Моя огненная камелия

Островок, в контрасте с алым закатом, выглядел мрачно и жутковато. Издалека он был похож на импровизированный замок с острыми башенками, которые при близком рассмотрении оказались лишь высокими мшистыми скалами. Убежище, как и говорил Суйгетсу, находилось глубоко под землей, а вход в него представлял собой огромную змеиную пасть, в глуби которой располагалась массивная каменная лестница вниз. Подсвечивая себе путь факелом, Сарада, шагавшая впереди, вдыхала тяжелый воздух с явственным запахом плесени и морских водорослей и эта мерзкая палитра словно еще сильнее давила на источник боли в груди и висках — результат использования Аматерасу. Глаз все еще словно обжигало огнем, но сейчас, по крайней мере, он перестал слезиться. То и дело моргая, Сарада посветив факелом себе под ноги, заметила огромную крысу, и, осторожно переступив через нее, поманила Суйгетсу за собой. Прямо у двери, почуяв гостей, их встретил Кабуто, одетый в дорожную одежду шиноби с капюшоном. — Я ждал Карин, — без приветствий произнес он. — Сюрприз, — пробормотала Сарада. — Мы вместо нее. Кабуто удивленно вскинул брови и отошел в сторону, пропуская напарников в убежище. Они оказались в круглой холодной комнате, бесспорно лабораторией, по периметру которой были выставлены столики и шкафы с многочисленными химикатами, различным малоприятным оборудованием и схемами на стенах. В дальнем углу, на каталке, в лучах яркого света, лежал раздетый до пояса мужчина, тело которого покрывали вырезанные на его же коже иероглифы, очевидно, Кабуто не оставлял попыток создания очередной техники. — Добрались без происшествий? — Глаза Кабуто блеснули. — Без малейших, — заверила Сарада. — Где эта ваша тюрьма? — Не спеши, Сарада-сан, — протянул ирьёнин. — Может, стоит отдохнуть с дороги? Сарада, вспомнив совет Орочимару о том, что злить, раздражать и перечить Кабуто лучше не стоит, кивнула. — Душевая там, — улыбнулся Кабуто, указав рукой на дверь за своей спиной. — Благодарю. Куноичи скрылась за дверью, а Суйгетсу, направившись было за ней, остановился, когда рука Кабуто сжала его за локоть. — Я не буду подглядывать за малолеткой, — успокоил мечник. — Мне это не интересно, я не Орочимару, — спокойно сказал Кабуто. — Мне интересно, почему она выглядит так, словно не переживет и пощечины. — Устала с дороги, — сухо сказал Суйгетсу. — А лопнувшие сосуды в левом глазу — от пыли, да? — Именно. — А порез на щеке — о ветку зацепилась? — Конечно. Кабуто легко усмехнулся, но глаза его оставались холоднее ветра за стенами убежища. Разжав пальцы, он выпустил Суйгетсу и повернулся к каталке. — Ты это…полотенца дай, — напомнил Суйгетсу, скрыв в голосе нотки умелого издевательства. — Конечно, — кивнул Кабуто.

***

В душевой было еще холоднее. Стоя на каменном полу под струями не самой теплой воды, Сарада не мерзла лишь потому, что ее собственное тело, словно нагревшись после использования Аматерасу, благодарно принимало холодные капли воды и не дрожало от сквозняков. — Кабуто знает, что дорога выдалась небезопасной, — сообщил Суйгетсу, стоя напротив напарницы, покорно закрыв глаза. — Ты ничего не сказал? — Конкретно – нет. Он все знает, мне кажется. Но Сараде было как-то все равно. Скрутив мокрые волосы на затылке, она, потерев уставшую шею, постояла под душем еще пару минут. — Рассказывай, что это за место, — произнесла куноичи, выключив воду. — Самое первое убежище Орочимару. Он построил его, будучи еще не стар… то есть очень давно, — сказал Суйгетсу, по-прежнему не открывая глаз, и развернул широкое полотенце. — Здесь находится его тюрьма, из которой он часто отбирает себе подопытных, а иногда и тела. — И много здесь заключенных? — спросила Сарада, закутавшись в протянутое ей полотенце. – Все, смотри. — Тысячи полторы, может больше, — открыв глаза, протянул Суйгетсу. — Сколькооо? — Ну плюс-минус сотня заключенных. Сарада, хлопая глазами, поразилась. — Я думала человек двадцать. Суйгетсу, накинув ей на плечи