе эта штука под плащом. Крюк поймал ее взгляд и снова улыбнулся. — Ты даже не представляешь, насколько близка к истине. Порой жилет — незаменимая вещь. Особенно когда ты пират, а вместо руки у тебя весьма острый крюк. И словно в подтверждение своим словам он резким движением вспорол крюком штанину на ее правой ноге. Эмма только и успела, что выставить руку в защитном жесте и возмущенно приоткрыть рот. Кажется, он задался целью изорвать всю ее одежду, не иначе! — Я подумал, что заставлять тебя раздеваться в нынешнем положении было бы не совсем удобно, — без тени раскаяния ухмыльнулся Крюк в ответ на ее сердитый взгляд. — И я не хочу форсировать события. Мне кажется, в наших отношениях все еще присутствует некая... Натянутость. — Да неужели? — скептически выгнув бровь, протянула Эмма. — Знаешь, понятия не имею, почему. Не переставая ухмыляться, Крюк разорвал подкладку на две неровные части: в одну он завязал камешки, а на другую положил непонятно откуда взявшиеся кусочки темного мха. — Мы не успеем выбраться из леса до темноты? — и без того зная ответ, угрюмо спросила она, как только Крюк закончил с импровизированным компрессом. Он промолчал. Вручив ей один из комочков мха — как оказалось, пропитанных водой, — он выпрямился и огляделся по сторонам. — Я разведу костер. Компресс, безусловно, немного снял отек — Эмма не только ощутила это, но и увидела своими глазами, — однако кучка холодных камней — последнее, что ей хотелось бы прижимать к телу в данный момент. Вечерний лесной воздух казался ледяным, и даже пламя костра не спасало от холода промерзлой земли и ветра. Жар спал практически сразу же, как утихла острая боль в ноге, и теперь Эмма отчетливо чувствовала: она замерзла, чертовски замерзла. — Праздник, наверное, уже начался, — пробормотала она, вглядываясь в потемневшее небо, виднеющееся сквозь сосновые ветки. — Если родители пересеклись с Руби, то, должно быть, знают, что ты отправился следом за мной, — Эмма тяжело вздохнула. — Итак, их дочь оказалась в лесу с пиратом и не вернулась. Как думаешь, какова вероятность, что они догадаются о вынужденном путешествии вдоль оврага и несчастном случае с телефоном? Крюк посмотрел на нее и многозначительно клацнул языком. — Вот именно поэтому вариант оставить тебя под сосной был отвергнут. Что-что, а лишний раз пересекаться с твоей семейкой я не горю желанием. — Ты про знаменитый хук правой Дэвида? — Эмма насмешливо прищурилась. — Ага, без меня тебе теперь лучше в городе не появляться. Она слабо улыбнулась, представив, что бы сейчас предпринял Дэвид, встретившись с Крюком. Вряд ли первым делом подумал, что пират хотел ей помочь. Вмиг посерьезнев, Эмма покосилась на неподвижно сидящего Крюка и сжала руки в кулаки. Как бы там кто ни подумал, а он в самом деле помог, и, кажется, сделал это без видимых на то причин. Что мешало ему не спускаться следом за ней? Или же не плестись по лесу полдня, а идти в полную силу? В конце концов, она сама отказалась от помощи, и Крюк имел полное право развернуться и продолжить путь. Сердце болезненно сжалось, и она вновь обратила взор к небу. Значительная часть Эммы была преисполнена признательностью, и почему-то губы так и жгло желание поблагодарить Крюка. Однако... Она крепко зажмурилась. Неужели рядом с ней сейчас сидел тот самый человек, который без зазрения совести бросил их с Мэри Маргарет в чужом мире, в своей погоне за Голдом искалечил жизнь Белль и черт знает чьи еще жизни и, на минуточку, являлся одной из причин, по которым ее семье да и целому городу угрожала не пойми какая опасность?! Он, кто еще недавно послал саму Эмму и все просьбы открыть правду куда подальше, таскал ее на руках и собирал по лесу камни для чертова компресса? Так не бывает, просто не бывает. Иронично усмехнувшись, Эмма тихонько покачала головой. Во что же превратилась ее жизнь, раз она оказалась в долгу перед тем, кого еще вчера была готова обманом вывести на чистую воду? И на секунду ей почудилось, что губы жжет не только неозвученная благодарность, но и запечатанная Региной магия. — И зачем все это? — прошептала Эмма. Крюк удивленно повел бровью. — Не притворяйся, что мы в одной лодке. Я в жизнь не поверю, что ты стал белым