Моя огненная камелия

Казалось, только голова Сарады коснулась подушки, как спустя несколько минут кто-то потряс ее за плечо. Открыв глаза и привстав на локтях, она недовольно прищурила глаза и готова была зарядить потревожившему ее покой по почкам, но Суйгетсу, почуяв грядущую беду, отскочил назад. — Вставай, Сарада-сан, — раздражающе громко сказал он. — Орочимару зовет. — Сколько времени? — Начало четвертого утра. Давай быстрее. Недовольно накинув на плечи кимоно, она поплелась за напарником в лабораторию, по холодному, плохо освещенному коридору. — Ты так улыбалась во сне, — протянул Суйгетсу, у которого сна не было ни в одном глазу. — Тебе снились похороны Карин? Сарада не ответила, а зашагала быстрее. — Эй, ну вот что я опять не так сделал, а, Сарада-сан? — взвыл Суйгетсу. — Неужели нельзя просто со мной поговорить, у тебя что, от пары-тройки слов Шаринган потухнет? Спустившись в подвальное помещение, еще более холодное и тускло освещенное, Сарада толкнула тяжелую дверь, которая со скрипом отъехала в сторону. Орочимару стоял у широкого стола и бережно паковал в коробки какие-то пробирки и склянки с жидкостями. Кабуто занимался примерно тем же — обматывал прочными бинтами большую бутыль с плавающим в ней светящимся сгустком синеватого цвета (как пояснял Кабуто — частью чьей-то чакры), и, судя по большой бочке, обклеенной печатями, тоже собирался ее прятать. — Сарада, — прошелестел Орочимару, поманив ее рукой. — Возьми, но очень осторожно, если прольешь на кожу, получишь весьма болезненные ожоги. И, всучив куноичи плотно заткнутую склянку, снова повернулся к столу. — Старый, что происходит? — вскинула брови Сарада. Суйгетсу хихикнул, его всегда веселила манера фривольного общения Учихи с легендарным саннином, на которую тот, к величайшему удивлению мечника, совершенно не обижался. — Меняем убежище, причем срочно, — пояснил Орочимару. — На нас напали? — Нет. Пока еще нет, но времени у нас не много. — Коноха? — спросила Сарада, осторожно сунув драгоценную склянку в сумку. — Наши шпионы видели шиноби из Конохи в восьмидесяти километрах от нас, грубо говоря, к утру они будут около убежища. — Почему мы не можем дать бой? — вскинулась Сарада. — Считаешь, что я не готова? — Камелия моя, ты готова как никогда, — успокоил Орочимару, сунув ей в рюкзак несколько свитков. — Но если хоть одна капля вот этой вот жидкости прольется, а она прольется, потому как вы камня на камне не оставите, все живое в радиусе тридцати километров умрет мучительной смертью. Судя по жадному взгляду, которым Суйгетсу сверлил тонкую пробирку с прозрачной жидкостью маслянистой консистенции, в голове мечника зрел нездоровый план из разряда «А что будет, если вылить пробирку в океан?». — Бегите в горное убежище — отсюда на восток четыре дня бегом, — говорил Орочимару, быстро передвигаясь по коридору, а Сарада и Суйгетсу, успев только подхватить оружие, следовали за ним. — Мы с Кабуто и Карин догоним вас как только соберем все необходимое. — А вы успеете? — поинтересовалась Сарада. — Даже если и нет, то это не важно. Главное, спрятать тебя, мы им не нужны. Каменная дверь отъехала, стоило саннину к ней только подойти. Холодный ветер заставил содрогнуться, но, как известно, в беге легко согреться. — Вперед, — сказал Орочимару. Запрыгнув на ветку дерева и быстро проверив целостность доверенной ей склянки, Сарада, разогнавшись так, что практически не различала ничего перед собой — все стало единым размазанным пятном и только твердые опоры в виде веток оставались ощущаемыми, с трудом поборола в себе желание остаться в северном убежище и взглянуть, кто из родной деревни придет по ее душу. Хотя, известно кто. Четыре года назад — Вообще, мы нашли Свиток Неба быстро, — сообщил улыбающийся Иноджин, правую ногу которого обволакивал гипс. — У команды из Такигакуре. Но когда мы хотели его стянуть, получилось так, что они стащили свиток у нас. — И мы два дня бегали за ними по лесу, чтоб забрать оба свитка, — протянул Шикадай. — А