Моя огненная камелия

Изнурительнее, чем погоня за противной ученицей Змеиного Саннина для Нанадайме Хокаге был лишь отчет перед Правителем Страны Огня, или Даймё, как его называли между собой Каге, которого, судя по всему, очень интересовало, почему сильнейшая деревня, легендарная Коноха, не может раз и навсегда прихлопнуть Учиху Сараду и не создавать проблему всему миру шиноби. — Мы приблизительно знаем, где ее искать, — сообщил Наруто. — Радиус действия Орочимару и его приспешников очень ограничен. — Знаете, но четыре года не можете ее поймать? — вскинул кустистые брови Даймё. — Нанадайме-сама, ответьте мне на один только вопрос: почему Учиха Сарада все еще жива? — Потому что не представляет угрозы для Конохи. — То есть, вы считаете, что она неопасна? — Для Конохи, да, — твердо сказал Наруто. Даймё, внимательно изучив лицо Хокаге, не понял: над ним насмехаются или нет. — Поясните-ка. — Пока в Конохе ее мать, Учиха Сарада не предпримет попытку набега. — Ах вот оно что! Какое благородство с ее стороны. Хорошо, Нанадайме-сама, я вас понял. Тогда скажите, как быть с тем, что под огненную руку этой девчонки попали многие деревни, не имеющие к Конохе отношения? Наруто стиснул зубы. — Я могу лишь пообещать, что она будет схвачена, — произнес он. — Мне не надо, чтоб вы притащили ее обратно в Коноху и направили на путь истинный. Мне нужно, чтоб вы похоронили ее. Очнитесь, Нанадайме-сама, нуккенинов, по данным АНБУ, двое: сама Учиха и ее телохранитель. Двое. Всего лишь двое шиноби, причем если с мечником можно повоевать, то у девчонки достаточно отобрать косу и она будет беспомощна, — строго сказал Даймё, сцепив руки в замок. — Что происходит, семпай? Неужели шиноби, победившие в стольких битвах, вышедшие из войны победителями, вырвавшиеся из плена Вечного Цукиёми, не могут пришлепнуть поджигательницу с косой и ее зубастую няньку? — Мы не можем использовать всю нашу силу по той простой причине, что Учиха Сарада нужна нам живой. В планы Конохи входит не убийство Учихи, а ее возвращение. — И что прикажете? Плясать вокруг нее с бубнами и молча смотреть на то, как она сжигает поселения, храмы и рынки? Наруто, чувствуя, как его голова начинает раскалываться от боли, выдохнул: — Я прошу шесть месяцев. На поимку Учихи. — Семпай, вы понимаете, что ее убийство займет в десятки раз меньше времени? — сузил глаза Даймё. — Я понимаю, это ваше лично дело: речь идет о дочери вашего друга. И двадцать лет назад я был точно в такой же ситуации, и тогдашний Хокаге точно так же просил помиловать Учиху Саске. Я уже начинаю думать, что Учихи прокляты: один — вырезал клан и примкнул к синдикату нуккенинов… — И действовал исключительно в интересах Конохи, — напомнил Наруто. — … другой — изъявил нескромное желание уничтожить деревню, почти этого добился и… — … и полностью раскаялся. — … третья — сжигает все, что плохо стоит, и ворует ценные артефакты! — Она жертва обстоятельств! Даймё едва ли не закричал на упертого Нанадайме, но, взяв себя в руки, лишь тяжело вздохнул, буравя его взглядом. — Я дам вам время, семпай, — наконец, произнес он. — Но если случится очередной рейд Учихи, клянусь своим титулом, я пошлю лучших шиноби, и потребую принести мне ее голову. Наруто, коротко поклонившись, вышел из кабинета и, закрыв за собой дверь, облегченно вздохнул. — Ну, Сарада, — прошептал он. — Ты доиграешься. Наблюдая из окна своего кабинета за тем, как Нанадайме покидает резиденцию, Даймё расправил плечи и, услышав стук в дверь, махнул рукой, разрешая войти своему