Рэнх'Ар (переработанный)

— Это было давно, мальчик, — тяжело вздохнув, заговорил Ротард. — Очень-очень давно. До того как был возведён славный Элтаран, до того как первый из чародеев смог постичь всю глубину своего дара. Это было очень давно. Мир был другим, совершенно другим. Это было тёмное, холодное и пугающее место, где никто не мог быть уверен, что проживёт ещё хотя бы один день. В этом мире не было света солнца. Не было тепла и заботы. Всё это пожрала ненасытная тьма, явившаяся с востока. Тьма, породившая в своём чреве легионы ужасных чудовищ, живших одной лишь целью — истребить род человеческий. Много крови было пролито в те мрачные века, много жизней загублено. Целые цивилизации были истреблены, мальчик, оставив после себя лишь руины старых городов да бренные кости. Люди были низведены до состояния зверей. Они прятались в пещерах, страшились любого шороха, страшились даже собственных теней, отбрасываемых в слабом пламени последних костров. Наш народ был близок к тому, чтобы навсегда сгинуть, Рэнх. И если бы не случилось чудо, то мы бы с тобой тут не разговаривали, — произнеся последние слова, Ротард на мгновенье замолчал, подивившись тому, что хоть на коленях у него и лежала открытая книга, он так и не прочёл из неё ни единого слова. Старый маг прекрасно помнил эту легенду, и памяти его ещё вполне хватало для того, чтобы пересказать её этому странному мальчику. Да и не стоит сейчас, посреди ночи, зачитывать книгу, где до мельчайших деталей расписаны кошмары Долгой Ночи. Сам Ротард, после того как впервые ознакомился с творением кахмеров, неделю не мог нормально спать. Незачем Рэнху всё это выслушивать сейчас. Совершенно незачем. Но книга пригодилась в качестве кое-чего другого. — Но чудо ведь произошло? — с какой-то затаённой надеждой в голосе спросил Рэнх. — Конечно, — кивнул Ротард, — наш мир тем и прекрасен, что в нём всегда были возможны настоящие чудеса. Одно из последних людских племён нашло в горах, что сейчас носят название Альдовых, убежище. Храм, выстроенный в самом теле горы силой, которую ни простой человек, ни маг никогда не смогут постичь. Храм, в самом сердце которого была принесена великая жертва. Люди отдали Богам самое дорогое из того, что у них ещё не отняли ночные твари. И Боги приняли их жертву. В тот день в том самом храме явился человек, названный Гарлдом, — сказав это, Ротард перевернул несколько страниц и раскрыл книгу на широком, прекрасно выполненном рисунке. На нём был изображён высокий, статный мужчина в доспехе, полностью закрывавшем его тело. В одной руке воин сжимал длинный меч, а во второй — широкий, железный щит, на котором неизвестный художник даже не поленился изобразить вмятины и даже отметины от клыков. — Гарлд, — выдохнул Рэнх, и только сейчас Ротард увидел, что мальчик сжимает в руке того самого деревянного рыцаря, купленного ими на рынке. Между нарисованным воином и деревянным рыцарем наблюдалось какое-то странное сходство. — Да. Это был Гарлд, — кивнул Ротард, вновь поворачивая книгу к себе. — Он стал тем героем, что сплотил вокруг себя слабые, разрозненные людские племена. Он повёл их вперёд, на битву с ужасом ночи. На битву, которая длилась не один десяток лет, мальчик мой. Много крови было пролито в этих схватках, многие прекрасные люди пали во имя избавления от извечного врага. Но род человеческий больше не боялся тех, кто приходил из тьмы. Гарлд дал им волю к борьбе, дал силы, чтобы поднять оружие против несокрушимого врага и дал веру в победу. И в решающий час, когда победа была так же близка, как и поражение, Гарлд вышел на бой против предводителя чудовищ. То был страшный бой, мой мальчик. Несколько дней герой