Моя огненная камелия

Чем ближе отборочный тур чуннинского экзамена, тем жестче становились тренировки. Шикамару гонял свою команду по восемь часов в день, без перерывов на отдых, а после, когда Боруто и Сарада доползали до дома, всерьез брался за Шикадая. Команду Рока Ли было слышно даже с другого конца деревни — новый состав Ино-Шика-Чо тренировался всегда очень продуктивно и очень громко. Воспитанников клана Инузука, братьев-близнецов и младшую сестру, выводили на полигон едва ли не в четыре утра, когда еще даже не светало. А Маи Хаяте из команды два, рассказывала, что их тренировка затянулась на семь часов, но была прервана шиноби из Суны, явными фаворитами экзамена, которые не грешили тем, чтоб подглядеть техники возможных соперников. Индивидуальные тренировки изнуряли еще сильнее. Боруто был вымотан настолько, что молчал почти все время, и открывал рот лишь для того, чтоб победно закричать, когда достигал успеха. Саске забирал его около шести вечера, а возвращался домой только под утро — Сарада не знала, какой-такой потенциал был скрыт в ее лучшем друге, что отец проводит с ним по десять часов ежедневно. Но, чувствуя сладкий вкус мести непонятно кому и непонятно за что, Сарада искренне наслаждалась своими тренировками: пусть тайными, пусть изнуряющими настолько, что Орочимару частенько доносил ее до кровати, пусть и несколько странными, но только ее. Внимание невероятно сильного, как она убедилась, шиноби, было сконцентрировано только на ней. Все-таки, каким бы замечательным не был Шикамару-сенсей, с которым, по мнению куноичи, им сказочно повезло, тренироваться под началом саннина было легче в плане того, что рядом не мельтешил Боруто. Каждый вечер, оставляя в своей комнате теневого клона, Сарада, перемахивала через окно и спешила в переулок за кварталом Учиха, где ее встречал сенсей. Тренировались они в лесу, на безопасном от жилых кварталов расстоянии, всю ночь, а после, отсыпаясь часа по два, Сарада спешила к Шикамару-сенсею. Распорядок безумный. Но определенно приносил свои плоды. — Никогда не спеши атаковать, если можно блокировать удар противника или уклониться — не вступай в схватку, — все время говорил Орочимару, наблюдая за тем, как Сарада сражается с его теневым клоном. — Смотри, ты почти его…то есть меня, добила. Не бойся использовать то, чем владеешь в совершенстве. — Можно? — спросила Сарада, уклонившись от удара клона. — Нужно. — Катон! Гокакью но Дзюцу! Огненный шар вырвался у нее изо рта и, целиком поглотив клона, заставил его исчезнуть. От огня пострадали и ближайшие заросли кустарников, но целостность коноховской флоры интересовала Сараду сейчас меньше всего. — Молодец, — широко улыбнулся Орочимару. — Это был всего лишь клон, — буркнула Сарада. — Это был мой клон. Да, он дрался не в полную силу, но как для чуннина — с головой хватит. Почему я все время должен убеждать тебя в том, что ты молодец, а, Сарада-чан? Куноичи устало пожала плечами, клон ее действительно вымотал своими фокусами с моментальным исчезновением и атакой со спины. Саннин протянул ей флягу с водой и критически оглядел, размышляя о чем-то. — Надо бы подобрать тебе хорошее оружие, — произнес он, поймав взгляд Сарады. — С одним метательным дело не пойдет. — Я уверено чувствую себя в дальнем бою, — сказала Сарада, сделав глоток воды. — Но твои атаки в ближнем очень и очень неплохие. Это преступление, игнорировать их. Тебе нужно что-то, что разрушительно в ближнем бою и не менее смертоносно в дальнем. — И что вы предлагаете? — Я подумаю над этим. А сейчас, моя огненная камелия, тебе надо