Моя огненная камелия

Кумогакуре оказалась самой необычной и самой живописной деревней по мнению Сарады. Вся деревня находилась в горах и действительно была спрятана в облаках, отчего и получила своё название. Здания были построены прямо в скалах и только небольшая их часть выпирала наружу, а практически вся цветовая гамма была нежно-голубого цвета, отчего казалось, будто они идут не по широкой улице торгового квартала, а по самой небесной глади. Сарада, заворожено разглядывая округу, чувствовала себя ребенком, которого отвели в зоопарк поглядеть на диковинных животных. Забравшись Суйгетсу на плечи, чтоб лучше видеть пейзажи, она с приоткрытым ртом смотрела на виднеющуюся вдалеке резиденцию Райкаге, похожую на огромный мыльный пузырь. Суйгетсу же ее восторга не разделял. — Здесь нас наверняка ищут, — неожиданно серьезно сказал он, придерживая Сараду, свесившую с его плеч ноги, за колени. — Знаешь, это не самая безопасная деревня. — С каких пор ты стал так бдительно мыслить? — спросила куноичи. — У меня с Кумогакуре связаны не самые лучшие воспоминания. — Например? Поманив Сараду пальцем, потому как на них глазели люди, Суйгетсу, дождавшись пока она спрыгнет с его плеч, притянул напарницу поближе к себе, чтоб уличные зеваки их ненароком не подслушали и зашептал: — За пару лет до твоего рождения, когда Саске возглавлял команду Така, неформальных союзников организации Акацуки, нам довелось побывать здесь, а вернее в горном ущелье Кумогакуре, где тренировался джинчурики Восьмихвостого, Киллер Би. Сарада вскинула брови. — И зачем вам был джинчурики? — Мы хотели его захватить, — с горечью пояснил Суйгетсу. — Не то, чтоб я об этом жалел, просто оно того не стоило. — Ну, не томи, Суйгетсу. Наклонившись к Сараде и спрятав лицо от патрульных шиноби, Суйгетсу продолжил: — Если вкратце, мы ввязались в бой с ним. Четверо на одного, у нас было численное преимущество, но получилось не очень удачно. — Отец не рассказывал. — Еще бы! Саске гордец, а рассказывать о позорном проигрыше… да он скорее сожрет свою катану, чем будет рассказывать об этом. Глаза Сарады загорелись в томительном ожидании продолжения. — Вы проиграли? Почему? — поинтересовалась она. — Потому что Киллер Би — самый искусный мастер кендзюцу на моей памяти, — с уважением произнес Суйгетсу. — А когда он призвал на помощь Восьмихвостого, совсем туго стало. Если бы не Карин (да, от нее тоже иногда бывает польза), Саске бы погиб от многочисленных ран, да и меня тоже потрепало. В итоге, Киллера Би мы победили с помощью Аматерасу твоего отца, но это оказался лишь клон. А настоящий давно смылся с поля боя. Сарада ошарашено хлопала ресницами, не в силах поверить что ее отец, цитируя Боруто: „Один из крутейших шиноби из ныне живущих“, проиграл бой, да еще и чуть не погиб. — А сейчас где Киллер Би? — спросила Сарада. — Где-то в Кумогакуре, — протянул Суйгетсу. — После войны он забрал Самехаду и больше не был замечен в битвах. — Самехада? Это меч? Суйгетсу едва ли не возмутился. — Это Великий меч! Мечники Тумана называли его самым ужасным и могущественным. Он впитывает чакру хозяина, способен как разрезать противника пополам, так и тянуть из него чакру! — в сердцах затараторил Суйгетсу. — Я мечтал об этом мече, но Киллер Би добрался до него раньше, забрав его у бывшего хозяина, кстати, напарника твоего дяди. Видишь, у некоторых Учих тоже был острозубый напарник с огромным мечом. Последнюю фразу он сказал нарочно легко, скрыв горечь от потери Самехады, ради получения которой когда-то и присоединился к команде Саске. А Сарада, снова взглянув на резиденцию Райкаге, явно не прониклась историей о мече. Они нашли гостевой дом быстро и, без проблем сняв комнату, опустили тяжелое оружие на пол. Потирая плечо, отдавленное косой, Сарада приподняла полупрозрачные шторки на окнах и снова взглянула на пейзажи Кумогакуре. — О чем думаешь, Сарада-сан? — поинтересовался Суйгетсу, вернувшись из душа куда более веселым. — Что случилось с командой Така? — спросила Сарада. Явно не ожидая такого вопроса, Суйгетсу растерялся. — Да ничего не случилось. Война закончилась, и мы вроде как уже не нужны были. Какое-то время Така не распадалась, пытались искать Кагую, думали, что она не исчезла, а потом Саске был вынужден вернуться в Коноху. — Почему? — Потому что родилась ты. — Он вернулся в Коноху из-за меня? — ужаснулась Сарада. — Серьезно? — Абсолютно, — кивнул Суйгетсу. — Поворчал, поныл, но вернулся. — Вот так новость. А остальные? — Джуго отправился на поиски своего дома, а нам с Карин некуда было идти, поэтому