Рэнх'Ар (переработанный)

Ротард всегда считал себя радушным хозяином, и дела его редко расходились с подобным убеждением. Когда они вместе с Орейлом спустились на первый этаж, первым делом Ротард отвёл друга в гостиную, предложил сесть на одно из двух кресел стоявших возле потухшего камина. После этого Ротард налил ему стаканчик цитаровой настойки — прекрасного, крепкого напитка, который, тем не менее, не вызывал похмелья, сколько бы ты его ни пил. И только после того как Орейл тяжело вздохнул и сделал первый глоток, Ротард сам занял место во втором кресле и с самым благодушным видом гаркнул: — Какого чёрта ты делаешь в моём доме, проклятый мальчишка?! Орейл удивлённо изогнул бровь. «Мальчишке» к тому моменту насчитывалось ровно сто пятьдесят два года, но сам Ротард топтал землю уже добрых сто шестьдесят лет и, в силу той щепетильности, с которой маги относились к своему возрасту, мог вполне заслужено называть всех, кто был младше его, «мальчишками», как бы странно это не звучало. Орейл прекрасно понимал это, но не высказать ничего в свою защиту просто не мог. — Можешь сколько угодно кичится своей бородой, — сказал он, задумчиво поглядывая на стакан у себя в руке, — но по Магистрату уже пошёл слушок, что ты накинул себе десяток-другой лет. Сопляк. — Послушай старшего, ты… — начал было Ротард, охотно втягиваясь в излюбленную перепалку, но быстро взяв себя в руки, осёкся: — нет, подожди. Не смей переводить тему! Как ты пролез в мой дом?! — Через окно, — пожав плечами, ответил Орейл, нисколько не стесняясь подобного признания. — Оно было открыто, и я воспринял это как приглашение. — Окно второго этажа? — Я украл лестницу у твоего садовника. — Нет у меня никакого садовника! — возмутился Ротард. — Даже сада нет! — Тогда чего ты переживаешь? — меланхолично поинтересовался Орейл. — И, может, мы уже перейдём к обсуждению того, что ты прячешь у себя наверху? Как давно ты держишь у себя этого паренька? — День, — не задумываясь, ответил Ротард. Утаивать что-то от Орейла, особенно когда тот уже пролез в его дом через окно, по пути украв у какого-то бедного человека лестницу, смысла особого не было. — Я увидел его вчера, на рыночной площади. — И как он оказался у тебя дома? — Не каждый день, знаешь ли, встречаешь человека, вокруг которого стягиваются едва ли не все известные течения магии, — сказал Ротард, положив руки на живот. — Ты назвал отличную причину, почему мальчик ещё вчера должен был оказаться в Магистрате, — сказал Орейл, сделав глоток из изрядно опустевшего стакана. — Но я спрашиваю — почему он у тебя дома? — Потому что я старый, взбалмошный самодур и иногда могу действовать, руководствуясь моим собственным чутьём, а не установленными правилами и порядками? — равнодушно поинтересовался Ротард, взглянув Орейлу в глаза. — Когда доживёшь до моих лет — поймёшь, о чём я говорю. — Совет этого не оценит, — тут же предупредил Орейл, сделав новый глоток настойки. — Я — глава этого совета, — подняв указательный палец, напомнил Ротард. — Тебя выгнали из него двадцать лет назад! — Да? — теперь на лице Ротарда отразилось искренне удивление. — Да! Ты настолько с ними переругался, что тебе и пришлось переехать сюда, в кварталы бедноты! Как ты вообще мог это забыть?! — Хм. Оно и к лучшему. Все равно мне там никто не нравился, — сказал Ротард, приглаживая бороду. — Но возвращаясь к мальчику, его зовут Рэнх, если тебе интересно, РэнхʼАр… — Ты должен передать его в Магистрат, Ротард. — Ты будешь указывать мне, что делать? — спросил Ротард, одарив Орейла таким взглядом, от которого в своё время не один