потом еще полдня сражались, но это было относительно легко. — Так ты в сражении сломал ногу? — восторженно спросил Боруто, постучав по твердому гипсу Иноджина. — А, нет, это я с дерева упал, — слишком радостно для того, кто сломал ногу, пояснил Иноджин. — Мой четвертый перелом за месяц. Сакура-сан уже даже не удивляется. Они сидели на скамье у больницы, из которой только выписали Иноджина, и взахлеб делились своим ощущениями от испытания. Сарада помалкивала, лишь смущенно кивала. Конечно, хорошо, что друзья тоже прошли в отборочный для третьего испытания этап, который состоится ровно через десять дней, но козырять поставленным рекордом не хотелось. А вот Боруто было просто не заткнуть. Историю о прохождении испытания он рассказывал всем и каждому (одному только Шикамару-сенсею трижды), причем с каждым разом история становилась все эпичнее и кровожаднее: если сперва это был коротенький сказ о том, как они нашли команду со свитком благодаря крику одного из ее членов, сперли свиток, спасались бегством и выкарабкались благодаря рухнувшей секвойи, то вскоре Боруто превратил рассказ в целую эпопею, в которой они сражались против армии головорезов. Отборочный тур был назначен, до его начала оставалось десять дней, в течение которых шиноби должны будут подготовиться к поединку, а исход решит, пускать ли кандидата в чуннины в третий и последний этап экзамена. Кто-то уже тренировался. Команду из Суны, в которой, по словам тех, кто столкнулся с ней в Лесу Смерти, блистал сын Казекаге, сенсей увел на тренировочный полигон сразу же после того, как команда с блеском прошла испытание. Команда девять, состоявшая из братьев и сестры Инузука, тоже скрывались на тренировках с главой клана. Не отставал от коллег и Шикамару-сенсей, изнуряя Боруто и Сараду тренировками с шести утра и до четырех часов дня, а после до самой ночи занимался с сыном. Бедный Шикадай, который от усталости еле передвигал ноги, не знал, от кого бежать — от буйного Ли-сенсея, слегка разочарованного в том, что никто из его учеников пока не проникся мощью Силы Юности, от отца, отрабатывающего с ним техники клана, или от матери, ничуть не щадившую его на тренировках. «Мне бы твои проблемы, Шикадай» — каждый раз думала Сарада. — «Я бы с удовольствием попадала бы от усталости». Судьба проявила свою самую коварную сторону сразу на следующий день после окончания ста двадцати часового испытания в Лесу Смерти, когда Сарада, окрыленная короткими объятиями отца, ходила счастливая до неприличия: Боруто каждые полчаса интересовался, не хлебнула ли она веселящего газу в больнице. Так вышло что Боруто и стал тем самым, кто забил последний гвоздь в гроб с ее мимолетным счастьем. — Он очень крутой! — взахлеб сказал Боруто, плюхнувшись на траву рядом с Сарадой. — Я ждала тебя полчаса, бака, — недовольно буркнула куноичи. — Он просто суперкрутой! — не унимался Боруто, мечтательно глядя в небо. — Этот парень знает, каково побывать в самом пекле и вернуться назад… — В самом пекле побываешь сейчас ты, если мы не начнем тренировку! — Я только с тренировки, Сарада-чан, дай передохнуть, — взмолился Боруто. Сарада поправила очки на переносице и вопросительно взглянула на него. — Тренировался? Твой отец по утрам в резиденции. Боруто отмахнулся. — У меня появился учитель, Сарада-чан, — важно произнес он. — Который понял, что такому гениальному ниндзя, как я, нужны особые тренировки вдали от людей. Мы были в Долине Водопадов и… — Кто тебя тренирует? У кого настолько крепкие нервы, чтоб терпеть тебя? — Твой отец, Сарада-чан, — сказал Боруто. — Он нереальный! В одну секунду уклонился от моих атак, а ты знаешь, какой я… — Что? — Куноичи едва узнала свой голос, настолько глухо он звучал. Боруто повернул к ней голову. — Ага, Саске-сенсей, — произнес он с благоговением в голосе. — Сарада, у тебя крутейший отец! Да ты и сама знаешь, какой он на тренировках. — Ага, — хлопая глазами, сказала Сарада. В глазах противно защипало. — Давай тренироваться, бака!

