Моя огненная камелия

— Мне кажется, он над нами издевается, — произнес начальник коноховской тюрьмы, указав Нанадайме на тяжелую дверь с несколькими засовами. Наруто, не став вдаваться в подробности, потребовал, чтоб ему открыли камеру, в которой уже десять дней «томился» самый важный и некогда неуловимый заключенный. Крохотная темная комната без окон, в ней была лишь кровать, на которой, облокачиваясь на подушки, сидел змеиный саннин, тонкие запястья которого были сцеплены кандалами. Стены камеры, не допускающие использования и простейшего дзюцу, фактически блокировали чакру теми же энергетическими оковами, но Орочимару, словно не осознавая этого, нисколько не отчаивался. Более того, по его бледному лицу не было понятно, осознал ли он вообще, что был схвачен шиноби Конохи или нет. — Нанадайме-сама, — улыбнулся с каким-то непонятным гостеприимством Орочимару. — Наконец-то вы ко мне заглянули. — Держите дистанцию, — произнес начальник тюрьмы и, дождавшись, пока Учиха Саске войдет в камеру, прикрыл двери. — Это совсем необязательно, — закатил глаза саннин. – Вы, я полагаю, заметили, что я не в лучшей форме. Саске-кун, тебя жизнь ничему не учит, да? Саске скривил губы в презренной ухмылке. — Однажды ты пытался убить меня, когда я был в точно таком же состоянии. Не вышло. И сейчас не выйдет. — Нет смысла убивать тебя, — произнес Саске. — Я имею в виду, не выйдет вызвать сюда Сараду и обменять ее на меня, — пояснил Орочимару. — Не ты ли говорил, что она верна тебе? — вскинул брови Нанадайме. — Верна. Но не глупа. Очень не глупа, — протянул Змеинный Саннин, чуть склонив голову. — Ее преданность никогда не граничит с глупостью, за это я и люблю ее. Саске дернулся вперед и, если бы не Наруто, обезглавил бы бывшего учителя, который, впрочем, ничуть не дрогнув, рассмеялся. — Ох уж эта людская склонность опошлять самые светлые чувства. Не волнуйся, Саске-кун, я не стану твоим потенциальным зятем. Итак, Нанадайме-сама, обращаюсь конкретно к вам. Чем могу служить? — Где Сарада? — без предисловий спросил Наруто. — Помилуйте, Хокаге-сама, вы притащили меня сюда, чтоб заманить мою милую девочку в деревню, но спрашиваете, где она? У вас явные проблемы с созданием логических цепей, — усмехнулся Орочимару. — Идите, караульте, может быть, вам повезет. А может и не повезет. Идите, Нанадайме-сама, в камере вам делать нечего. И Саске-куна с собой заберите. Предусмотрительно распахнув перед ними дверь, начальник тюрьмы, не глядя Орочимару в глаза, кивком головы указала Наруто и Саске на выход, видимо уже усвоил, что если саннин не хочет говорить, то и слова из него не вытащишь. — Саске-кун, — окликнул Орочимару, привстав с подушек. Саске обернулся и прищурился. — Ты думаешь, что знаешь ее. Нет, — прошептал пленник. — Ангельское лицо, а во взгляде — немного от палача. Смотри, не попади под гнев этого палача. — Нанадайме-сама! — По коридору эхом раздался голос патрульного шиноби, который, бледный и замученный, искал Главу Деревни, видимо, по всей Конохе. Наруто повернулся к нему и не успел спросить, что за срочность, как шиноби, поправив протектор на лбу, сообщил: — Наблюдательный пост АНБУ на границе Конохи и Отогакуре уничтожен. Нанадайме изменился в лице и, резко обернувшись, взглянул ненавидящим взглядом на хрипло смеющегося Орочимару, словно это он был виноват в происшествии. — Моя девочка, — с нежностью протянул Орочимару. — Спешите, Нанадайме-сама, делайте что-нибудь, пока моя огненная камелия не сложила из голов ваших шиноби слово «милосердие». Шесть дней назад — Ты же понимаешь, что это ловушка? — Конечно, понимаю, — ледяным тоном ответила Сарада, беспокойно мечась по развалинам горного убежища, из которого был похищен ее учитель. — Но это не значит, что я все так и оставлю. — Я и не думал, Сарада-сан, — заверил Суйгетсу. Получив весточку от Карин, которая спаслась от захвата, а затем и уничтожения горного убежища лишь скрывшись в лесу (за что Сарада начала презирать ее еще больше), напарники бросились в путь, преодолев расстояние за рекордные четыре дня, без остановок на отдых и еду. Сарада, моментально раскусив план Конохи, более того, сразу же назвала хозяина этой «гениальной идеи», и, к огромному облегчению Суйгетсу, сразу сказала, что на поводу у отца не пойдет и сдаваться деревне не собирается. — Я могу отправиться в Коноху, — предложил мечник. — И как-то… — Суйгетсу, это моя война, а не твоя, — произнесла Сарада. — Они хотели, чтоб я пришла за старым. Я приду. — Совсем тупая? — вскинула брови Карин. Сарада медленно обернулась и взглянула на Карин таким тяжелым взглядом, что та и не думала продолжать дерзить. — Суйгетсу, насколько хорошо ты знаком с торговцами оружия на черных рынках? — неожиданно спросила Сарада. Мечник, не в силах угнаться за мыслями напарницы, совсем растерялся. — Пара знакомых есть, — протянул он. — А что? — Сможешь добыть оружие? Стандартный набор шиноби? — Да легко. Сколько? — Много, — ответила Учиха. — Тысячи полторы, может больше, — Сколькооо? — опешил Суйгетсу. — Ну плюс-минус сотня наборов. Мечник, вытаращив глаза, кажется, понял, что на уме у разозленной не на шутку Сарады. — Это плохая идея. — Это отличная идея. — А можно объяснить? — встряла Карин. — Заткнись, Карин, — бросили в один голос напарники. Сарада, подхватив косу, запрыгнула на ближайшее дерево и, не слушая криков Суйгетсу, отговаривавших ее от затеи, умчалась, дав понять, что за ней бежать не стоит. Мечник, опершись на свою холеную Самехаду, устало вздохнул. Да, Сарада все делала с размахом.