студент пачкал портки. — Да, буду, — не отводя взгляда, ответил Орейл. — Ты знаешь, я всегда был на твоей стороне, но сейчас, когда ты подобрал этого… этого… — Рэнха, — подсказал Ротард. — Рэнха, — кивнул Орейл. — Ты хотя бы понимаешь, что он из себя представляет? Хоть какие-нибудь тесты ты провёл, прежде чем тащить его домой? — Я собирался заняться этим сегодня. — Боги всемилостивые… Ротард. Я начинаю вспоминать, почему среди моих друзей так мало магов вашей стихии, — поморщился Орейл. — Нельзя же быть таким безответственным. — Ну не всем же дано сжигать обеденные залы и лишаться бороды в лавовых ваннах, — пожал плечами Ротард. — Ты, насколько я помню, творил какие-то заклятия там, наверху. Изволишь поделиться тем, что узнал? — Узнал? — с горькой улыбкой переспросил Орейл. — Я узнал только то, что ни черта в этой жизни не знаю. Ровным счётом ни черта. — Ой, ну хватит, — махнул рукой Ротард. — Тебе всегда плохо давались драматические речи. Что ты выяснил? Что из себя представляет мой гость? — Он… — Орейл замолк на полуслове, словно прислушиваясь к каким-то своим мыслям. Но молчание продлилось недолго. — Он — Бог, — со всё той же горькой улыбкой ответил Орейл, взглянув Ротарду в глаза. — Во всяком случае, именно таким должен быть Бог, спустившийся с небес, или где они там обитают, на землю. — Бог-побирушка? — переспросил Ротард, наморщив лоб. — Тебе не кажется, что ты немного утрируешь? — Самое логичное из того, что я могу предположить, основываясь на том, что я увидел в этом мальчике, — развёл руками Орейл. — Магия тянется к нему. Вся, проклятая, магия этого мира тянется к этому мальчику. — Это я и без тебя знаю. — А знаешь, что магия хоть и тянется к нему, тем не менее не касается его души? — Что? — только и спросил Ротард, изрядно озадаченный подобным заявлением. — Что значит «не касается»? — А то и значит, — кивнул Орейл, — в нём столько же колдовства, сколько в твоей бороде красоты и изящества. Ноль. Подобная новость изрядно озадачила Ротарда. Рэнх с каждой секундой казался всё более и более уникальным. Магические течения тянулись к нему, сплетали вокруг невиданные узоры, которые могли бы превратить его в величайшего мага этого мира…, но они не касались души мальчика. Не протекали сквозь него. Не наполняли силой. А это, фактически, делало Рэнха обычным человеком лишённым всякой силы. Обычным человеком… обычным. Очень странно. Очень-очень странно. — Я не отдам его в Магистрат. — Что? — настал черёд Орейла удивлённо глядеть на друга. — Как ты только что сказал — мальчик не маг. А это значит, что в Магистрате ему делать нечего. — Но… — Мальчик останется у меня. По крайней мере до того момента, пока он сам не захочет покинуть этих стен. Когда он проснётся, я обсужу с ним этот вопрос, — и, словно желая поставить точку в разговоре, Ротард поднялся со своего кресла. — Ну что ж, — Орейл последовал его примеру. — Я посмотрю, что можно сделать, чтобы Адара тебя не убила. — О, ты найдёшь к ней подход, — сказал Ротард, одарив друга лёгкой улыбкой. — Ну, а теперь иди. Сонные чары, что ты наложил на мальчика, уже должны были развеяться, и мне пора с ним основательно побеседовать. *** Когда Ротард вновь преодолел проклятую лестницу и поднялся на второй этаж, мальчик уже не спал. Заглянув в спальню, маг увидел, что Рэнх сидит на кровати и с задумчивым видом смотрит в окно, на улицу, оказавшуюся в полной власти дневного света, разогнавшего предрассветную мглу. Мальчик быстро заметил появление мага. Оторвавшись от созерцания солнечных лучей, он повернулся к Ротарду и выжидательно посмотрел на