Моя огненная камелия

Суйгетсу плотно закрыл дверь и, на всякий случай, подперев ее мечом, повернулся к напарнице. — Сегодня я открою для тебя двери во взрослый мир, — многозначительно произнес он. — О том, что сейчас произойдет в этом гостевом доме знать никто не должен, в особенности Орочимару. Сарада снисходительно кивнула. — Когда Орочимару назначил меня твоим телохранителем, он и помыслить не мог, что я сотворю такое с тобой, но, так как это останется только между нами, я вроде как, не виноват… — Хватит болтать, — пробурчала Сарада. Суйгетсу замялся. — Да, у меня в этом деле большой опыт, ты знала к кому обратиться, но я знаю Саске, и одна мысль о том, что я… — Я тебя сейчас ударю! — Ладно-ладно, — усмехнулся Суйгетсу. – Что, так уж невтерпеж? Сарада вскинула брови и уничтожающе взглянула на напарника. — Сегодня я научу тебя пить саке. Протянув Сараде крохотную рюмку, Суйгетсу, плеснул туда теплой жидкости из графина и, налив себе порцию куда большую, благосклонно кивнул. — Ну, давай. — Что? — Пей. — И все? — удивилась Сарада.- То есть, чтоб научиться пить саке, нужно просто пить саке? Суйгетсу, уже приговорив свою порцию, поморщился и, еще более удивленно взглянув на Сараду, поинтересовался: — А ты чего ожидала? Графиков и длинного теоретического материала? Пей, давай. Сарада, недоверчиво взглянув в рюмку, подняла глаза на Суйгетсу и напомнила: — Вообще-то мы должны искать для старого новое тело. — У нас законный отдых. — А если я скажу старому, что ты меня спаиваешь? Суйгетсу, выхватив у Сарады рюмку, в один глоток осушил ее и, рывком поднявшись на ноги, взвалил на плечо меч. — Нельзя быть такой занудной шантажисткой, Сарада-сан, — мученически произнес он. — Новое тело искать… никуда оно не денется. Они покинули гостевой дом и, свернули на горную тропу, ведущую, если верить карте, в Амегакуре. — Ты спаивал всех своих напарников? — поинтересовалась Сарада. Суйгетсу почесал затылок и покачал головой. — Только тебя. И то, потому что ты слишком правильная, ну, кроме тех моментов, когда радуешь незнакомых мужиков в перерывах между миссиями. А что напарники? Карин и так психованная стерва, куда ей пить, Джуго, ты его не знаешь, тоже не нуждался в выпивке, а Саске сам кого хочешь споить мог. — Он не пьет. — Да ты что? — иронично протянул Суйгетсу. – Нет, ну после известного случая, конечно, не пьет. — Какого случая? — спросила Сарада. — Свадьбы с твоей мамой. А вообще, Сарада-сан, у тебя странный разбег мыслей о Саске, эдакая праведная сволочь. Кстати, не у одной тебя. Сарада, вопросительно вскинув брови, снизу вверх взглянула на Суйгетсу и только хотела спросить, как мечник замахал руками, открещиваясь от ответа. — И не спрашивай, ты еще маленькая для некоторых подробностей жизни своего отца! И вообще, Сарада-сан, ты выдернула меня из гостевого дома, искать тело для Орочимару. Миссия так миссия. Думай о ней. Впервые за все это время мечник отказался разговаривать, а Сарада, приняв это исключительно за дар Божий, с удовольствием замолчала и, наслаждаясь тишиной, зашагала вперед.