***

Тренировка прошла спокойно, если бы Боруто не восхищался каждые пять минут своей гениальностью и не отвлекал бы сконцентрированную Сараду, которая в этот раз, воюя со своими внутренними демонами, тренировалась как проклятая. Добрый радиус леса, в котором они остановились, был сожжен ее Техникой Огненного Шара и сейчас едкий дым заполонил поляну, словно утренний туман, а Сарада, несмотря на боль в горле и отдышку, выдыхала огненные шары, пару раз даже едва не задев пламенем Боруто. К вечеру они уже шли по деревне, глядя, как один за другим зажигаются уличные фонари. Из «Ичираку-рамен» им помахала рукой Чоучоу, которая вместе с родителями посещала это заведение как по расписанию. — Сарада-чан, ты чего молчишь все время? — поинтересовался Боруто, когда они свернули с главной улицы. — Горло болит, — буркнула Сарада. — Ааа, ну оно и понятно, — понимающе закивал Боруто. — Знаешь, если ты вычудишь такое на поединке, то сожжешь полдеревни. — Пока, Боруто, — отмахнулась куноичи, благо они как раз проходили мимо дома Узумаки. — Не опаздывай завтра. Боруто помахал ей рукой и поднялся на крыльцо. «Наконец-то» — подумала Сарада, саму себя ругая за эту ярость, скопившуюся колючим комом внутри. Сняв сандалии и поставив их на полку у двери, она зашла в гостиную, где было, как всегда тихо, лишь было слышно, как на кухне гремит сковородками Сакура. Саске сидел в кресле, около деревянного ящика с семейными делами. В последнее время он проводил много времени, разгребая документы и отчеты миссий тридцатилетней давности, зачем, Сарада понятия не имела. — Вернулась? — оторвавшись от бумаг, поинтересовался Саске. — Да. — Хорошо. Обычный лаконичный разговор. Сарада уже поднялась на пару ступенек и хотела было снова закрыться в комнате, как внутри нее вдруг что-то взорвалось. — Пап! — крикнула она. Саске удивленно поднял голову. — Я тебя слышу, не кричи, — спокойно сказал он. — Что случилось? — Ты тренируешь Боруто? — Да, я тренирую Боруто. — Почему? — горько спросила куноичи. — Почему его? По взгляду Саске невозможно было что-либо прочитать. — Потому что он способный, Сарада, я думал, ты это подметила. — А как же я? Саске отложил бумаги и усмехнулся. — Кажется, я понял, — протянул он и встал с кресла. — Сарада, я взял его в ученики, потому что из него можно слепить шиноби. Большой потенциал, недоученные до конца техники, возможность обучить его практически всему…правда в комбинации с ужасно раздутым самомнением…но не суть. — А я — недоучка? — сухо спросила Сарада. — Перестань излучать эту глупую ревность. Ты неплохо обращаешься с метательным оружием, слышал, хорошо владеешь Катоном. Моя помощь тебе не нужна, ты справляешься с тем объемом силы, который у тебя есть, — пояснил Саске. — Для Чидори ты слишком слаба, Шаринган не активировала. Активируешь, тогда поговорим. А сейчас нам нечего тренировать. Тем более, что у тебя прекрасный сенсей. Сарада слушала и обида, смешавшись с колючей яростью, сжала сердце. — Спокойной ночи, — произнес Саске. — Спокойной, — ответила Сарада, поднявшись-таки на второй этаж. Плотно закрыв дверь комнаты и уткнувшись в нее лбом, она не сдержала слезы. Успокоиться не могла и не хотела – все, что накипело за этот день, уходило вместе с каждой соленой капелькой, только вот от триумфа в Лесу Смерти и следа не осталось. Сняв очки и сунув их в карман, она, не зная зачем, специально больно боднула лбом дверь. — Он погорячился, Сарада-чан, сам же будет жалеть о своих словах, — знакомый тихий голос