и пушистым, ты же это понимаешь? Тогда к чему эти твои периодические игры в героя? — А, снова делишь мир на белое и черное? — понимающе протянул он и шумно вздохнул. — Игры в героя... Боже упаси. Я же не город спас, а всего лишь помог глупой упрямице. Насмешливо прищурившись, Крюк пригубил флягу и снова повернулся к костру. Эмма медленно втянула носом воздух и зажала пальцами виски; голова была точно набита опилками, ватой или еще чем. Зато в теле ощущалась такая неестественная тяжесть, что было трудно даже руку поднять. Поморщившись, Эмма запретила себе продолжать об этом думать — что угодно, лишь бы вновь не балансировать на грани действительности и полубреда. — Да ты уже который день за мной по пятам ходишь. Признавайся давай, что тебе нужно? — Ты поможешь мне стереть Крокодила с лица земли, — просто ответил он и протянул ей флягу. — Не-а, и не подумаю, — глотнув, Эмма поморщилась. — Не питаю светлых чувств к Голду, но я за добро и все такое, забыл? Крюк демонстративно закатил глаза. — Ты еще табличку на шею повесь, чтоб уж наверняка не забыл. — Чего я действительно не пойму... Почему Голд до сих пор тебя не прикончил? Без обид, но правда. Да ты на моих глазах учинил ему столько неприятностей, что страшно представить, как сильно ты его достал за все те года. Снова отхлебнув из фляги, Крюк покосился на Эмму и отрицательно мотнул головой. — Сочту за комплимент, но на будущее, Свон: есть тысячи тем для шуток, не выбирай эту. — А я и не шучу. Я действительно понятия не имею, почему ты все еще жив. — Не приписывай это к заслугам Крокодила, — невесело усмехнулся он. — У него просто связаны лапы, вот и весь секрет его великодушия. — Эмма удивленно вскинула брови и развернулась к Крюку всем корпусом. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты до ужаса назойлива и любопытна? Эмма самодовольно улыбнулась. — Издержки профессии. — Ну нет, шериф, эту историю ты не получишь, — клацнув языком, Крюк выставил вперед указательный палец, — по крайне мере, просто так. Готов согласиться на обмен: откровение за откровение. — Склонившись к ней, он хитро прищурился. — Возможно, однажды мне захочется узнать какую-нибудь историю из твоего прошлого, и тогда... Ты не сможешь мне отказать, верно? — на его лице появилась задорная ребяческая улыбка, и Эмма непроизвольно улыбнулась в ответ. — И не надейся. Но будь по-твоему, за мной останется история. Он удовлетворенно хмыкнул и снова сел ровно. Верха деревьев предупреждающе зашумели, а в следующее мгновение Эмма ощутила, как порыв ледяного ветра пробрал до костей. Судорожно вздохнув, она рывком сбросила самодельный компресс и, подтянув здоровую ногу к себе, сжалась. Крюк молча передал ей флягу и кивком дал понять, что она может разделаться с остатком. — Это было давно, еще до того, как я попал в Неверленд, — небрежно облокотившись о колено, начал он. — Моя первая дуэль с Крокодилом, откровенно говоря, не делает мне чести. Я проиграл. Продержался недолго и проиграл, — Крюк произнес это спокойно, просто, но Эмма заметила, как неестественно выпрямилась его спина, а рука сперва неопределенно дернулась, потом метнулась к груди, и пальцы сжали кожаную бечевку на шее. — Он почти убил меня, но не успел — Мила не позволила. У нее было то, что искал Крокодил, и она вынудила его заключить сделку: вещица в обмен на мою жизнь. Она заставила его поклясться, что он никогда ни в каком из миров не сможет убить меня сам или чужими руками. — Крюк замолчал и, повернув к ней голову, пожал плечами. — И он поклялся. — Но на нее клятва Голда не распространялась, — глухо прошептала Эмма, вспомнив, какую именно роль Голд сыграл в судьбе Крюка. — Мне жаль, — коротко добавила она, прекрасно понимая, что ему нет никакого дела до чьих-либо сожалений, — похоже, она была смелой и самоотверженной. Крюк вздрогнул и, сжав руку в кулак, метнул в Эмму колкий взгляд. — Она верила в людей, — жестко процедил он, словно этот упрек предназначался Эмме, — и у нее даже не возникло мысли, что Крокодил вывернет сделку на свой лад и найдет другой способ раздавить мое сердце. Он смотрел на нее тяжело, пытливо, как будто бы она должна была что-то сказать в ответ. И самое ужасное — Эмма