Моя огненная камелия

Два месяца назад - Медленно подними руки и замри, - продиктовал капитан отряда АНБУ, стоя в пороге комнаты одного из гостевых домов. – Без глупостей, ты окружена. - Мне кажется, мы немного не вовремя… - Нанадайме-сама, давайте без этого, а? – закатил глаза капитан. – Подними руки. Сарада, сидя на мягком татами спиной к шиноби Конохи, послушно подняла руки. - Медленно повернись и вытяни руки вперед. - Вас не смущает, что я голая? - Смущает, - признался Наруто, благодаря судьбу за то, что Саске обыскивал нижние этажи и не видел, как его семнадцатилетняя дочь, восседающая на татами рядом с растерянным незнакомцем, покрытым с ног до головы татуировками, все-таки попалась в сети. Капитан, швырнув ей рубашку, сжал тонкий меч еще крепче. Как и предрекала Сарада, их так просто не отпустят. Со стычки в лесу прошло не менее двенадцати часов, а шиноби Конохи все же нашли их, стоило нуккенинам остановиться на ночлег в отдаленной от тропы деревне. - Можно я оденусь? – усмехнулась Сарада. - Одевайся. - Ну так выйдите. - Не наглей. - Ну хоть отвернитесь. Нанадайме, бордовый от смущения, отвернулся первым и закрыл лицо рукой. Капитан АНБУ, нехотя махнув рукой своим подчиненным, тоже опустил глаза. - Повторяю, без глупостей, - крикнул капитан, словно почувствовав, что пальцы Сарады потянулись к лежащей неподалеку косе. - Ну разумеется, - закивала Сарада и, подцепив веревку, вскочила с татами и, прежде чем ей в спину полетели атаки, плечом выбив окно, вырвалась из оцепленной комнаты. Дернув на себя веревку и зацепившись лезвиями косы за добротные деревянные стены, Сарада, осмотревшись, спрыгнула вниз и, быстро накинув широкую рубашку, свернула в питейное заведение, где моментально узнала Суйгетсу по огромному мечу за спиной, проскользнула ему за спину. - Засада, - шепнула она. Суйгетсу, обернувшись, едва не подавился водой, которую до этого пил. - Сарада-сан, ты откуда такая нарядная? – хохотнул он, как вдруг его мальчишеское лицо посуровело. – Ты опять водила к себе мужиков? Сарада-сан, ну какого черта, Орочимару меня за это… - Да помолчи ты, - зарядив напарнику мощную пощечину, прошипела Сарада. – Они здесь. - Боюсь представить, в каком виде они тебя застукали. Саске жив после эпичной картины «Незнакомый мужик и его повзрослевшая дочь»? - Бежим уже, - прорычала куноичи, и, дернув его за руку, вывела из заведения. - Бежим, бежим, - без особого энтузиазма произнес Суйгетсу. – Слышь, похотливый карлик, ты хоть рубашку застегни. Они, перемахнув через деревянный забор, понеслись в сторону леса, но от погони так и не смогли укрыться. - Влево! – крикнул Суйгетсу и, отработанным движением, подхватил Сараду поперек живота. Сарада, рассекая косой воздух, серьезно ранила одного из АНБУ, полоснув его прямо по грудной клетке и, убедившись, что преследователь рухнул вниз, вдруг резко повернулась к напарнику. - Свиток у тебя? - А то, - подтвердил Суйгетсу, резко прыгнув вниз и сбив мечом летящие в него кунаи. Облегченно вздохнув, Сарада на бегу обернулась назад. - Суйгетсу, сможешь сгрудить их в одну кучу? – спросила она. - Попробую. И, снова поднявшись вверх, максимально близко прижался к Сараде, а шиноби, тоже сгрудившись в одну кучу, повторили его прием, лишь Нанадайме, поняв, что это ловушка, крикнул что-то и лишь успел перехватить Шикадая и оттолкнуть его в сторону. - Катон! Гокакью но Дзюцу! – рявкнула Сарада, выдохнув огонь прямо в сгрудившийся отряд АНБУ. Конечно, урон минимальный. Опытные шиноби АНБУ, успев увернуться, в большинстве своем даже не попали под атаку, но, засуетившись, заметно оторвались от преследуемых нуккенинов. - Сарада-сан! – вдруг крикнул Суйгетсу. – Обрыв! Сворачивать некуда, они снова окружены. Закусив губу, Сарада, стиснув от злости косу, спрыгнула с дерево за неимением больше опор для прыжков, и, поняв, что их прижали, причем в буквальном смысле, прыгать – совсем не вариант. В горле снова мерзко запершило, словно его изнутри царапали сюрикеном, и Сарада, чувствуя, как болью что-то защемило в груди, согнулась в приступе кашля. - Сарада-сан! – растерялся Суйгетсу. - Не дай им подойти, - прокричала Сарада, выплевывая на ладонь кровь. Суйгетсу, потеряв пять секунд в раздумьях, сложил печати и, подождав, пока противники подойдут ближе, рявкнул: - Суитон! Сильная волна, вырвавшаяся из его рук, мощно хлестанула шиноби и сбила с ног, но ненадолго. Внезапно, вода опасно затрещала и Суйгетсу, получив ощутимый удар током, расцепил руки и отскочил назад. Саске, в руке которого еще потрескивало Чидори, разрушив водную технику, вытащил из ножен катану и шагнул вперед. Суйгетсу, до боли сжав в руке меч, закрыл его огромным лезвием тонкую фигурку Сарады. Сарада, утерев кровь с губ, увидела, что напарник, не оборачиваясь, протягивает ей свободную руку. Ухватившись за нее, она почувствовала рывок – сильная рука Суйгетсу поставила ее на ноги, и куноичи, подняв косу, хотела выйти вперед, но напарник, перегородив ей путь мечом, велел остаться за его спиной. - Порядок? – спросил Суйгетсу. - Нормально. POV Cаске Сколько буду жить, столько буду помнить, как на самом краю обрыва, щуря алые глаза, стоит моя Сарада. Да, моя Сарада. Только моя, эта девчонка принадлежит только мне. Сакура не имеет на нее никаких прав, ведь Сарада совсем на нее не похожа, ни характером, ни внешностью. Я вижу впервые за эти годы, кажется, я ее совсем не знаю. Но она так похожа на меня. Или скорее даже на Итачи: такая же болезненно худая, бледная и постоянно кашляет. А если взглянуть под другим углом — то похожа на прикованного к постели Орочимару. Да на кого угодно, но только не на Сакуру. Сарада не жмется к обрыву, как загнанная кошка, хотя прекрасно понимает, что ее действительно загнали. Суйгетсу жмется рядом, отбив мечом кунаи, брошенные в него кем-то из чуннинов. Но сам не нападает, а я знаю, что очень хочет. — Сарада-сан, — шепчет он. Но она даже не шелохнулась. Неспешно, словно перед ней не десяток вооруженных шиноби, а благодарная публика, сложила печати. Чидори? Сарада, ты серьезно? Слабенько, очень слабенько. Чакра истощена, оно и понятно, ты устала. Но я ожидал большего, серьезно, Сарада. На твоем счету десяток поверженных сильнейших шиноби, а сейчас твое Чидори не сильнее моего во время чуннинского экзамена. — Сарада-сан, — снова зашептал Суйгетсу. Чего же ты ждешь, Сарада? Делаю шаг вперед, под ногами хрустит сухая ветка. — Ты хотела поединка? — грубо говорю ей. — Только ты и я. Я заставлю всех уйти. — В другой раз, Саске-кун. — Не помню, как звучит голос Сарады, но эти слова слетели уж точно не с ее. Шипящий, чуть тягучий и ленивый. Клянусь, не один я его узнал. Седьмой Хокаге вздрогнул и, приготовившись к атаке, замер. Худой, мертвенно-бледный призрак прошлого возник из ниоткуда, по старой привычке. Вот легендарный Змеиный Саннин уже стоит у самого края обрыва, за спинами своих верных рабов. Приобняв за плечи и Сараду, и Суйгеитсу он, критически осмотрев хищными глазами шиноби Конохи, растянул тонкие губы в ухмылке. — Я заберу своих воспитанников, — произнес саннин. — Не смей! — рявкнул кто-то из шиноби. Но Орочимару лишь усмехнулся. Сколько он еще пробудет здесь? Секунду? Две? — Ты плохой наставник, — понимая, что уже не задержу Сараду, сказал я. — Она очень слабая. В глазах Сарады блеснули пресловутые томоэ Мангекё Шарингана, видимо, ее все же больно укололи мои слова. — Саске, не стой! — кричит Наруто. — Не дай ей уйти! Но я предсказал верно. Две секунды. Две секунды и на краю обрыва уже нет ни Сарады, ни Суйгетсу, ни Змеиного Саннина. Саннин любит быстрые, неуловимые взглядом побеги. — Пусть уходит, — развернувшись спиной к тому месту, где совсем недавно стояли нуккенины, протянул я. — Может хоть сильнее станет. — Но… — Больше здесь делать нечего.