прозвучал у нее за спиной, а мягкая ладонь легла на плечо. — Вы опять подслушивали? — утерев мокрую щеку ладонью, проворчала Сарада. Орочимару кивнул безо всякого смущения. Взяв ее лицо в ладони, он утер большим пальцем слезу у самого глаза, чуть задев ресницы. — Не злись, — чуть улыбнулся он. — Это во вред тебе. — Он будто издевается, — бушевала Сарада, сев на подоконник. — Взять в ученики не кого-то, а моего лучшего друга, который постоянно со мной соперничает! И говорить потом, что я настолько слаба, что со мной и возиться не нужно. К обществу странного шиноби она уже почти привыкла. С тех пор, как он появился в ее спальне впервые, прошло пять дней, и с тех пор, практически в одно и то же время, он приходил к ней минут на двадцать, не больше. И разговаривал. Просто говорил. — Зачем он это делает? — тихо спросила Сарада. — Его так воспитали, — пояснил Орочимару. — Его отец тоже требовал от него большего. — Но не издевался. — Не издевался. Не злись попросту, Сарада. Ты сильная. И никого не слушай. Ты блистательно прошла испытание в Лесу Смерти, а это показатель. — Вот откуда вы все знаете? — поинтересовалась Сарада. Орочимару загадочно прикрыл глаза. — Ну, рассказывай, уже знаешь, как уложишь своего оппонента в отборочном туре на лопатки? — сменил тему саннин. Сарада нахмурилась. — Я даже не знаю, с кем буду сражаться. — Это совершенно не важно. — Но я же совершенно не знаю, какие техники и стиль боя будет у противника. Как я могу уже выстраивать тактику? — Какая разница, какие таланты у противника, когда можно просто отточить свои? — усмехнулся Орочимару. — Думай не о том, какие техники будут у твоего оппонента, а какие таланты применишь ты. Благо у тебя этого добра много. — Вы серьезно? — И опять куноичи показалось, что над ней издеваются. Но бледное лицо Орочимару было максимально серьезным, без тени насмешки. — Сегодня ты сожгла боюсь подсчитать сколько гектаров леса. Это сила, причем весьма и весьма разрушительная. — И что же, мне бегать за противником и дышать на него огнем? — Между прочим, очень неплохой вариант, особенно в замкнутом пространстве. Но ты истинная Учиха — хочешь большего. Это хорошо, — протянул Орочимару. — Будет тебе сенсей, не переживай. Сарада замерла на месте и пытливо сверкнула глазами. — Завтра вечерком, примерно в это время, я тобой займусь, — кивнул Орочимару. — Но об этом не обязательно кому-нибудь знать. Впервые за сегодня, и в шестой раз за все ночные беседы с саннином, лицо Сарады озарила улыбка. Саннин усмехнулся уголком рта и, потрепав куноичи по волосам, исчез из поля зрения, длинным прыжком домчавшись с подоконника и до старого орешника у распахнутого окна. Лихо перемахнув с орешника через высокий забор, Змеинный Саннин скрылся в ночной тиши. ______________________________________________________________________________________ — И он реально тебя учил? — поразился Суйгетсу, когда они бежали по лесной тропе к горному убежищу. — А ты как думаешь? — Ну, он всегда держит слово. — Вот и сдержал, — сказала Сарада, на бегу проверив, цела ли склянка, доверенная ей. – Ну, доволен? Теперь не отвлекай меня. — Эй, рассказ никак не мешает тебе бежать! — возмутился Суйгетсу. — Дыхание сбивается. Все, давай молчать, еще не хватало, чтоб наши голоса услышали. Уже светало и заметно потеплело. До горного убежища оставался довольно длинный и тернистый путь, но, если это поможет Сараде не увидеть лишний раз самовлюбленное лицо Боруто, она готова вытерпеть и бежать без передышки.