чувствовала, что должна, вот только сказать ей было нечего. История Крюка была ужасной, с какой стороны ни зайди, и Эмма понимала, прекрасно понимала, что такие вещи не забываются, что на месте выдранного из сердца куска не вырастает новый даже спустя сотни лет, но... Но мир шире жизни одного человека, это она знала точно, и никто не должен страдать лишь потому, что кто-то однажды страдал. И если уж помимо мести нет иного выхода, нужно позаботиться, чтобы это не коснулось других людей. — Мне жаль, — тихо повторила она и отвернулась. Увы, но больше ей сказать было нечего. Обхватив обеими руками флягу, Эмма скользнула взглядом по деревьям и посмотрела на видневшееся сквозь ветки сосен темное небо. На сердце было тяжело, и больше всего на свете ей хотелось оказаться в тепле и не в компании Крюка. Она действительно ему сочувствовала, но в то же время какая-то другая, не менее весомая часть Эммы Свон без умолку твердила, что то, чем руководствуются Крюк, — неправильно и не сулит ничего хорошего. Это раздирало ее изнутри, и выбрать окончательно что-либо одно не получалось. Эмма откупорила флягу и замерла, так и не опустив глаза. Среди мохнатых верхушек деревьев мелькнуло тусклое свечение. Затем еще раз и еще. На фоне проглядывающего кусочка неба четко вырисовывалась маленькая оранжевая точка. — Крюк, — осторожно позвала она, подобравшись и сильнее вытянув шею, — смотри. Точка медленно плыла по небу, следом за той появилась другая, потом третья — среди деревьев виднелись еще несколько. — Желания, — пробормотал Крюк. — День Шахтеров, праздник состоялся. — Не понимаю... Желания? — Именно. Желания, которые с помощью щепотки пыльцы фей обретают вот такую форму. По традиции, люди загадывают желания, а магия и ветер разносят эти желания по миру. — Выходит, — Эмма перевела взгляд на Крюка и аккуратно села на колени, — эти желания летят прямиком из города. А если праздник на главной площади, то... Оперевшись о толстую палку, которую Крюк притащил, когда ходил за водой и компрессом, Эмма поднялась на ноги. — Свон, не глупи, — поравнявшись с ней, он предупреждающе коснулся ее плеча. — Сейчас ночь, а вокруг чертов лес. Хватит испытывать Фортуну. — Мне... — Эмма растерянно моргнула, не отрывая глаз от неба. — Я должна увидеть. Она слышала, как Крюк за спиной выругался и принялся тушить костер, как наплевал на свои псевдоджентльменские манеры и отвесил в адрес ее умственных способностей пару ласковых. А еще — странный звук, то ли шелест страниц, то ли перезвон колокольчиков. И было такое ощущение, будто звук доносится сверху и манит ее за собой вдаль, туда, куда неспешно летели огоньки-желания. Тело окутало нечто теплое, приятное. Это казалось почти знакомым, почти уловимым. Дышать стало свободнее, сковывающий холод исчез, и на задворках сознания мелькнула мысль, что боль в ноге больше не ощущается. Откровенно говоря, Эмма едва чувствовала свое тело. Она просто шла вперед, не в силах отвести взгляда от парящих вдали огней. Странный звук становился громче, с необъяснимым трепетом Эмма осознала, что к шелесту и перезвону примешиваются смутно различимая мелодия и голоса. — Свон, чтоб тебя! — Крюк крепко сжал ее запястье, заставив обернуться. — Ты меня вообще слышишь? — А ты слышишь это? — его брови недоуменно взметнулись вверх; Эмма, высвободив руку, в нетерпении направилась дальше. — Музыку, шепот. Что это? — Предупреждаю: если ты сама не остановишься, мне придется заставить тебя это сделать. Какая, к дьяволу, музыка?! Сердце неспокойной птицей билось в груди, кончики пальцев точно налились чем-то горячим и пульсировали. С каждым шагом голоса становились внятнее, музыка — слышнее, и хотя ее разум вовсю кричал, что Крюк прав, неведомая сила влекла Эмму вперед. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем она осознала увиденное. Расстилающееся перед глазами поле было усеяно огнями. Они были везде: некоторые парили высоко, часть витала прямо у земли, почти касаясь травы. Огни неспешно скользили то в одну, то в другую сторону, переливались красными, желтыми цветами, и их дрожащий свет освещал поле. — Боже мой, — прошептала Эмма, пораженно переводя взгляд с одного огонька на другой. — Ты ведь тоже видишь это? Один из мерцающих алых шариков подлетел так близко, что Эмма услышала чей-то пылкий шепот. Она не разобрала слов, но от этого шепота по телу пробежала дрожь, а в груди защемило. — Теперь слышу, — донесся тихий голос Крюка. — Это загаданные желания. — Они хотят нам что-то сказать? — шагнув вперед, она с тревогой посмотрела на тот огонек, который уже отлетел в сторону. — Я не могу различить слова. — Ничего ты не различишь. Это чужие желания, и они предназначены не для твоих ушей. Они просто... Ждут рассвета. Прижав ладонь к губам, Эмма широко распахнутыми глазами смотрела на проплывающие мимо огоньки. Шепотки, переплетенные со звоном и тихой музыкой, наполняли собой все вокруг. Магия. Правильное слово теплой волной пронеслось изнутри, и Эмма удивленно улыбнулась. Магия витала в воздухе, казалась почти осязаемой. То, что Эмма испытывала, было совершенно непохоже на все ее предыдущие столкновения с волшебством. Сейчас все ее естество переполняло нечто чистое, светлое, невозможное, от чего восхищенно замирало сердце. Эти ощущения казались самыми правильными на свете. Совсем крошечный огонек подлетел к ее лицу, и она расслышала детский голосок. Повинуясь внутреннему порыву, Эмма выставила ладони перед собой, огонек послушно опустился на руки. Невероятное тепло разнеслось по всему ее телу. Эмма чувствовала благоговение и что-то очень похожее по своей силе на счастье. Огонек несколько раз мигнул и неспешно поплыл ввысь. В голове проносились обрывки воспоминаний, но ни за одно из них не удавалось ухватиться. Все это было так странно, непривычно, но в то же время естественно, что Эмма, совершенно сбитая с толку, спрятала лицо в ладонях. И с изумлением обнаружила, что ее щеки мокрые от слез. Поспешно утерев лицо рукавом, она обернулась к Крюку, надеясь, что ее жест остался незамеченным. Скорее всего, так и было, потому что Крюк стоял в нескольких шагах и внимательно смотрел на подлетевший к нему на непозволительно близкое расстояние огонек. В выражении его лица, окутанного дрожащим оранжевым светом, в мягкой полуулыбке было нечто непередаваемое, необычное, завораживающее. Крюк был таким расслабленным, спокойным, даже умиротворенным в этот момент... Таким красивым. Эмма пораженно замерла, застигнутая врасплох своим маленьким открытием: он был действительно красив, а сейчас эта красота ощущалась по-особенному остро, впивалась куда-то под ребра и будто запечатывалась в груди. Эмма безотрывно смотрела на него, пытаясь детально уловить причудливую палитру ощущений, захлестнувших ее с головой. Рациональная часть, внезапно оказавшаяся задвинутой на задний план, подсказывала, что все это чертовски странно — начиная от непонятного трепета перед огоньками и заканчивая неожиданным желанием таращиться на Крюка, — но у Эммы никак не выходило отделаться от дурманящего приятного чувства удовлетворения, которое незримым ореолом окутало тело, пробралось под кожу и грело изнутри. — Эмма! — знакомый голос словно спугнул огоньки, и те прытко разлетелись в разные стороны. — Эмма! — вздрогнув, она обернулась, и оцепенение с едва уловимым налетом разочарования вмиг растворилось, уступив место облегчению и радости. Мэри Маргарет пересекла поляну и порывисто заключила ее в объятия. — Слава небесам, — прошептала та, и внутри Эммы все сжалось, столько дрожи было в голосе Мэри Маргарет, — жива и цела. — Конечно, жива, сестренка, что с ней станется, — проворчал за спиной Лерой, — я же говорил, все будет пучком. Тысячу раз в лесу ночевали, и ничего. А ты, Док, завел пластинку, распустил нюни. Позвоню Прекрасному и обрадую, пока они там сами не заблудились. Никуда без гномов! — Прости, что так поздно кинулись искать, мы думали, ты на работе, — заключив ее лицо в ладони, Мэри Маргарет с тревогой посмотрела на Эмму. — Ты в порядке? Что произошло? Нога, будто среагировав на слова Мэри Маргарет, отозвалась знакомой болью. Эмма поморщилась и, покосившись по сторонам, заметила, что огоньки постепенно покидают поляну. Впрочем, как и все те странные ощущения ее тело. Усилием воли она подавила желание оглянуться на Крюка и заставила себя слабо улыбнуться. — Да. Можно сказать, в порядке. Хотела бы и она узнать, что произошло.