Эксперимент. Проект "Возрождение"

Каменная громада прокладывала себе путь сквозь просторы пустого космоса. Её породы мирно поблескивали в свете миллиардов звезд и тысячи солнц, переливаясь, словно играя, наперегонки друг с другом, пытаясь опередить вращение своего хозяина. Он летел несчитанное количество световых лет, повинуясь силам, заставившим его двигаться в заданном направлении. Слепая, неудержимая сила извне… Слепая… сила… Впереди него ярко светила какая-то звезда, становясь все ближе и ближе. Мимо проносились разные планеты с их спутниками. Маленькие шарики вокруг больших вращались, повинуясь неизменным законам Вселенной. Вот возникла огромная газовая планета со своими многочисленными детьми и астероидным кольцом. Еще мгновенье - и громада столкнулась с кольцом, оставив после себя небольшой взрыв и выхватив еще несколько ледяных каменистых глыб. Теперь ему веселей лететь, теперь их много. Через пару миллионов километров на их пути возникла еще одна планета-гигант, которая молнией пронеслась мимо. Также пролетели некоторые из ее спутников, таких холодных и безжизненных. Что-то замерцало впереди, и под светом яркой звезды это выглядело впечатляюще: без конца и края – одни астероиды от мала до велика. Их были триллионы или еще больше. Это было большое кольцо астероидов. Мелкие камешки бились и рассыпались в пыль о мощную твердь гиганта и его менее сильных «товарищей». Еще несколько мгновений, и громада вылетела за пределы астероидного кольца, унося за собой останки своих попутчиков - частицы пыли и мелкие камешки. Приближалась красная планета. Громада величественно прошла над небесным телом, которое открыло ей дорогу к маленькой голубой планете, что едва виднелась впереди. Вот мимо пронесся ее спутник – голый, избитый кратерами мертвый сосед. А голубой рай все ближе и ближе. Приближалась глыба, приближались мелкие астероиды, приближалась пыль… И было тихо. Неожиданно на чистой поверхности планеты появилась огненная язва, которая увеличивалась в размерах, закрывая собою голубую гладь воды, пятна зелени, желтоватую сушу. Что происходило сейчас на планете, одному Богу известно, если таковой существует. Что-то полетело от планеты, окутывая ее, словно дымкой… Мелкие камешки и пыль стали пролетать мимо. Картинка остановилась, когда тонкая, длинная трехпалая кисть провела вдоль голографического проектора, поблескивая, словно намазанная маслом, тонкой розовой кожей. Шестифаланговый палец, что играл роль указательного, нажал на мерцавшую треугольную кнопку, и звук воспроизведения затих. Ветер гладил ее прямые, блестящие рыжие волосы, которые на солнце отдавали чистейшей медью. Ярко-зеленые глаза, обрамленные черными ресницами, всматривались вдаль, любуясь раскинувшейся внизу сухой котловиной кратера. Ее глаза наблюдали за синеющими горами на горизонте, темной полосой леса, покрывшей львиную долю поверхности хвоей и листьями где-то там далеко на горизонте. С этого обрыва хорошо было наблюдать за небом, облаками, звездами. Это был один из тысячи кратеров на поверхности планеты. Кто еще знает, сколько их на других материках, которые после Катастрофы остались целыми. Она всегда приходила сюда, чтобы остаться одной, уйти от шума своей деревни и поразмышлять о разных вещах. Сейчас ей было интересно, что там, за теми великими горами, что синели на горизонте. Она никогда не видела моря или бескрайнего океана. Единственное, что есть на ее континенте – это небольшое озеро Боа, которое так назвали в честь живущей на неимоверной глубине гигантской полузмеи-полурептилии, да мелкие болотистые местности. Судя по данным древних картографов ее деревни, многие из которых погибли в лапах, челюстях или желудках диких животных и растений, континент был не из самых