сражался с тварью, не зная ни сна, ни отдыха. Сражался за тех, кто верил в него и отдавал свои жизни ради общей победы, и когда силы уже были на исходе, Гарлд нанёс последний удар. Он срубил голову твари и окропил землю её поганой кровью. Но Гарлду не суждено было увидеть плодов победы, к которой он вёл наш род. Раны, полученные в том бою, были слишком тяжелы, он отдал все силы на то, чтобы одолеть тварь и сердце его отбивало последние удары. Последним, что увидел умирающий герой, перед тем как меч его выпал из ослабевших рук, был рассвет. Солнце впервые за многие века беспросветной тьмы поднималось из-за горизонта, чтобы приходом своим ознаменовать победу света над тьмой. Произнеся последнее слово Ротард, с явным облегчением, захлопнул книгу, и хотел было отложить её в сторону, но не успел этого сделать. — Но ведь всё было не так, — с каким-то непонятным возмущением сказал Рэнх, глядя на закрытую книгу. — Что, прости? — подался вперёд Ротард. Ему, честно сказать, показалось, что он ослышался. — Это же враньё, — всё так же уверенно заявил Рэнх. — Не было никакой ночи. Просто солнце было чёрным, и оно совсем не грело. — Рэнх, — неловко прокашлялся Ротард, — я думаю… — Вода. Почему там не сказано про воду? Она почти вся была чёрной. Плохой. Те, кто пили её — превращались в чудовищ. У нас почти не было воды… всегда хотелось пить… — Рэнх! — Ротард, отбросив в сторону проклятую книгу, крепко сжал плечо мальчика и посмотрел тому прямо в глаза. — Рэнх, — повторил он уже тише, видя, что тот не на шутку испугался. — Откуда… откуда ты это знаешь? — Я… — на мгновенье в глазах Рэнха мелькнуло что-то, совсем не свойственное десятилетнему мальчишке. Мелькнуло и погасло, сменившись страхом и тревогой. — Я не знаю, — обречённо покачал головой Рэнх. — Я… я как будто вспомнил это. — Кхм, — поморщился Ротард, откинувшись на спинку кресла и не сводя с Рэнха внимательного взгляда. — Вспомнил? — Я не знаю, как объяснить, господин маг, — виновато опустил голову Рэнх. — Просто вспомнил. — Вспомнил, — задумчиво повторил Ротард. — Интересно, мой мальчик. Очень интересно. — И… мне очень понравилась история, господин маг, — сказал Рэнх, решившись поднять голову. — Очень. Вы расскажете мне её ещё раз? — Уже не сегодня, мальчик, — покачал головой Ротард. — Сегодня тебе следует всё-таки отправиться спать. Завтра у нас будет долгий день. — Да, господин маг, — кивнул Рэнх. — И я же сказал тебе — называй меня Ротард! Я уже достаточно стар, чтобы опускать это льстивое якобы-уважение. — Да, госп… Ротард, — слабо улыбнулся Рэнх, отправляясь наверх. *** Через несколько часов, которые никто из них так и не потратил на сон, Ротард вместе с Рэнхом отправились в Магистрат, чтобы раз и навсегда разрешить все вопросы относительно судьбы мальчика. Касательно Магистрата в Элтаране никогда не было единого мнения. Высокие стены, из-за которых виднелись лишь поднимающиеся к небесам позолочённые шпили высоких башен и развевающиеся на ветру флаги были единственным, что могли лицезреть обычные люди. Основная же часть магического сердца города почти всегда оставалась сокрытой, а это порождало немало слухов и легенд — не всегда приятных и очень редко имеющих под собой хоть какое-то зерно истины. Но людям редко когда нужна правда. Куда приятнее верить во всякие сказочки и байки о магах, вытягивающих души из мирных горожан, о демонах скрывающихся под личинами колдунов и о кровавых, омерзительных жертвоприношениях… подобные бредни в каком-то роде играли магам на руку, избавляя их от излишнего внимания любопытных людей, но с каждым годом укреплявшаяся слава дурного места, всё-таки почти никогда не шла Магистрату на пользу. Люди не