него, словно уже знал, что тот явился к нему не с пустыми руками. Сам Ротард от такого немного смутился. Всё-таки давно, очень давно он не имел дела с детьми и уже успел позабыть, как себя с ними вести, как разговаривать и… — Агадар рассказывал мне о вас, — улыбнувшись, сказал Рэнх. — Агадар? — переспросил Ротард, заходя в комнату и остановившись напротив кровати. В душе он немного радовался тому, что не пришлось самому начинать разговор. — Кто это? — Он сказал, что я встречу седобородого мага, — сказал Рэнх, проигнорировав вопрос Ротарда. — Сказал, что маг будет учить меня. — Я задал тебе вопрос, мальчик, — сказал Ротард, слегка нахмурившись. — Он сказал, что будет учить вас, как учить меня, — сказал Рэнх, глядя в глаза Ротарду, и от взгляда этого у старого мага похолодело в душе. Не так дети смотрят на стариков. Но он быстро взял себя в руки. Учитывая то, что представлял из себя мальчуган, ему можно было простить многое — и странные беседы в том числе. Только вот ответов на реальные вопросы Ротард от него до сих пор не получил. — Хорошо… этот твой Агадар, похоже, неплохой дядька, — медленно проговорил Ротард, — но лучше скажи мне вот что — ты давно жил на улице? — Я не помню, — пожал плечами Рэнх. — Не помнишь? — переспросил Ротард. — Ага, — кивнул мальчик. — Мы с мамой всегда жили на улице. Точнее не всегда. Мама говорила, что раньше мы жили в деревне…, но ей пришлось уйти. Я этого не помню. Я тогда только родился. — А где твоя мама сейчас? — Она умерла, — на удивление спокойно и равнодушно ответил Рэнх. — А отца своего ты знал? Этот вопрос Рэнх оставил без ответа. — Хорошо, мальчик, — сказал Ротард, окинув Рэнха задумчивым взглядом. — У меня к тебе ещё будет много вопросов, но для начала, думаю, тебе стоит помыться, переодеться и позавтракать. Ты согласен? — Согласен, господин маг, — кивнул Рэнх, вновь просияв той светлой и искренней улыбкой, на которую способны лишь дети. Первая половина дня прошла довольно спокойно и гладко. Рэнх, отмытый от слоя застарелой грязи, оказался довольно милым мальчиком, хоть и немного бледноватым. Последнее было немного удивительным, учитывая тот факт, что Рэнх последние годы жил под не самым милостивым солнцем Элтарана. Но Ротард над этим предпочёл особо не задумываться, сосредоточившись на проблемах, требовавших решения в данный, конкретный момент. Например — одежда. То, в чём Рэнх ходил всё это время, по мнению Ротарда, совершенно не подходило для нормальных людей. Какие-то грязные, изорванные куски холщевины, повязанные верёвкой в области пояса. Нет. Если этот мальчик собирается жить в его доме, то в таком случае его придётся не только отмыть, но и приодеть. Правда с этим вышла одна небольшая проблема — в доме Ротарда одежды, которая подошла бы мальчику, не оказалось. Пришлось им совершить ещё одно путешествие на ту самую площадь, где они и встретились вчера. Рэнх во время этой прогулки сохранял совсем не свойственное десятилетнему мальчишке задумчивое молчание, а Ротард же и сам не был особо склонен к беседам. Разум старого мага слишком занимала задачка подкинутая ему судьбой. Та самая задачка, что сейчас мерно вышагивала по правую руку от него. Даже того, беглого опроса, который Ротард устроил мальчику сегодня утром, вполне хватило, чтобы понять — никакой он не Бог (Орейл, конечно же, утрировал, но Ротард прожил достаточно долгую жизнь, чтобы понять одну простую вещь: невозможное случается в среднем два раза в год) и даже не маг. Но тогда кто же такой этот Рэнх, рождённый от безвестной женщины и говорящий о каком-то загадочном Агадаре? Последнего, кстати