кимоно, рассмеялся. — Нет, заключенных здесь в разы больше. Шиноби с редким Кеккей Генкай, мелкие нуккенины, гражданские…когда я был в тюрьме, заключенных было где-то под тысячу, а после войны, думаю, куда больше. Сарада, распутав спутанные пряди волос пальцами, вопросительно подняла глаза. — Старый говорил, что ты был экспериментом. Но как ты выбрался? — Меня вытащил Саске, когда только собирал Така. — То есть, Саске знает, где убежище? Суйгетсу усмехнулся и хлопнул напарницу по плечу. — Не волнуйся, Сарада-сан, он не проникнет в убежище, пока ты там. — Почему это? — нахмурилась Сарада, толкнув хлипкую дверь душевой. — Потому что прекрасно знает, что разбей он случайно в бою какую-нибудь баночку-скляночку, взрыв может снести к херам весь остров. А он не хочет, чтоб ты пострадала. Комкая мокрое полотенце, Сарада, завязав пояс кимоно, вышла в коридор. — Где тюрьма? — не унималась она. Суйгетсу указал ей на дверь в конце коридора, представляющую собой каменные ворота с двумя переплетающимися змеями на них. Приложив руку в место, где головы змей соприкасались, Суйгетсу, взглядом указал на то, как засветились змеи, а громкий щелчок, с которым открылся замок, поднял за дверью буйство криков и нечеловеческих ревов. Сарада вошла в очередной круглый зал, который представлял собой что-то, похожее на бездну, отделанную по периметру каменным полом и перилами, видимо, с целью обезопасить надзирателей от падения вниз. — А где же заключенные? — спросила Сарада, отчетливо слыша оглушающие голоса пленников. Суйгетсу усмехнулся и указал пальцем вниз. Сарада, приблизившись к перилам, опустила на них руки и осторожно свесившись, взглянула вглубь "бездны". Множество ярусов, таких же, как и тот, на котором они стояли, но лишь с тем отличием, что в стенах каждого по кругу были размещены камеры, пленники которых, все как один, услышав, что дверь отворилась, загалдели. Кто-то рыдал, кто-то молился, кто-то наоборот сыпал проклятиями, кто-то просто кричал — все это, слившись в один страшный вой, било по ушам и Сарада, глядя на тех заключенных, которых могла рассмотреть с высоты самого верхнего яруса, чувствовала, как подгибаются ноги. — Сколько здесь ярусов? — не узнав собственный голос, спросила она. — Двадцать семь, — ответил мечник. — На каждом ярусе по пятьдесят камер. В камерах — по одному заключенному, в некоторых — по двое. Сарада, слушая эту дикую симфонию страха, ненависти и мольбы, кажется, забыла о собственной боли и просила всех богов только об одном — чтоб голоса стихли. — Орочимару не хотел, чтоб ты это видела, — опустив голову, протянул Суйгетсу. — Поэтому обычно посылал Карин, она умеет общаться с подопытными. — Ты думаешь, что я расчувствовалась, как последняя ранимая идиотка? — прорычала Сарада, обернувшись. — Я ничего не думаю. Всего лишь хотел, чтоб ты помнила, что, может быть, для тебя Орочимару и милый старикан с шикарными волосами, но, прежде всего, он тот, кого боятся и ненавидят не только люди в камерах, но и большинство деревень шиноби. — Я прекрасно понимаю, кто такой Орочимару, — сказала Сарада, расправив плечи. — И если он думает, что все эти люди годятся лишь на опыты, то я с ним соглашусь. — Когда-нибудь, верность сведет тебя в могилу. — Уже сводит, — напомнила Сарада. — Ладно, давай покончим с миссией, здесь холодно. Два года назад Существенным минусом бессмертия для Орочимару являлась постоянная смена тел, поиски которых часто затягивались на недели и на месяцы. Когда тело приходило в непригодность, а это случалось приблизительно через каждые месяц-два, а нового сосуда в убежище не было, саннин чувствовал себя инвалидом во всех смыслах этого слова. Нередко его поражала неспособность подняться с кровати, однако на громкость голоса недомогание никак не влияло, и злой на весь мир Орочимару, который, томительно ожидая новый сосуд, полулежал в кровати, не жалел голосовых связок подгоняя и просто крича на немногочисленных приспешников. В такие моменты доставалось даже