***

Саске стоял у стены, сжимая в руке потрескивающий сгусток светящегося Райкири, а Орочимару, не вооружившись даже ржавым пинцетом, вопросительно смотрел на бывшего ученика, словно тот просто пришел на заранее оговореную встречу с опозданием на несколько минут. — Никто не нападет на тебя, Саске-кун, — спокойно произнес саннин. — Я немного не ждал тебя, но проходи, чувствуй себя как дома в этой лаборатории. И, не смеши людей, убери Райкири. Карин, заворожено глядя на Учиху, едва не выронила блокнот, в котором строчила отчет, а Саске, нехотя опустив руку, свел на нет так и не состоявшуюся атаку. — Ты за Сарадой? — не утерпела Карин. — Да, — коротко ответил Саске. Лицо ассистентки Орочимару будто засияло. — Пойду, соберу ее вещи, — воскликнула Карин. — Карин, — усмехнулся Орочимару. — Перестань. Лицо ассистентки снова сменилось меланхоличным раздражением. — Оставь нас. — Но, Орочимару-сама… — Когда ты мне понадобишься, я позову тебя. Карин очень нехотя прошла к выходу, одарив Саске пытливым взглядом и, обернувшись, будто ожидая, что ее позовут обратно, все же вышла из лаборатории. Орочимару, убедившись, что они одни, накрыл труп на столе простыней и повернулся к гостю. — Ее нет, — произнес Орочимару. — Иди домой, Саске-кун. Заходи через неделю. — Я пришел к тебе, — возразил Саске. — Карин не обязательно было это знать. Саннин усмехнулся. — Ты один? — Да. — Уже интересно. Что ты хочешь, Саске-кун? Саске, запустив руку под плащ, выудил из внутреннего кармана маленький пакетик с пилюлями и, швырнув на стол, перед Орочимару, ледяным голосом сказал: — Если это твои творения, их анализ ничего не даст. А я хочу знать, что это. Орочимару, косо взглянув на пилюли, несомненно их узнал и даже не собирался отрицать это. — Где взял? — В северном убежище. Комната Сарады просто кишит ими. На лицо Орочимару будто набежала туча. — Значит, она их не пьет, — тихо сказал он. — Спасибо, Саске-кун, буду знать. — Ты не ответил, — напомнил Саске. — Почему она должна их пить? — Потому что она умирает. На секунду Саске показалось, что Змеиный Саннин блефует, и настолько умело, что он почти ему поверил. Орочимару сунул пакетик в карман кимоно и, чуть ухмыльнулся. — Не знал? Она больна. — Чем? — Я не знаю. И Сарада не знает. И Кабуто не знает, — пожал плечами Орочимару. — Удивительно, она сжигает целые поселения, а ее, в свою очередь, тоже что-то сжигает изнутри. Пилюли создал Кабуто, разной формы и разного цвета, чтоб их не путала Сарада. Они, по идее, должны сдерживать приступы, но, раз она их не принимает… В мгновение ока Саске оказался совсем рядом и, сжав бледную шею, прорычал: — Это ты виноват… — Ничуть, — улыбнулся Орочимару. — Что ты с ней сделал? — Ничего. Подумай, Саске-кун, она нужна была мне живой, здоровой и сильной. Сарада должна была стать моим новым телом, но мне пришлось отказаться от этого. Мысли носились в голове Саске со скоростью запущенного умелой рукой сюрикена. Еще сильнее сжав шею Орочимару и, прижав его к каменной стене, он, убедившись, что саннин не защищается, прошептал: — Ответь мне, Орочимару. Предельно честно. При каждом нашем столкновении, она кашляет. Она больна тем, что убило Итачи? Орочимару хрипло рассмеялся. — Не знаю, Итачи не лечился у меня. — Подумай лучше. И надавил на шею еще сильнее. — Возможно, — согласился Орочимару и, вцепившись в руку бывшего ученика, и с легкостью отвел ее от себя. — Симптомы те же. А что, Саске-кун, ты уже представил, как в битве против тебя, она могла так же, как и твой брат, внезапно рухнуть замертво? Только не бледней и не строй из себя обеспокоенного отца. Не поверю. Саске, не выдержав, выхватил катану из ножен и, уткнув острие во впалую щеку Орочимару, стиснул зубы. — Да что ж такое, — устало протянул Орочимару. — Ты чертовски предсказуем, Саске-кун. — Она не станет твоим телом, — произнес Саске. — Сарада бесполезна. Зачем она тебе, Орочимару? Взглянув на него, как на идиота, Орочимару просто и доходчиво пояснил: — Я лечу ее. Хоть она и упирается. Слова саннина, как обухом по голове, ввели Саске в еще большее заблуждение. — Зачем это тебе? — свирепо спросил он. — Я ценю в людях верность, Саске-кун. Поэтому в плане ученика твоя дочь устраивает меня больше, чем ты. Саске не выдержал и замахнулся катаной, но лезвие уткнулось лишь в стену. Орочимару, словно появившись за спиной Саске из-под земли, вскинул руку и из широкого рукава кимоно вырвалась огромная змея, которая быстро обмотав Учиху на манер живой веревки, зашипела. — А теперь слушай меня внимательно, Саске-кун, — как ни в чем не бывало, произнес Орочимару. — Вернуть Сараду в Коноху не выйдет, посуди сам, ты подпишешь ей смертный приговор. Пока она рядом со мной, она будет жить, уж клянусь, я эту упертую девчонку из самого пекла достану. Если же пилюли, которые она уже точно будет принимать, не помогут, я найду ей тело. Мне не понять твоих чувств, но мне жаль тебя. Правда. — Уж как-нибудь обойдусь без твоей жалости, — прорычал Саске. — И позволь старому учителю дать тебе совет, — улыбнулся Орочимару. — Отпусти ее, Саске-кун. Она счастлива рядом со мной. Хоть раз в жизни сделай ее счастливой, отпусти ее. — Не надейся. — Вы с Сакурой-сан еще молоды, запросто можете порадовать себе еще одним маленьким Учихой, в идеале, мужского пола, как ты и хотел, Саске-кун, — продолжил Орочимару. — Клянусь, что даже не взгляну на этого ребенка. А ты не совершишь старых ошибок. Саске лишь тихо рассмеялся. Орочимару, махнув рукой, убрал змею, сковывающую бывшего ученика и вежливо указал рукой на дверь. — Ты знаешь, где выход, Саске-кун. Саске, вплотную приблизившись к Змеиному Саннину, едва ли не соприкоснулся с ним лбом и прошептал: — Она не твоя. — Боюсь, что моя. — Она нужна мне. — Мне тоже. — Я люблю ее. — И я ее люблю. Они какое-то время сверлили друг друга взглядами: Саске — яростным, Орочимару — чуть насмешливым. — Прощай, Саске-кун, — сказал саннин, когда Саске отпрянул и, отвернувшись, направился к двери.