помощнику. — Задействовать все возможные силы, девчонку устранить. — Да, — кивнул помощник и, поклонившись, покинул кабинет. Все-таки старый Даймё, в мирное время растеряв свою прежнюю бдительность, явно проигрывал по продумыванию планов, тем более, тайных от Конохи, загадочному Змеиному Саннину, чей ползучий шпион юркой тенью притаившись под столом, уже доложил обо всем своему хозяину, преспокойно сидящему на купольной крыше резиденции. — Значит так? — протянул Орочимару, поглаживая длинными пальцами белую змейку-полоза. — Ну хорошо. И, подув на змею, заставил ее исчезнуть, а после, неспешно поднявшись на ноги, испарился, прежде чем кто-нибудь из любопытных зевак заметил его фигуру на горизонте. Четыре года назад Суйгетсу, важно расхаживая перед низенькой четырнадцатилетней девочкой, сложил за спиной руки, и, будучи очень похожим на капитана АНБУ, проводившего короткий инструктаж для новобранцев, строгим голосом произнес: — Семья, друзья, миссии и деревня — остались позади. Это понятно? — Предельно, — спокойно ответила Сарада. — Теперь я тебе и мама, и папа, и дедушка, и бабушка, и все остальные родственники. Вопросы есть? — Есть. А официально вы кто? Суйгетсу гордо выпятил грудь. — Элитный телохранитель. Сарада не сдержала смешок. — Кто вам такое сказал? — Что я телохранитель? — Что вы элитный. Я ваши «бесшумные шаги» услышала за полчаса до того, как вы сюда пришли. Разозлившись не на шутку, мечник совсем растерялся. — Разговорчики, — рявкнул Суйгетсу. – Так, на чем я остановился? — На том, что вы мне и мама, и папа, и дедушка, и бабушка, и все остальные родственники, — протянула Сарада. Суйгетсу закивал и начал свою хорошо отрепетированную тираду о верности, долге и стратегической важности ее тела для Змеинного Саннина, но, вскоре потеряв суть рассказа, почему-то начал рассказывать ей про мечи Семи Мечников Тумана. — Извините, пожалуйста, — прошипела Сарада, когда Суйгетсу, в попытке показать ей крутой удар мечом, едва не свалил лампу со стола. — А в чем конкретно заключается ваша роль в моих тренировках и миссиях? — Я же телохранитель, — напомнил Суйгетсу. — Я понимаю. От кого меня надо «телохранить»? Суйгетсу всерьез задумался. — И что будет, если вы не справитесь? — не отставала Сарада. — Я справлюсь. — А если нет? — Поверь, мне лучше справиться. Это первое, — спохватился Суйгетсу, поняв, что девчонка уже начинает вить из него веревки.- Второе, в нашем тандеме главный я, потому как я старше, сильнее и опытнее. — Да-да. Суйгетсу, несказанно обрадовавшись тому, что с ним так быстро согласились, еще и помыслить не мог о том, что милая девочка в очках окажется некультурным словом, которым он частенько называет Сараду вот уже пару лет. Сейчас же, чувствуя в их паре явное лидерство, вдохновлено рассказывал ей об особенностях жизни в убежище. — Ты меня держись, и все будет нормально. Но, главное, не доставай меня разговорами, меня это бесит. Вообще, я очень молчаливый. — Хорошо, — обрадовалась Сарада, поняв, что с болтливыми идиотами, вроде Боруто, покончено. — В подвалах у нас живет крыса. Ее зовут Карин, — продолжил Суйгетсу. — Не ходи к ней, если она узнает, что у нас поселилась кровинушка ее обожаемого Саске-куна, ее слезы затопят убежище. Ничего не поняв, Сарада кивнула, тем более, что лишний раз с кем-то знакомиться она не рвалась. — Есть еще Кабуто, ирьёнин. К нему тоже не ходи, хрен знает, что у него в голове, но лечить он любит, — сказал Суйгетсу. — Придешь к нему с насморком, а он найдет у тебя шесть переломов, разрыв