поспать. — Как вы меня назвали? Огненной камелией? — А Саске не рассказывал тебе ту старую учиховскую байку о камелиях? — улыбнулся Орочимару, когда они уже шли к деревне. — Что-то такое слышала, — призналась Сарада. — В детстве. — Ну вот. А ты, Сарада-чан, что ни на есть, камелия. Камелия — красивый цветок, однако, чтоб он раскрылся и испустил свой аромат, над ним необходимо долго корпеть и трудиться. А если бросить куст камелии под палящим солнцем и ни разу в жизни не полить, а потом ожидать, что она вдруг расцветет алыми бутонами, камелия зачахнет и больше и листочка не пустит. — А почему «огненная»? — поинтересовалась Сарада. — Потому что ты мастерица поджогов, — рассмеялся Орочимару. Они расстались у высокого забора с эмблемой клана Учиха на нем. Сарада легко перемахнула через него и в два прыжка вскарабкалась на подоконник своей комнаты. Стоило ей обернуться, как Орочимару уже на месте не было. Впрочем, как и всегда. Несмотря на то, что между ними с Боруто словно черная кошка пробежала (чего Боруто упорно не замечал), Сарада исправно тренировалась с ним плечом к плечу. На тренировках ужасно хотелось спать, до жути болели мышцы, но все это ничто по сравнению с тем, что вселил в нее ее «тайный сенсей». Сарада Учиха была одной из немногих шиноби из своего окружения, кто был уверен в прохождении отборочного тура. Вторым шиноби, уверенным в себе, был Боруто. Но на этот раз в нем говорила не извечная спесь — стараниями Саске он действительно становился сильнее. А в день перед экзаменам все шиноби почувствовали, что называется, ужас. Кто пустил лживый слух о том, что лишь три пары шиноби пройдут в третий этап, неизвестно, но это подкосило даже Боруто — пройдут три пары, а всего пар, как не крути, двенадцать. И все такие сильные! И одолела большинство страшнейший враг ниндзя — Ее Величество Паника. Самый зенит этого мерзкого чувства Сарада чувствовала в ночь перед отборочным туром. Орочимару отменил тренировку, заверив, что в последний момент она бесполезна и Сараде лучше хорошенько выспаться, а ей-то как раз необходимо было услышать шипящий голос, протянувший бы: «Ничего не бойся, Сарада-чан. Если кто и пройдет, то только ты». Она уже собиралась спать, даже выпросила у матери пару снотворных таблеток, как увидела в своей комнате учителя. Он сидел на подоконнике, терпеливо дожидаясь ее. — Пришел пожелать тебе удачи, — тихо сказал он. — И сделать подарок. — Подарок? — Глаза Сарады округлились. — За что? — Ну я же так и не поздравил тебя с рекордом в Лесу Смерти, — лукаво улыбнулся Орочимару. — Он за твоей спиной. Сарада круто обернулась и отскочила назад. Большой плоский ящик из темного дерева, примерно в полтора ее роста, преспокойно стоял у шкафа и до жути напоминал гроб. «Хочешь поддержать человека перед поединком, который тот может не пережить, — подари ему гроб» — пронеслось в голове у Сарады. — Открывай, обещаю, ничего оттуда не выпрыгнет, — хрипло рассмеялся Орочимару. Опустившись перед ящиком на колени, Сарада осторожно отодвинула задвижку, которая звонко клацнула, и сняла с ящика крышку. Увидев подарок, она не пожалела, что стояла на коленях, иначе бы ее ноги подкосились. В ящике, на алом бархате в свете луны блестела безупречно отполированная трехлезвенная коса, на конце древка которой была надежно прикреплена прочная веревка. — Бери, не бойся. Ее запросто можно подгнать под твой рост, — подбодрил Орочимару. Не помня себя от изумления, Сарада осторожно, словно коса была хрустальной, сжала древко и вытащила оружие из ящика. Коса оказалась довольно тяжелой. — Где вы ее