говоря, Ротард совершенно не воспринимал серьёзно. Рэнх долго жил на улице, ему пришлось пережить смерть матери, и нет ничего удивительного в том, что мальчик придумал себе этакого воображаемого друга, который всё про всех знает и всегда приходит ему на помощь. Ничего удивительного… — Господин маг, — тихий голос Рэнха вывел Ротарда из раздумий. Они остановились около одной из бесчисленных палаток, заполонивших площадь от края до края. Сейчас, когда лето подходило к концу, и медленно подступалась старушка осень, торговцы особенно рвались в Элтаран, и здесь, на площади, можно было встретить буквально всё, что только душе угодно. Кроме, разве что, рабов. Их продавали за городом. Рэнха же заинтересовала простая палатка, где заправлял темнокожий торговец, с неприлично большой, серебряной серьгой в ухе. Ассортимент его представлял собой несколько рядов невзрачных деревянных фигурок, некоторые из которых изображали зверей, другие птиц, а третьи — солдат с мечами, щитами, луками или копьями. — Что такое мальчик? — спросил Ротард, взглянув на Рэнха. — Тебе кто-то из них приглянулся? Рэнх медленно кивнул, не отрывая взгляда от игрушек. Ротард и сам внимательнее присмотрелся к фигуркам. Сделаны они были на самом деле довольно неплохо. Магу особенно пришлась по нраву небольшая синяя птичка, расправившая крылья и, казалось, вот-вот готовая взлететь. Правда, Рэнх оказался чуть более прозаичен. Как настоящий мальчишка, он аккуратно взял с прилавка одного из «рыцарей». Самого невзрачного, по мнению Ротарда. В отличии от прочих игрушек, тот не был покрашен, дерево во многих местах потрескалось, а одна нога как-то совсем по смешному болталась. — Вот этот, — сказал Рэнх, взглянув на Ротарда с нескрываемой просьбой в глазах. — Мы возьмём эту игрушку, — сказал Ротард тут же оживившемуся торговцу. — И ещё… вон ту маленькую птичку. Благодарю. Торговец, рассыпаясь сладкими речами на, совершенно не знакомом ни Ротарду, ни тем более Рэнху, языке, протянул магу птичку и принял несколько медных монет. На игрушку, которую держал в руках Рэнх, он посмотрел с лёгким сомнением, вполне понятным Ротарду, всё-таки рыцарь выбранный мальчиком явно знавал лучшие времена, но деньги есть деньги. — Спасибо, господин маг, — сказал Рэнх, когда они отошли от палатки на несколько шагов. — Не стоит благодарности, мальчик, — мягко улыбнулся Ротард. — От пары медяков мой кошель не опустеет. Но позволь спросить — почему ты выбрал именно эту игрушку? Ведь там были и новее и лучше. Впервые в жизни Ротарда, десятилетний мальчик посмотрел на него, как на полного идиота. — Он попросил меня взять его. Иначе тот человек бросил бы его в огонь. Подобные слова Ротард мог бы воспринять как нелепую шутку или детскую игру… мог бы, да вот только в следующий миг, кукла, совершенно спокойно лежащая в руках мальчика, еле заметно дернулась таким образом, что лицо её повернулось в сторону озадаченного мага. Все интереснее и интереснее. Мальчик определённо заслуживает самого пристального из доступных Ротарду исследований. Но прежде, надо всё-таки купить ему хоть какую-то одежду, пока его не схватил ближайший отряд городской стражи. Ведомый именно такой мыслью, Ротард взял с интересом изучавшего свою новую куклу Рэнха под руку и повёл вперёд, через стройные ряды разноцветных палаток. Ещё не раз и не два они останавливались, чтобы полюбоваться диковинными товарами, но Рэнх так ни разу и не изъявил желания приобрести хоть что-то. Когда же с покупкой одежды было закончено, Рэнх и Ротард отправились домой, совершенно не подозревая, что их там уже ждали.