любили это место, не смотря на всё то, что маги давали их городу. Ротард и сам терпеть не мог Магистрат, но у него на то были свои причины. Орейл говорил чистую правду — примерно двадцать лет назад его изгнали из совета, бывшего главным руководящим органом Магистрата, и с тех пор старый маг свёл все свои контакты с обителью магии к самому необходимому минимуму. Но, тем не менее, за ним ещё сохранялся титул магистра Воздуха, а это кое-что, да значило. Так, во всяком случае, думал Ротард, когда они с мальчиком остановились напротив распахнутых врат Магистрата. Здесь не было стражи — маги просто не нуждались в ней, оставляя охрану своих владений могучим, древним заклятьям, до сих пор не растерявшим своей силы. Через ворота мог пройти лишь человек, отмеченный невидимой меткой, секретом нанесения которой владели одни лишь магистры. Ротард нанёс эту самую метку на кожу Рэнха ещё перед выходом из дома, и теперь никаких проблем на входе быть не должно. Сделав первый шаг за ворота, Ротард словно оказался в доме своей молодости — тёплом, прекрасном, далёком и совершенно позабытом месте. Зеленеющие сады, искрящиеся фонтаны, стайки учеников в разноцветных робах… Тряхнув головой, Ротард отогнал от себя навязчивый призрак ностальгии по былым временам, всё ещё крепко сидевший где-то в глубинах сознания. А после — взглянул на открывшуюся картину другим, трезвым взглядом, озлобленного, старого, взбалмашного колдуна. Прямо от ворот тянулась широкая, мощённая дорога из серого мрамора, по обе стороны от которой росли цветущие кусты акации, образующие некое подобие живой арки, идущей вдоль дороги вплоть до самого конца. Там же красовались два больших, белокаменных фонтана, претворявших собой вход в основное и самое величественное из зданий Магистрата — библиотеки. Одного взгляда вдаль, на позолоченные широкие двери библиотек, Ротарду хватило, чтобы ощутить то давно позабытое чувство предвкушения чего-то… невероятного. Всё-таки, как и любой другой маг, Ротард имел настоящую страсть к книгам, коих в стенах Магистрата насчитывалось великое множество. «Все знания мира», — как любил повторять старый архивариус. Но нет, они пришли сюда вовсе не затем, чтобы копаться в древних фолиантах. Их ждёт дело. Важное дело, с которым лучше как можно скорее разобраться и вернуться домой. Так или иначе — появление Ротарда в Магистрате вряд ли могло окончиться для него чем-то хорошим, и старый маг стремился поскорее покинуть это место, даже несмотря на все те приятные воспоминания, что просыпались в разуме с каждым новым шагом. Стараясь не выдавать волнения, Ротард неторопливо шагал вперёд по дорожке, одной рукой опираясь на длинный, деревянный посох, а второй рукой придерживая неугомонного мальчика, идущего рядом. Рэнх, оказавшись внутри Магистрата, обратился совершенно другим человеком. Замкнутый, мрачный и не разговорчивый мальчишка сгинул где-то очень далеко, а на его место явился увлечённый, удивляющийся любой мелочи и не стесняющийся задавать вопросы обо всём, что только видел. — Ой! Что это? Ротард, что это такое?! — раз за разом слышалось со стороны Рэнха, когда по пути их следования, открывалось что-то новое. Ротард, насколько хватало сил, пытался отвечать на все эти вопросы. Он говорил о фонтанах Мартара, возведённых на двух зачарованных родниках. По преданиям, один из родников даровал жизнь, а второй же забирал её. И предания эти были не так уж далеки от истины: вода из левого фонтана, насколько помнил Ротард, прекрасно помогала в лечении лёгких ран и царапин, а так же восхитительно спасала от похмелья. Правый же фонтан облюбовали садовники Магистрата, травящие взятой из него водой всяких паразитов, всегда