достали? — восхищенно спросила Сарада, разглядывая лезвия. — Санджин но Огама — так называется это оружие, — пояснил Орочимару. — Она принадлежала одному шиноби, не скрою, нукенину, и, несмотря на то, что ее хозяин был форменным психопатом, оружие у него отличное. Идеально для ближнего боя, однако и атаки с расстояния нанесут не меньший урон: достаточно лишь точно закинуть косу и веревкой, притягивать к себе, тянуть из стороны в сторону и управлять. Сарада, заворожено глядя на подарок, не могла даже выдавить элементарных слов благодарности. Орочимару же показал ей катушку, крепящуюся к поясу, чтоб удобнее было тянуть веревку с косой в случае атак дальнего боя и, так и не пояснив, где нашел такое чудо, сказал: — Коса тяжелая, сразу говорю. Особенно для твоего роста и веса. Попробуй сжать ее в руке и отдать оружию немного чакры — и ты не заметишь тяжести. — Спасибо, — наконец совладала с собой Сарада. — Калечь на здоровье, — улыбнулся Орочимару. — Можно завтра ее взять? — Она твоя, хоть траву в сквере ею коси. — Я не скажу никому, откуда она у меня. — Глаза Сарады азартно сверкнули. — Придется, — вздохнул Орочимару. — Такое оружие в кармане не пронесешь. — Вы же говорили, что я умная, да? — Несомненно. — Значит, я что-нибудь придумаю. Саннин довольно улыбнулся. А девчонка и правда к нему привязалась. Ох уж это змеиное обаяние! ________________________________________________________ — Так вот откуда взялся твоя сельскохозяйственная рухлядь! — воскликнул Суйгетсу, с наслаждением преодолев узкую неглубокую речушку. — Подгон от Орочимару…Сарада-сан? Сарада, как громом пораженная, застыла посреди реки, по колено в ледяной воде. Ее бледное лицо побагровело от злости, а в глазах угрожающе сверкнули Томоэ Шарингана. — Сельскохозяйственная рухлядь? — дрожащим от ярости голосом, переспросила она. — Рухлядь? — Ну она же в два, а то и в три раза старше тебя. — Мангекё… — Тихо! — замахал руками Суйгетсу. — Я же пошутил! Подумать только, ранимая-то какая! Сжав косу, Сарада замахнулась и, полоснув напарника по животу, зашагала вперед. Суйгетсу, которому удар причинил вреда не больше, как если бы Сарада полоснула воду в реке, захохотал и помчался следом. — И тебя не смущает, что эта коса принадлежала покойному садисту? — хохотал он. — Будто твоим тесаком владел милейший любитель котиков, — буркнула Сарада. — На будущее: можешь говорить, что я отмороженная, можешь называть плоскогрудой шаринганистой блядью, можешь даже дать подзатыльник, если рук не жалко. Но не смей обзывать мою косу! Суйгетсу захлопал глазами. — Ладно, ладно, безгрудая шаринганистая…Молчу-молчу, Сарада-сан! До горного убежища еще идти и идти, а они уже от усталости грызлись друг с другом, за неимением «козы отпущения», по имени Карин, которая к обоим испытывала нескрываемую ненависть. — Интересно, а ею траву косить можно? — не сдержался Суйгетсу. Казалось, если бы он промолчал, до задохнулся бы потоком невысказанного. – Все, молчу. Прости. Просто как представлю, что ты рассекаешь по полям в разгар сенокоса… — Суйгетсу, я бы на твоем месте не спала сегодня ночью, — произнесла куноичи. — Кто знает, вдруг ты проснешься без ног? Поняв, что она не шутит, мечник заткнулся и побежал следом, потому как Сарада уже разогналась. В сумках гремели драгоценные склянки и пробирки, но, вроде, пока не треснули. «Если они найдут меня и в горном убежище и снова не выйдет поспать, я к хренам сожгу Коноху» — пронеслось в голове у Сарады. Тот редкий случай, когда представитель клана Учиха думал не о величии, мести или силе. Обыкновенный сон был куда ценнее.