больших, окруженный полукольцом гор, в центре которого было Озеро Боа. Всю остальную площадь занимали леса, болота, пара-тройка кратеров, у одного из которых сидела рыжеволосая девушка. Она слышала, что в двух днях плавания есть еще земля намного больше, чем ее родные просторы, хотя она ее никогда не видела. По сравнению с ней, их континент (так старейшины называли его) казался мелким островком. Ей рассказывали о местах, где абсолютно белым-бело: и долины, и горы, и леса, и, что интересно, белые звери и белая вода! Она слышала, что на этой земле есть огромная Пустыня Миражей – самая большая в мире и самая сухая во Вселенной. Но этого она ничего не видела, и лишь сидя на краю кратера она воображала себе этот мир, который ей был описан. И больше ничего. Ветер гладил ее прямые, блестящие рыжие волосы, которые на солнце отдавали чистейшей медью. Ярко-зеленые глаза, обрамленные черными ресницами, всматривались вдаль, любуясь раскинувшейся внизу сухой котловиной кратера. - Дана! Дана! Это был голос ее матери, женщины средних лет, слегка склонной к полноте. Она была женой Главы Старейшин в их небольшой деревушке, окруженной высоким частоколом и снабженной четырьмя смотровыми башнями. Деревня стояла на каменистом выступе, поросшим многообразием растений и деревьев. Позади нее красовался великий Водопад Радуги. За многие года жители из каменистой почвы сотворили благородную землю, поэтому они не нуждались в огромных полях, и, следовательно, меньше воинов приходилось держать на периферии. Из-за умеренного теплого климата, люди носили легкие шелковые одежды и никогда не надевали шерстяные или меховые изделия. Хотя на некоторых можно было увидеть шкурку того или иного животного, но это служило украшением для одежды, показывающий статус, или декором в доме. Но, несмотря на все это изобилие в их лесах, полях, горах водились опасные и дикие животные. Самые распространенные из них – помесь медведя со сколопендрой. Жили они в основном в полевых зонах, где можно легко спрятаться и иметь прекраснейшую добычу, будь то зверь, птица или человек. Также большую популяцию имели подземные гигантские черви и летающие двухголовые птицы Хон, которые жили исключительно в густозеленых лесах, так как они практически не выносили яркого света. Что касается ночных представителей фауны, то к самым опасным можно будет отнести средних размеров ядовитых стрекоз, которые жили под корнями Железных Деревьев в местах большой влажности – а именно, в болотах. Поэтому у жителей деревни были определенные Табу – куда можно, а куда нельзя совать свой нос. Ну, а, если кто нарушал Табу, то он либо погибал, либо его изгоняли из дома и вход в деревню навсегда закрывался пред ним. Хотя, это тоже смерть. - Дана! Он давно уже наблюдал за ней. В его глазах она была потенциальной жертвой. Он ждал, пока она подойдет к нему, но, видимо, у него не хватит терпения, ведь он ждет ее уже очень давно. Время считать он не умел, но твердо знал, что сначала было темно, а потом яркий свет, и мир вокруг него заливался красками, а внутри что-то урчало и создавало чувство голода. Это ощущение он не любил больше всего. Но ради такой добычи можно было и потерпеть, а потом насладиться огромной тушей двуногого животного со странной шкурой: местами мохнатой, местами покрытой странной «кожей», а может быть это что-то вроде панциря, местами (прости мать-природа!) просто без «кожи»! А глаза-то, такие огромные и ярко-зеленые – вообще странное животное. Так, где оно там?.. Его взгляд не увидел того двуногого существа. По телу пробежала мелкая дрожь, и стало на мгновение холодно. ОНО БЫЛО ВОН ТАМ, сидело около того камня! Ему это совсем не нравилось: потерять жертву, потерять свой обед – это было противно его природе… Ряд его