водившихся в здешних садах. Рассказывал Ротард и о четырёх башнях, примыкавших к основному зданию Магистрата — их, насколько он помнил, возводили при первых магистрах. Они были людьми слишком склочными, чтобы размещаться в одном единственном жилище, и каждый решил выстроить себе прекрасную и величественную башню, в нынешние времена занятые четырьмя факультетами. Здесь же Рэнх смог самолично увидеть представителей каждой из четырёх стихий. Первыми на глаза попались маги воды — стайка молодых девушек в синих робах, самозабвенно черпали воду из «живого» фонтана и, подбрасывая её вверх, обращали капли воды настоящими снежинками. Так, во всяком случае, было вплоть до того момента, как одна из девочек не слепила из снега немалых размеров комок, тут же запущенный в одну из подруг. Тут же началась настоящая баталия. Девочки смеялись, перекрикивались и швыряли друг в друга снежками. И всё это проходило под палящим солнцем, в тридцатиградусную жару. Рэнх просто глядел на всё это с открытым ртом и, наверняка, так бы и остался смотреть за забавами студентов, если бы Ротард не потащил его дальше по дороге. Они свернули вправо и тут же столкнулись с высоким, мрачным мужчиной в тёмно-зелёных одеждах. Тот самозабвенно пел какую-то тихую песню ближайшему кусту акации, слегка поглаживая одну из веток — ту, что выглядела пожелтевшей и больной. Рэнх, с расширившимися от удивления глазами увидел, как умирающий казалось бы куст, начал обрастать ярко зелёными листьями и красивыми жёлтыми цветами. — Не мешай ему, — пробормотал Ротард, заставляя мальчика двигаться дальше. Они уже почти дошли до центра Магистрата, того самого места, где стояло приземистое, широкое здание, не отличавшееся ни изысканностью, ни красотой, но тем не менее являвшее собой настоящее сердце этого места. В нём и проводил свои, невероятно скучные и полные пафосный речей, заседания пресловутый Совет Магов. Ротард, разумеется, мысленно менял последнее слово на нечто, так же начинающееся на букву «м», но озвучивать подобные слова при Рэнхе он посчитал бестактностью. Двери были широко распахнуты, как бы приглашая любого желающего зайти внутрь, но тут же стояли и двое стражей из числа простых людей. Стражники в блестящих нагрудниках, надетых поверх кожаных доспехов, сжимающие в руках алебарды с лезвиями столь острыми, что без всякого труда могут разрубить человека пополам. — При мне такого не было, — сказал Ротард, когда они с Рэнхом подошли к дверям и миновали молчаливых стражей, которые, казалось, не обратили на гостей никакого внимания. Но Ротард прекрасно видел, что оба они крепко сжимали оружие и в любой момент могли пустить его в ход, буде возникнет такая необходимость, конечно. Войдя внутрь, они оказались в широком, залитом светом факелов, коридоре, по которому не торопливо шёл молодой маг в красных одеждах. Довольно быстро Ротард смекнул, что огонь, освещавший это место, и был его заслугой. Каждый раз, останавливаясь напротив одного из ещё не горящих факелов, молодой маг творил какой-то неразличимый жест правой рукой и произносил: «Акх!», а в следующий миг вспыхивало яркое пламя. За работой этого мага огня им пришлось понаблюдать ещё около пятнадцати минут, пока все втроём они шли вперёд по петляющему коридору, и только подходя к Залу Советов, их пути разделились. Ротард с мальчиком отправились влево, к красиво расписанной, посеребрённой двери, а юноша в красных одеждах свернул направо, уходя куда-то вглубь коридора, разжигая всё новые и новые факелы. — А зачем здесь факелы? — тихо спросил Рэнх, когда они остановились у двери. Странно, но работа мага огня была единственным, что явно не впечатлило мальчика из