***

— Север! — крикнул Киба Инузука и его сын, один из известных в Конохе близнецов, высматривающий силуэты на горизонте, лихо запрыгнул на спину к своей необычайно огромной рыжеватой собаке. Наруто, стоя на ветке высокого дерева, кивнул и прыгнул вперед, вслед за Саске, который перегоняя следопытов, мчался настолько уверенно, словно уже понял, где искать беглецов. А скорей всего и понял, недаром столько всматривался в карту и вспоминал места расположения убежищ. Шикамару, бежал следом, размышляя над возможным исходом, который, при самых честных подсчетах такого гениального тактика, как он, не заканчивались возвращением, даже насильным, Сарады Учихи в Коноху. Однако бегущий рядом Боруто явно не разделял его реализма, тот, стиснув зубы, что есть силы отталкивался от веток и, рвался в возможный бой с завидным энтузиазмом. — Запах Сарады пропал, — воскликнул Тобоэ Инузука, привстав на Хаимару, своем неизменном четырехпалом товарище. — Что? — Саске так резко затормозил, что едва не сорвался с дерева вниз. — Невозможно. — Его перебивает другой, — подтвердил Киба, и спрыгнул с Акамару. — Причем источник здесь. — Кто-то следует параллельно с нами? — замерев, спросила Сакура. Отец и сын Инузука, поняв что-то, осмотрелись по сторонам. — Почему мы должны просто стоять! — бесился Саске, впервые почувствовав на своей шкуре, чего стоило шиноби Конохи рыскать по лесам в поисках его самого давным-давно. — Я знаю, куда она побежит. Почему мы не бежим, а отвлекаемся на чей-то посторонний запах? — Потому что уже прибежали. Саске-кун, — произнес хорошо знакомый шипящий голос с верхней ветке дерева, на котором стоял Саске.

***

— Ну что опять? Клянусь, не говорил я ничего про твою косу, — недовольно протянул Суйгетсу. Сарада замерла посреди лесной чащи и лихорадочно думала. Глаза ее бешеными огоньками метались в глазницах, будто она считала муравьев у себя под ногами. — Старый сказал, что у нас фора в пару часов, — произнесла Сарада, обращаясь скорее к самой себе, нежели к Суйгетсу. — Если бы он хотел бежать, то уже нагнал бы нас, хотя бы чтоб проверить, не раздолбали ли мы его склянки. — И что? — вскинул бровь Суйгетсу. — Почему он еще не догнал нас? На Кабуто и Карин мне плевать, но Орочимару… по идее, он должен был первым рваться в новое убежище. — Тебе голову напекло? Сарада и сама не могла объяснить, что выстроило в ее голове эту логическую цепочку, но внезапно ее осенило так же резко, как и появились в мыслях эти рассуждения. — Он хочет встретить группу захвата, — воскликнула она. — Зачем? Поболтать с Саске и вспомнить о прекрасных днях, проведенных вместе, в холодных убежищах? — закатил глаза Суйгетсу. — А если они убьют его? — Убьют Саске? Да пора бы, он уже всех порядком подзае… — На что мне твой Саске? Убьют старого. Нет, ну это уже абсурдная собачья верность! — Сарада-сан, ты просто…даже слова такого нет, — покачал головой Суйгетсу. — Убить Орочимару? Это уже даже не смешно. Но Сарада, повинуясь исключительно инстинктам, резко повернулась и, запрыгнув на дерево, понеслась по веткам в обратную сторону. — Сарада-сан! — крикнул ей в след Суйгетсу. — Я за тебя отвечаю! Орочимару обещал меня на атомы разобрать если ты…Сарада-сан! Но она даже не отозвалась. Чуть ли не хныча, Суйгетсу закинул меч на плечо. — Господи, откуда эта полоумная идиотка взялась на мою голову? — ныл он, бросившись следом. — Со своей дряхлой косой.