членистых ног сделал неуверенный шаг вперед. Затем был «разбужен» второй. Движения его были резкими и быстрыми. Ох, как затекли все его восемь ног! Нельзя сидеть так долго на одном месте – ты не можешь быть упрямее упрямого животного. Сил не хватит! Он перебирался через мелкие земляные комочки, упавшие с деревьев сухие веточки, огибая возникающие на пути пучки зеленой травы, приближаясь все ближе и ближе к камню, где в последний раз видел свой обед. Через какое-то время он достиг своей цели. Обошел камень, который возвышался над ним горой, проверил прилегающую к нему территорию, но так и не нашел того двуногого существа. Но он почувствовал ее запах… Под ногами хрустели ветки. Она бежала, так как отлично понимала, что если опоздает, то отец ее просто убьет! Представьте, что принцесса опоздала на свою же коронацию – смех! И как она могла так засидеться там, у кратера? Проклиная себя, она неслась в свою деревню, что находилась у Водопада Радуги. Наконец-то лес открыл свои зеленые ворота, и она вбежала на небольшое открытое поле, где вдали мерцал водопад, а под ним возвышался высокий частокол ее деревни. На подходе к воротам Дана остановилась, чтобы перевести дыхание. Горло пересохло, и очень хотелось пить. В висках барабанил пульс. - Дана! Она подняла взгляд и увидела идущую к ней женщину средних лет, слегка склонную к полноте. - Дана, где тебя черти носят? Через четверть часа твоя коронация! - Прости, мама. Я засиделась у Кратера. Мне там нравится, там… - Где твои мысли бродят? – вздохнула мать, перебив вошедшую в раж дочь. – Ладно, иди к себе и подготовься, а я пойду к отцу. Скажу, что ты уже здесь. Позади захлопнулись ворота. Дана оглянулась, посмотрела на башню. Оттуда ей помахал рукой рослый загорелый воин, а отведя от него взгляд, поняла, что мать уже ушла, и так не поделившись с ней своими эмоциями, Дана пошла следом. Он постоял немного у камня, посмотрел на раскинувшуюся внизу сухую котловину кратера. По телу пробежала судорога, и он резкими шагами отошел от края обрыва прочь. Развернулся и направился в сторону леса, откуда исходил ее запах… Время коронации приближалось. Когда наступали такие моменты, в деревне переворачивалось все с ног на голову. Все бегали, суетились, особенно королевская чета. Деревня сейчас была наполовину пуста. Большая часть населения отправилась вверх по водопаду в Храм Радуги, который был вырезан прямо в скале. Некоторые жители остались: женщины, которые готовили, убирали и украшали Главную площадь, и воины, по паре на каждую башню, да внутри небольшой караул. Это была лишь мера предосторожности, чтобы их соседи – дикие племена Утов-каннибалов – не смогли вторгнуться на их территорию. Серые глаза наблюдали за деревней с большим любопытством. Все, что они могли увидеть, так это пищу на высоких столбах с окнами на все четыре стороны да появляющиеся какие-то разноцветные тряпочки и волшебные светящиеся шарики. Ох, как сильно было желание подойти поближе. Это убийственная тяга узнать, что там, которая затмевала запрет выходить из укрытия близко к деревне. Но молодая кровь взяла свое. Он, что есть силы, напряг свои мышцы, слух и зрение, медленно, ступая как можно тише, начал продвигаться ближе к огромному частоколу деревни, прячась то в кустах, то за стволами деревьев, то в невысокой траве. Все сильнее в нем разгоралось желание узнать, что же там такое происходит. Почему у них на стенах стало меньше людей, и что за звуки слышатся из-за стены? И тут он заметил ее. Все его чувства внезапно отключились. Он был словно в вакууме. В ушах неприятно звенело. Она была на одной из башен в прекрасном зеленом обтягивающем платье. В ее рыжей копне волос терялся золотой обруч, инкрустированный красными, как кровь, камнями. Она