Кабуто, который заходил к саннину в покои лишь чтоб отнести еду и проверить, не помер ли он часом. Испытание на прочность, которое заключалось в проведывании ослабшего Орочимару, прошла и Сарада, несмотря на скептичные взгляды Карин и Кабуто. — Когда ты используешь меня по назначению? — С этой фразой Сарада вошла в комнату учителя и, протянув ему стакан, содержимое которого было понятно лишь саннину и его личному ирьёнину. Орочимару, одетый в темное кимоно, привстал на подушках и непонимающе вскинул брови. — Тебе нужно тело. — Как видишь. — Оно перед тобой, — сказала Сарада. Орочимару, с интересом взглянув на ученицу, мучительно усмехнулся. — Сарада, ты представляешь себе, что значит, если я заберу твое тело? — спросил он. — Если честно, не очень. — Но ты готова? — Да. — Дура. Сарада, поджав губы, уставилась на учителя прохладным взглядом. — Скажи, кто научил тебя этому? — хрипло поинтересовался саннин, указав кивком головы на место рядом с собой. — Не бояться. — Ты. — Научил на свою голову. Отвечаю на твой вопрос. Я не возьму твое тело. — Почему? — оскорбленно спросила Сарада. — Если хозяин сада ослаб, это не значит, что его камелия должна покорно засохнуть. — Старый, ты бредишь, — усмехнулась Сарада. Орочимару рассмеялся и погладил ее по щеке. — Мне не нужно такое тело, Сарада-сан. Знаешь, почему? Сарада покачала головой. — Потому что я его не заслуживаю. Сильная, смелая, удивительно преданная — сколько всего хорошего таит в себе такое маленькое и тоненькое тельце. Если я заселюсь в него, что будет со всеми этими чертами? Не хочу их губить. — Ты серьезно? — удивилась Сарада. — И все? — Мне этого вполне достаточно. — Тогда зачем я тебе нужна? — Нужна и все тут, — заверил Орочимару, внимательно глядя в глаза ученицы. — Истинно ангельское лицо, а во взгляде — немного от палача. Такое украшение Деревни Звука! Сарада ласково улыбнулась краем губ. — А что будет с тобой, старый? — поинтересовалась она. — Мое новое тело уже в дороге, — успокоил Орочимару. — Так и передай Кабуто, ему терпеть мои капризы еще пару дней, не больше. _______________________________________________________________ — Ты нахрена сжег лес? — закатил глаза Наруто. — Дочка вдохновила на поджоги? Саске, шипя от злости, шагал по пепелищу, оставленного Сарадой после применения Аматерасу, и, глядя на чуть запоздавшую группу шиноби, раздражался еще больше. — Это не я, это Сарада. Она, как оказалось, освоила Аматерасу. Наруто побледнел. — Поджигательница эволюционирует, — заметил Шикамару, осматривая груду пепла, еще вчера бывшую огромным деревом. — И что? Ты упустил ее? Саске обернулся к нему и нахмурился. — И вообще, Саске, если отправляешься за Сарадой, надо бы говорить об этом, — заметил Нанадайме. — И кто меня сдал? — Никто, Сакура предположила и мы с помощью следопытов Инузука, нашли тебя. Одного понять не могу. Почему ты не кинулся за Сарадой? Саске усмехнулся. — Потому что я знаю, как сделать так, чтоб она сама пришла к нам, готовая на все. Наруто и Шикамару переглянулись. — Насколько я могу судить по виду Орочимару, когда видел его в последний раз, ему очень нужно новое тело, — начал было Саске, но Нанадайме прервал его. — Ты видел его после попытки захвата Сарады и молчал?! Саске! Как так можно... — Тела у него нет, это я знаю точно, — пропустил вопль мимо ушей Учиха. — Сейчас Орочимару очень слаб. Как немощный старик. Он отослал Сараду и Суйгетсу, выходит, в убежище он сейчас практически без защиты: сомневаюсь, что силы Карин и Кабуто хватит на противостояние мне. — Ты предлагаешь… — Хочешь убить змею — отруби голову. Сейчас нужно захватывать не Сараду, а Орочимару, пока он слаб. Если Сарада и правда так верна своему учителю, она придет к нам сама. Нанадайме был в шоке от услышанного, хотя в основе плана Саске лежала очень продуманная стратегия. Подумав немного, Наруто сдался и произнес: — И где нам искать Орочимару? Саске хитро улыбнулся и, одернув плащ, запрыгнул на дерево и умчался с места битвы.