мы вернулись к Орочимару. Сарада села на татами и, потянувшись к стакану с ледяной водой, подняла на напарника пытливый взгляд. — А тебе нравится у старого? Суйгетсу снова озадачился. — Только честно, — усмехнулась Сарада. — Я ему не скажу. — У старого мне спокойно, — честно ответил Суйгетсу. — По крайней мере знаю, что я нужен. Для сомнительного дела, твоей охраны, но все же нужен. А тебе? — А ты как думаешь? — Думаю, нравится. Но удивляюсь, почему ты еще не сбежала. Ты стала сильнее, разве не этого ты хотела? — Ага, — кивнула Сарада, запив водой пару пилюлей. — Но я не брошу старого, хоть этого и не хотят понимать в Конохе. Понимающе кивнув, Суйгетсу опустился рядом и, снова взявшись за меч, принялся полировать лезвие. А Сарада, снова запрыгнув на подоконник, уставилась в окно. Пару недель назад Единственное место в Конохе, где царила стабильность, был квартал Учиха, в котором жили лишь двое. Стабильность заключалась в том, что Сакура просиживала все свободное время в комнате дочери, убираясь, потом снова перекладывая вещи с места на места и убираясь по новой, а Саске гипнотизировал взглядами кипы с бумагами клана, пил и думал о чем-то своем. Пересекались супруги редко, не желая мешать друг другу в этой молчаливой рутине, но и не избегали друг друга специально, оказавшись на удивление прочным союзом. На этот раз сонную скорбь клана Учиха нарушила Сакура, сев рядом с мужем и молча протянув ему что-то небольшое. — Нашла в ящике стола, — сказала Сакура. — Она затолкала их в самую глубь. Саске, рассмотрев небольшие очки в черной оправе, вернул их Сакуре. — Самые первые что ли? — Да, — улыбнулась Сакура. — Ей тогда было лет пять, может чуть больше. Помнишь, как она не хотела их носить? — Маленькая истеричка, — усмехнулся Саске, вспомнив реки пролитых из-за прописанных очков слез. — Как ты уговорил ее носить очки? — Сказал Сараде, что обменяю ее на рамен и три пирожка, если она не будет их носить. Сакура громко рассмеялась, впервые за несколько месяцев. Саске тоже еле сдержал скупую ухмылку и снова задумался над бесспорно важным вопросом: как сказать и стоит ли говорить Сакуре правду о пилюлях? — Саске, я ночью думала о ее вещах, — прервала раздумья Сакура. — Что делать с ее одеждой, книгами и другим? Они очень напоминают о ней. — А что с ними делать? — Я думала распихать по коробкам и спрятать. — С ума сошла? — буркнул Саске. — Сарада тебе не простит пропажу своих книг. Представь эти вопли негодования, когда она вернется. Глаза Сакуры округлились. — Вернется? — прошептала она. — Конечно вернется, — бросил Саске. — Знаешь, что говорил мне отец, когда сбегала моя кошка? Сакура покачала головой. — Говорил: „Жрать захочет — вернется“, — изрек Саске. — Саске, ты просто…я даже не знаю, как тебя назвать. Саске усмехнулся и, ободряюще хлопнув сникшую Сакуру по плечу, произнес: — Я верну ее. — Как? Пригрозишь, что если Сарада не вернется в деревню, обменяешь ее на рамен и три пирожка? — Это, между прочим, мой запасной план. ____________________________________________________________________ В комнате было темно и прохладно, но это не помешало Сараде прокрасться на кровать к напарнику и усесться у изголовья. Улыбаясь и едва сдерживая ликование, она потыкала спящего мечника в плечо. — Суйгетсу, вставай. Мечник вскочил сразу, выхватив кунай, ожидая, что на него нападут. Сарада, дернув его за руку, поймала непонимающий взгляд. — Что, Сарада-сан? Нет там пауков, я проверил. Спи, — пробормотал Суйгетсу и только хотел рухнуть на подушку, как Сарада запрыгнула ему на живот и потрясла за плечи. — Ну вставай! — Ну что? — взвыл Суйгетсу. Сарада, улыбаясь во весь рот (а такое увидишь нечасто), потерла руки. — Угадай, что я придумала. Суйгетсу посмотрел на нее, как на малолетнюю дурочку. — Ну угадай. — Сарада-сан, утром мне все расскажешь, а сейчас надо спать… — Не спать! — крикнула Сарада, зарядив напарнику пощечину. — Не спи, или я скажу старому, что ты меня назвал тупой. «За что мне это „счастье“?» — мысленно протянул Суйгетсу. — Что случилось? — терпеливо спросил он, едва сдерживаясь, чтоб не задушить Сараду подушкой. Сарада снова обрадовалась, непонятно чему. — Я понял! — вдруг сказал Суйгетсу. — Это побочный эффект от твоих пилюль. Прогрессирующий буйный долбоебизм. — У меня, между прочим, гениальная идея, а ты мне хамишь, — холодно произнесла Сарада. — Хорошо, что за идея? Лицо Сарады опять подобрело. Словно разрываясь от гордости и радости, она заерзала на животе напарника и громко выдала суть своего ночного озарения: — Давай спиздим Самехаду.