***

Орочимару рассчитал все до секунды. Они с Кабуто и Карин покинули убежища за два часа до того, как Наруто Узумаки, сдвинув тяжелую каменную дверь, первым ринулся в холодный коридор. Сакура, бледная и настороженная, зашла следом, изучая взглядом узкий проход, похожий на извивающую змею по количеству поворотов. — Не кидайся к ней, — сетовал Наруто. — Спокойно, стой в стороне, пусть не думает, что ты собираешься напасть. — Наруто, пожалуйста, ничего не говори, — попросила Сакура. — Хорошо-хорошо, — заверил Наруто. — Ты наш козырь, ты должна быть спокойной. Они свернули направо и, освещая дорогу факелом, снятым со стены, насторожено заметили, что ни на полу, ни на стенах нет ни единой ловушки. — Тихо, — прошептала Сакура. — Здесь слишком тихо. — Не сглазь, Сакура. Шикамару и Боруто заходят с другой стороны, может они на что-нибудь наткнуться. Снова поворот. Коридоры становились все холоднее, словно вели к леднику. Удача улыбнулась в самом конце, у винтовой лестницы, ведущей вниз. Одна из немногих дверей была распахнута, и в этой комнате горел слабый свет, пронзая лучами практически непроглядную темень в коридоре. — Сакура, если это она, спокойно, — напомнил Наруто. Бесшумно подкравшись и приготовившись ударить Расенганом любого, кто бы там ни был в, Наруто помчался вперед и, ворвавшись в комнату, так и замер с синеватым шаром чакры в руке. — Саске? — вытаращил глаза Нанадайме. Сакура прибежала следом и тоже удивленно раскрыла рот. — Как ты, черт… — Как только вышел из резиденции, — грубо пояснил Саске. — Здесь ее нет. Никого нет. — Что? — нахмурился Наруто. — Убежище пусто. Саске сидел на незаправленной кровати, в которой каких-то пару часов назад спала Сарада и, сцепив руки в замок, думал. — Орочимару все предусмотрел, — невесело заметил он. — Чего и следовало ожидать. — Он прячет Сараду, — выдохнула Сакура. — Она сама не прочь побегать, — холодно отозвался Саске. — Где вторая группа? Наруто запахнул плащ и произнес: — Уже в пути, они бежали с интервалом в двадцать минут от нас. Команда Инузука. — Это хорошо, нужны будут следопыты. Повернувшись влево, Саске выдвинул ящик из прикроватной тумбы и вытряхнул на кровать его содержимое. — Два куная, полироль для лезвий, — словно читая что-то с листка, произнес он. — Очки. Пыльные, видимо долго не носила. Ничего необычного. Разве что это. И указал на находки, которые отложил несколько минут назад, когда только обыскивал комнату: пузырек с мелкими черными таблеточками и небольшой пакет с вытянутыми красными пилюлями. Сакура тут же присела рядом и поднесла пузырек к глазам. Одного взгляда хватило, чтоб понять содержимое. — Это из стандартной аптечки шиноби, — сказала она. — Мощный стимулятор для увеличения запаса чакры. А что это такое, я не знаю. И указала на ярко-красные пилюли. Взяв в руки пакетик и высыпав себе пару штук на ладонь, Сакура, повертев их в руке, оценив на вес, задумчиво покачала головой. — Скорей всего, личная разработка Орочимару или Кабуто. Они тяжелее обычных пилюль и я с такими никогда не сталкивалась. — А почему необычно-то? — поинтересовался Нанадайме. Вместо ответа Саске выдвинул нижний ящик из тумбы. — Потому что она их складирует. Ящик был забит пилюлями различной формы и цвета. Встречались и красные, которые так заинтересовали Сакуру, и белые, и темно-синие, казавшиеся в темноте черными. Были даже неоткупоренные бутылочки с неизвестными даже Сакуре микстурами (или черт знает, что это), и Саске, зачерпнув пригоршню пакетиков с пилюлями, засыпал Сакуре в набедренную сумку. — Узнай, что это, Сакура. — Да, — кивнула та. Оставалось только ждать вторую группу шиноби и убежища. Тем временем Сарада была все дальше и дальше.