всего, увиденного за их короткую прогулку. Ротард, в ответ, пожал плечами. — Здесь, в этом здании, собираются маги всех четырёх стихий. Каждый хочет видеть что-то своё. Если ты не заметил — мы сейчас ступаем по сырой земле. В стенах, — взглядом Ротард указал на массивную каменную стену, слева от них, — течёт вода. Ну, а если ты на секундочку остановишься, то почувствуешь, что кожу тебе обдувает свежий ветерок. Каждый хочет видеть что-то своё… Последние слова он почти прошептал, наблюдая за тем, как двери, ведущие в Зал Советов, медленно, с тяжестью и скрипом, распахнулись, приглашая их войти. Ротард, тяжко вздохнув, первым ступил в зал, а Рэнх, всё ещё поглядывая себе под ноги (и как он только не заметил, что идёт по земле, а не по камням?), двинулся следом. Оказавшись внутри, Ротард на секунду замер, сам не понимая от чего — от восхищения или же отвращения. С одной стороны был широкий сводчатый потолок, покрытый прекрасной картиной, на которой сходились четыре стихии. Его поддерживали четыре могучие мраморные колонны, украшены золотом и серебром, прямо напротив входа располагалось широкое окно, открывавшее прекрасный вид на сад, полный цветущих деревьев и ленивых студентов…, но всё это мешалось с огромным столом в форме полумесяца. За ним сидели четыре человека, и только одного из них Ротард мог назвать относительно приятным. Орейл, сидящий в самом крайнем левом углу, улыбнулся ему самой честной и искренней улыбкой, на которую Ротард с радостью ответил, подметив про себя, что тот выглядит непривычно уставшим и измученным. Рядом с Орейлом сидела Ирцилла, в своём новом образе — смуглой, черноволосой, восточной красавицы в ярко-голубом платье, расшитом золотыми нитями и украшенном топазами и сапфирами. Эта женщина определённо не знает меры. Хотя сидящая рядом с ней Адара, наоборот, явно переусердствовала с этой самой «мерой». Могучая, другого слова Ротард просто не мог подобрать, женщина с седыми волосами и лицом больше похожим на морду быка, одетая в простое, холщовое платье тёмно-зелёного цвета, которое, вроде бы, было стянуто на поясе обычной пеньковой верёвкой. А опустив взгляд чуть ниже, Ротард подтвердил свои догадки — Адара, даже на заседании совета, предпочла не сковывать свои благоухающие ступни «богомерзкой» обувью. Ну и баба. Следующим шёл высокий, щуплый человечек, на которого зачем-то нацепили одежды магистра воздуха, хотя титул этот до сих пор оставался за Ротардом. Человечек был слишком молод, для того чтобы занимать подобное место. Даже волосы его едва-едва тронула седина, не говоря уже о морщинах, которых на его гладкой коже не было вовсе! Позор. Настоящий позор Магистрата и всех магов воздуха. Да и вообще — почему этот мальчишка сидит так близко к Адаре?.. Хотя нет. Нет-нет-нет! Ротард всё-таки предпочёл не думать о подобных вещах, дабы избежать расстройств сна или пищеварения. Не затем сюда явился Ротард, чтобы любоваться на эти кислые мины. — Итак, — сказал он, окидывая долгим взглядом каждого из присутствующих, — вы хотели меня видеть, и вот я здесь. Говорите, что за подлость пришла в ваши головы, и поскорее закончим с этим. Не привык Совет к подобной фамильярности, ох не привык. За двадцать то лет… к ним, наверняка, заходят одни лишь только запуганные просители, которые и слова лишнего сказать боятся. И как же приятно было видеть, как залилась краской Адара, как сдавленно хихикнул Орейл, и как покачала головой Ирцилла. Да. Только ради этого стоило сюда заглянуть. — Не забывайся, чародей! — пробасила Адара, даже не пытаясь скрыть раздражения, сквозившего в её голосе. — Хоть ты более и не часть Магистрата, это не даёт тебе права дерзить членам Совета. — А