подошла к воину… - Привет, Эди, - поздоровалась Дана и не дожидаясь ответа поцеловала его в губы. – Как вахта? - Эээм…ну…ничего, - еле выговорил Эд, постепенно отходя от прилива смущения. Ему уже давно бы привыкнуть к выходкам Даны, но все же он не мог. Каждый ее визит к нему на вахту был непредсказуем. - Эд, давай после коронации погуляем за водопадом в Камнях Алии, - предложила Дана. - Давай об этом поговорим позже, а сейчас беги к матери. Она ждет тебя. Нехорошо будет, если ты опоздаешь, и я тогда не дам тебе больше стрелять из арбалета, - пригрозил Эд, хотя ему и не хотелось, чтобы Дана уходила. Это так на нее подействовало, что Дана, быстро чмокнув Эда в щечку, немедля спустилась с башни и вприпрыжку побежала к матери в покои, чтобы с ней потом подняться по винтовой лестнице водопада в Храм Радуги. Эд посмотрел ей вслед, а затем зарядил арбалет, резко обернулся и выстрелил. Все-таки он был одним из лучших стрелков. Единственное, что услышал наблюдатель, это свист, а затем треск, после которого почувствовал сильную колющую боль в груди. Серые глаза опустились и увидели стрелу, торчащую из левой половины грудины. Все неожиданно поплыло, и вот глаза смотрят на ясное голубое небо, по которому проплывают перьевые облака, а потом мир начинает темнеть. Боль стала совсем нестерпимой, и он крикнул. Но вместо крика из горла вырвался только сдавленный хрип. И наблюдатель почувствовал холод. Он приближался со всех сторон, медленной, неслышной походкой хищника. Через мгновение холод цепкими когтями начал раздирать его теплое тело. Еще мгновение, и серые глаза потеряли живой блеск. Холод принял свою очередную жертву. - Проклятые уты! Даже в такой день не оставляют нас в покое! – выругался Эд и опустил арбалет. Он вышел из под покрова леса и остановился. В воздухе помимо ее запаха появился другой. Он был слабый, но еще теплый. В животе опять неприятно заурчало, и инстинкт повел его на этот угасающий запах. Его взгляд уперся в огромную мягкую гору. Он взобрался на нее и прополз вверх по телу каннибала, взобравшись ему на лицо. Глаза засветились голодным блеском, и их накрыла красная пелена. Его глаза встретились со стеклянным взглядом серых глаз. Что-то пробежало по его позвоночнику и передернуло все тело вплоть до членистых конечностей. Еда… челюсти с жадностью вцепились в слабую оболочку глаза, освобождая кровь и белок, такой вкусный, что он чуть не подавился от удовольствия. Дана, ее мать и свита поднимались по винтовой лестнице водопада, изредка выходя на платформы, откуда можно было наблюдать шумное и чарующее падение воды. Они поднимались в Храм Радуги. Располагался Храм практически на вершине водопада. Представлял он собой огромный зал с тысячами резных колонн. Широкий пол был инкрустирован драгоценными металлами и камнями. Все это венчал водяной купол, созданный водопадом, через который проявлялась радуга. Благодаря Жрецам Храма, которые руководили строительством, шум воды практически не присутствовал в зале посвящения. Дана, ее мать и свита поднимались по винтовой лестнице водопада, изредка выходя на платформы, где можно было наблюдать шумное и чарующее падение воды, когда неожиданно, прорезая покрывало воды, вылетели метательные топоры, врезаясь в тела свиты - кому в грудь, кому в голову. Один из них отсек руку матери Даны, второй сильно рассек ей ногу. Дана от ужаса потеряла дар речи. Ее широко раскрытые глаза смотрели на кровавое месиво, что осталось от ее свиты. И когда взгляд упал на полуживую мать, к ней вернулись все ее чувства и разум. Дана молнией метнулась к ней. - Дана… - слова матери давались с трудом. – Беги…БЕГИ отсюда, спаси себя… - Мама, не умирай! – голос Даны срывался. – Я схожу за помощью и вернусь, я… Она не успела договорить, так