внутренних органов, три колотые раны, синяк на локте и мозоль на пальце. — Ясно, к ирьёнину не ходить. А что старый? — Кто? — Ну, Орочимару. Суйгетсу аж побледнел от ужаса. — Ты бессмертная? — Нет. — Тогда не называй его старым. Особенно при нем. И вообще не заикайся о его возрасте. — Ладно, — пожала плечами Сарада. — А сколько ему лет? Мечник, перепугано оглянувшись, словно боясь застать в комнате высокую фигуру саннина, нагнулся к Сараде и почти неслышно прошептал ей ответ на ухо. — Сколько-сколько? — Глаза Сарады удивленно округлились. — Он даже твоему отцу в деды годится, — шепнул Суйгетсу. – Все, это был первый и последний раз, когда в этом убежище говорили о возрасте Орочимару. Кстати о нем… Сарада заинтересовано вскинула брови. Суйгетсу, снова боязливо оглянувшись, присел на стул напротив девочки. — Он просто зверь. Делай все, что он говорит, не спорь, не скандаль, и вообще не говори, тогда, может быть, доживешь до конца. — До конца года? — А ты думала, в сказку попала? Орочимару весь мир шиноби боится. Если чем-то ему не подойдешь — смерть. Если пререкаешься — мучительная смерть. Если просто его раздражаешь — опыты и мучительная смерть. Сарада, растеряно хлопая глазами, совсем удивилась. Хотя, это объясняло реакцию Саске на ее учителя. — Но он показался мне таким милым. — Каким-каким? Милым? — расхохотался Суйгетсу. — Садисты милыми не бывают. Он строгий, жестокий и бесчувственный изувер. Так что держись. Несколько испуганная Сарада, не зная, куда вообще она попала, рассеяно закивала. Ну, Суйгетсу показался ей мудрым и авторитетным, такой глупостей не скажет, как ей казалось. _________________________________________________________________ — Совершенно необязательно было сталкивать меня с пирса в воду, когда белка в кустах кажется тебе вражеским шиноби, — уничтожающе произнесла Сарада, больше всего похожая сейчас на злую мокрую кошку, которую осмелился искупать хозяин. Суйгетсу, рассмеявшись, за шкирку вытащил ее из воды. — Я же твой телохранитель, Сарада-сан, — изрек он. — Я обязан ценой своей жизни… — …сталкивать меня в воду? А если бы мы стояли у обрыва? — А если бы это все-таки был вражеский шиноби? — хохотал Суйгетсу, который до этого просто искал причину, чтоб столкнуть в холодную воду строптивую напарницу. — А я — телохранитель. — Ты не телохранитель, ты — нянька. — Я не нянька. — Ты нянька. — Я не нянька! — А если я скажу старому, что ты хотел меня утопить? — Ладно, я нянька, — буркнул мечник, уже освоив, что Сарада — прекрасная шантажистка. — Любимица хренова.

***

Саске Учиха провел конец недели в компании кунаев, что с остервенением метал в деревья, и саке, вкус которого, кажется, почти позабыл с момента своего восемнадцатилетия. Голос Орочимару все еще звучал у него в голове, и Саске, отмахиваясь от вопросов жены, то и дело прокручивал разговор с бывшем учителем в мыслях. Кажется, он медленно, но верно сходил с ума. Такая мысль озарила его в саду, когда Саске, отрабатывая зачем-то элементарный навык метания оружия, изучаемый семилетними детьми в Академии, услышал за спиной тот самый голос: — Теперь я пришел к тебе в гости, Саске-кун. И тоже один. Тонкие губы Орочимару расплылись в широкой улыбке, но взгляд оставался холоднее ледяного ветра. Саске, только потянулся за катаной, как Орочимару мученически закатил глаза и, дав тому понять, что не стоит сейчас размахивать мечами и доказывать, кто сильнее, а кто слабее. — Перестань, Саске-кун. Спрячь оружие, успокой свои буйные нервы и присядь. Есть разговор.