разве это была дерзость? — спросил Ротард, скрестив руки на груди. — Вот если бы я назвал вас всех, кроме тебя Орейл, сборищем… — Ротард, — тихо заговорила Ирцилла, — в честь всего того хорошего, что нас ещё связывает. Будь добр на секунду позабыть о своих обидах и вспомнить, что ты не брошенный мальчишка, а всё ещё один из магистров. Один из нас. — Я никогда не был одним из вас, Ирцилла. Я пришёл сюда, привёл к вам моего маленького гостя, — тут Ротард положил руку на плечо, молча взиравшего на «великих», Рэнха и чуть подтолкнул его вперёд, — но не собираюсь терпеть вас больше необходимого. Говорите, что хотели сказать, и избавьте нас с Рэнхом от вашего общества. После этих слов в зале повисла тишина. Хотя назвать это «молчанием», было бы всё-таки ошибкой. Ротард почувствовал, как невидимые руки потянулись к Рэнху. Каждый из четырёх магов, собравшихся в зале, смотрел на Рэнха, если это вообще можно так назвать. Они изучали мальчика, пытались понять, кто перед ними предстал, пытались почувствовать его природу и, возможно, найти какие-то скрытые заклятья, оплетающие его душу. Ротард и сам проделывал то же самое ещё вчера. Но все его попытки привели только к одному результату… — В нём нет магии, — вынесла вердикт Адара, не отрывавшая глаз от озадаченно глядящего по сторонам Рэнха. — Что я вам и говорил, — пробормотал сидевший до этого тихо Орейл. — Мальчик ни в какой степени не связан с течениями магии. Они не касаются его души, и единственным, чем он отличается от простых людей, является эта самая аномалия… — Аномалия Борхуа, — заговорил молчавший доселе маг воздуха, чьего имени Ротард так и не удосужился узнать. — Мы ещё не определились с названием, — ответила ему Ирцилла. — Но я, как первооткрыватель… — Тот факт, что ты трахаешь нашу любезную Адару, не даёт тебе никаких привилегий, кроме этого удобного кресла, мальчик, — со скучающей улыбкой сказала ему Ирцилла. — Аномалия эта может быть с тем же успехом названа именем Ротарда или Орейла. — Ирцилла! — возмущённо пробасила Адара, покрасневшая ещё пуще прежнего. — Как ты смеешь… — Милая, — вздохнула в ответ Ирцилла, — успокойся. Все знают. Всем плевать. — Кхе-кхе! — напомнил о себе Ротард, которого совсем не прельщало выслушивать подобные свары и, тем более, позволять слушать их Рэнху. — Думаю, все видели достаточно, для того, чтобы отпустить мальчика и не заставлять его выслушивать нашу болтовню, — заговорил Орейл, и остальные маги, после недолгих раздумий, кивками одобрили его слова. — Рэнх, если ты захочешь, то можешь немного прогуляться в пределах Магистрата. Только не мешай студентам. — А ты Ротард, — Орейл взглянул на друга, — пока останься здесь. Нам с тобой ещё нужно обсудить несколько вещей. Можешь не переживать — с мальчиком ничего не случиться, и на долго мы тебя задерживать не станем. Разводить новые свары на глазах мальчугана Ротард совершенно не хотел, да и сам Рэнх, помниться, хотел посмотреть на Магистрат… да, на такую жертву Ротард всё-таки готов был пойти. — Хорошо, — сказал он, одарив членов совета не самым дружелюбным взглядом, а затем, подойдя к Рэнху, еле слышно добавил, — можешь прогуляться, мальчик. Но через час я буду ждать тебя у ворот. И постарайся никого не задирать, хотя, думаю, с этим ты справишься без проблем. — Спасибо, господин маг, — с улыбкой ответил Рэнх. — Я же просил не называть меня так, — пробормотал Ротард, но Рэнх ничего не ответил и чуть ли не бегом скрылся в дверях. А когда те закрывались, Ротарду на миг показалось, что рядом с мальчиком мелькнула какая-то бело-красная фигура… наверное, кто-то из огненных магов. — Итак, — сказал он, обернувшись к Совету, — что вам ещё от меня надо?