как вновь через волну водопада ворвалась гигантская птица, и ее седок схватил Дану. И, сделав вираж, похититель скрылся за водной пеленой. Угасающие глаза матери только увидели, как водный занавес закрыл брешь в своем полотне. После чего наступила Тьма. «Как она могла забыть это? Глупенькая Дана,» - так думал Эд, лучший стрелок, поднимаясь по винтовой лестнице водопада, рассматривая золотую печать, которую Дана должна была после церемонии коронации приложить к стене Царей. Неожиданно ужас сковал его ноги. Он увидел груду изуродованных тел: безруких, с пробитыми головами. У кого-то торчал топор из груди, у кого-то распоротый живот показывал свое содержимое. А у стены лежало тело Лисс – жены Старейшины. Ее глаза невидящим взором смотрели на водопад. Из раны на месте отрубленной руки уже не вытекала кровь. Из резанной раны на ноге была видна кость, на которой мушки нашли свою пищу. А белые червячки копошились в луже крови, растекшейся под телом. Печать выпала из рук, издав звон, эхом прокатившийся по лестнице. Ему с трудом дался первый шаг. Подошва его сапога с легким хлюпом наступила на камень, залитый кровью. И он не заметил, как наступил на отрубленную конечность. Чертыхаясь, он упал в кровавую лужу, брызги которой немедля окропили его лицо, одежду и руки багровым дождем. Подняв лицо, Эд закричал от страха и боли, сдавивших его грудь. На него смотрел уцелевший глаз из изуродованного лица одного из членов свиты. Эхо вторило крику лучшего стрелка. На ватных ногах он пошел выше, покачиваясь, словно пьяный, оставляя позади братскую могилу. Нет. Груду мяса, свежего мяса… До этого момента в Зале был слышен лишь гул голосов – таких разных, как сама Жизнь. Как только окровавленная подошва ступила на каменный пол, в зале воцарилась тишина. Он шел и оставлял след на цветном мраморе, инкрустированном изумрудами и рубинами, облицованным благородными металлами, такими как золото и платина. Капли падали на пол и разбивались на тысячи мелких брызг, как разбивается сердце при трагедии. Он дошел до середины Зала и остановился в центре узора, выложенного в виде цветка диаметром метра два. Под его ногами мозаика медленно окрашивалась в красный цвет. Никто не сдвинулся с места. Его голова была опущена. Спустя мгновение легкий ветерок колыхнул слипшуюся от пота и крови челку. Эд повернул голову. На выходе он заметил фигуру Антуана – главы старейшин – который мигом исчез на лестнице. И тогда все оживились и побежали следом. Только Эд остался один в пустом гигантском зале Храма Радуги. Слегка был слышен шум падающей воды. Эди с поникшей головой медленно упал на колени. Кровь вязко стекала с подошв его сапог. Спустя некоторое время Эд поднялся и медленно пошел к выходу и начал свой спуск вниз по винтовой лестнице водопада, изредка выходя на платформы, где можно было наблюдать шумное и чарующее падение воды… Легкая улыбка появилась на ее губах. Ох, как приятна была шкура меерха. И запах… СТОП! Она резко открыла глаза и испугалась полумрака, который царил в просторной комнате. После, как ей показалось, долгих секунд привыкания к почти полному отсутствию света, она смогла осмотреть помещение. Комната была круглой, похожей на шатер, в центре которой стояла огромная кровать, накрытая кучей разнообразных шкур. Над кроватью висели рога невиданного животного. Во всяком случае, Дана такого зверя не знала. На стенах также висели шкуры всех мастей и размеров, какие-то странные маски и ожерелья из зубов каких-то животных. Вход был занавешен полотнищем, сшитым из чешуйчатой кожи, причем, если присмотреться, то можно было разглядеть некий орнамент или символ. «Стильная штука, - подумала Дана. – Мастерски сделана. Интересно, сколько шкур змей ушло на это произведение?» Ее