***

Орочимару, отложив добытый тяжкими усилиями свиток, бесшумно подошел к кушетке, на которой сидела Сарада и, придирчивым взглядом осмотрев ее глаза, осторожно оттянул длинными пальцами нижнее веко с левой стороны. - Я просил не использовать Мангекё Шаринган? - Суйгетсу доложил? – уничтожающе протянула Сарада. Саннин, вскинув брови, потребовал ответа. - Да. - Ты меня услышала? - Да. - Почему не выполнила? Сарада, не зная, что ответить, обратилась к своей любимой тактике, которая всегда спасала ее в компании Суйгетсу, - гневному высокомерию. - Потому что мне решать, использовать ли мне мои глаза, или нет. - Дело твое, но чтоб я потом не слышал жалоб на ухудшение зрения и головные боли, - строго сказал Орочимару похолодевшим голосом. – Но все же я жду адекватную причину использования этой техники. - Не хотела уступать отцу, - ледяным тоном произнесла Сарада. Орочимару презрительно ухмыльнулся, скривив тонкие губы. - Дура, - словно выплюнул он. – Самовлюбленная амбициозная дура. Сарада, прищурившись, не ответила. - Вы с Саске-куном – два совершенно разных шиноби. У вас чакра разного типа и состава, как и некоторые техники и стиль боя, а ты все лелеешь эту мысль о равенстве. Не будет такого, Сарада! Саске в жизни не освоит твои фокусы с косой со всеми ее тонкостями, а ты не лезь в проклятую технику Учих. Тебе не хватило того, что твоя игра с Аматерасу до сих пор тебя убивает, нет? - Зачем иметь технику и не пользоваться ею? – прорычала Сарада. – Я – Учиха. Я хочу и буду использовать техники своего клана. - Мне не нужна мертвая ученица. - Не ври себе, старый, я перестала интересовать тебя, как только болезнь поставила крест на использовании моего тела… Звонка пощечина обожгла щеку, а Сарада, совсем не ожидая такого жеста, даже не вскрикнула. Учитель был зол, вот только Сарада так и не поняла, что его разозлило, тем более вечно спокойному характеру Орочимару можно было только завидовать. - Прости, - сдавлено сказал саннин и крепко прижал ученицу к себе. Сарада, уткнувшись носом в мягкие волосы, крепко стиснула пальцами кимоно учителя и, почувствовав свою вину, шепнула: - Прости, что не стала твоим телом. - Ну я же говорю, - усмехнулся Орочимару, поглаживая ее по волосам. – Самовлюбленная амбициозная дура. Запрет на использование Мангекё Шарингана и сопутствующих его техник, конечно, больно ударил Сараду в самое сердце. Но страшное слово верность: на секунду ей показалось, что запрети ей сейчас Орочимару дышать, она бы послушно зажала рот и нос. За это он ее и любил. За глупую, непоколебимую, фанатичную и даже нездоровую верность.