размышления прервал легкий шум, доносившийся из-за накрытого тканью предмета. Позабыв о страхе и том, где она вообще, Дана слезла со шкур и подошла к накрытому предмету. Прислушалась. Тишина. Легким, но резким движением она содрала завесу, и ее глаза округлились. Это была клетка, похожая на те деревянные, что употреблялись в ее деревне для кур. Но эта металлическая и вытянутая, а в ней на жердочке сидела диковинная птица – вся яркая, с красочным опереньем. Хвост птицы длинной был наверно с полторы руки человека, а клювом эта птица могла бы расколоть череп. Во всяком случае так посчитала Дана. Она обернулась и заметила легкое движение чешуйчатой ткани… Как же было приятно. Такие вот моменты он любил больше всего в жизни. Наесться до отвала. Теперь можно немного отдохнуть. А потом постараться поднять тело и прорваться за ту высоченную ограду. Там ее запах. Он еще не забыл его… Прошло два дня с того жуткого происшествия на водопаде. И все эти два дня Антуан лежал в сильном приступе лихорадки. Он подхватил ее от белого червя. Видимо, глава старейшин имел неосторожность коснуться белесого тельца. Вот и укололся об ядовитый шип, который всегда выручал этого червя от нападения хищников, но не от таких, как тонкая кожа подошвы. Такого «хищника» трупный червь не ожидал. Так и окончил свое существование, размазанный по окровавленному камню. Все эти два дня Антуан бредил. Он говорил со своей женой Лиссой. Она рассказывала ему в видениях о каких-то странных членистоногих с человеческими глазами, которые пожирают плоть людей и превращают их в зомби. Конечно, этому никто не верил. Служанки все подносили холодную воду, настоянную на неком корне, о котором мог знать только Шаман их деревни, а Манила – верная служанка Лиссы – обмакивала шелковую ткань в воду и прикладывала ко лбу старейшины. Ах, бедный Антуан! Все видения так реальны, так естественны. А его Лисса – сама богиня. Она продолжает говорить, но Антуан уже не слышит ее. Он теперь видит… - Скорее! – закричала Манила. – Он теряет сознание!!! Все засуетились, как встревоженные муравьи. … Удар. Еще один. Треск. Из темноты пролома появляется Ут. Было в нем что-то странное, пугающее. Ага! Его глаза. Они такие… неестественные. Из кровавых обглоданных глазниц, на мир смотрели очень похожие на человеческие глаза. Они излучали не ненависть, а любопытство и восторг. А затем, внезапно, все залилось кровью и дикими криками… Антуан резко отрыл глаза и судорожно вдохнул воздух. Это было настолько неожиданно, что Манила вскрикнула и выронила миску с настоем. - О, Боже! Он пришел в себя! – радостно кричала служанка. Антуан измученным взглядом обвел помещение. Десятки глаз наблюдали за ним – слуги, воины – все были взволнованы. Губы Антуана зашевелились, но язык не хотел поворачиваться. Он захрипел. Вторая попытка была более удачной. Манила склонилась над старейшиной, и ее ухо почти прижалось к его губам. - Ворота… все к воротам… - шептал Антуан. – скорее… Манила поднялась и сообщила: -Глава говорит что-то про ворота, чтобы мы поскорее пошли к ним или что-то… Она не успела договорить. Звук сильного удара прервал ее. Стучались в ворота. Затем был еще удар. Все, кто был в покоях Антуана, побежали к воротам. На площади собиралась толпа, гудевшая на разный лад. - Что случилось, Эд? – стараясь перекричать толпу, спросила Манила. - Я… Я не понимаю. Несколько дней назад я убил на территории Ута. И сейчас он, со стрелой в грудине, пытается проломить ворота, – ошеломленно отрапортовал лучший стрелок. – ничего не понимаю… Брови Манилы поднялись вверх, а толпу постепенно начала накрывать паника. И тут окровавленная серая рука пробила брешь в створке ворот. «Ну, вот и все… конец… - думал умирающий Антуан. – Я иду к тебе, Лисс…»