***

Спустившись по лестнице в островное убежище, Сарада, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, поймала себя на том, что как для умирающей, она довольно бодренько пробежала огромное расстояние и даже не успела запыхаться. Толкнув тяжеленные двери она без стука вошла в лабораторию, где застала Кабуто: тот по-прежнему изучал чье-то тело, изрезанное иероглифами. — Сарада-сан? — немало удивился ирьёнин, отпрянув от своего дела. — Что ты здесь делаешь? — Я не к тебе, — произнесла Сарада. — Ты в моей лаборатории, а значит ко мне. — В лаборатории Орочимару, — напомнила Сарада. — А теперь дай пройти, Кабуто. Или мне случайно проболтаться старому о том, что ты без его ведома черт знает, что творишь с телами заключенных? Лицо Кабуто скривила маска раздражения. — Добро пожаловать, Сарада-сан, — нарочито вежливо произнес он и слегка поклонился. Сарада вышла в темный коридор и, сняв со стены факел, прошла уже знакомую холодную душевую, а затем, дойдя до самого тупика, нашла заветные каменные ворота с двумя переплетающимися змеями на них. Вспомнив, как это делал напарник, Сарада прижала ладонь к месту, где головы змей соприкасались, и добилась, чего хотела. Змеи засияли неярким огоньком, их маленькие глазки из янтаря блеснули — казалось, змеи ожили, а ворота, поддавшись, отворились, впуская ученицу саннина в знаменитую тюрьму для подопытных. Насколько хорошая в этом круглом помещении акустика, Сарада узнала еще в первый раз: мало того, что заключенные с нижних ярусов услышали, как отворилась дверь, так еще и голос куноичи был слышен всем пленникам, несмотря на то, что Сарада не спускалась ниже и стояла на верхнем балконе. Как и в прошлый раз, помещение наполнил зверский гул и вой тысячи голосов, которые, как и тогда, желали искренней смерти каждому, кто был хоть как-то связан с Орочимару и его опытами. Но на этот раз Сарада отреагировала на палитру страшных звуков не так болезненно, хотя чувство неуверенности, возникавшее в те редкие случаи, когда рядом не было Суйгетсу, заметно ей мешало. — Насколько я знаю, у Кабуто на столе скончался очередной испытуемый, — громко сказала Сарада. Голос ее звонким эхом донесся до каждой камеры. — А мне оказали честь и позволили выбрать новое пушечное мясо во имя науки… Вой и крики стали еще громче, Сараде даже показалось, что сейчас ее барабанные перепонки не выдержат. Ударив лезвиями косы по металлическому заграждению, она призвала заключенных к тишине и очень удивилась, когда те действительно смолкли. — И каждый из вас знает, что в любую минуту могут выбрать именно его, — спокойно продолжила Сарада, глядя прямо перед собой, несмотря на то, что камер на ее ярусе не было. — И уж точно знает, что эксперимента он не переживет, а если переживет, то позавидует тем, кто не пережил. Ну так что, есть добровольцы? Тишина воистину гробовая. — Добровольцев нет. Чего и следовало ожидать. Но сейчас сюда придет Кабуто и за шкирку вытащит кого-нибудь, потащит в лабораторию…а дальше вы знаете, — произнесла куноичи. — Можете покричать, я, в отличие от него и Орочимару буду слушать ваши вопли. Но никто и слова не сказал. Никто из тысячи заключенных. — И в отличие от Кабуто и Орочимару, я не считаю вас мусором, годным лишь на посмертное вскрытие. Я знаю, что обо мне говорят здесь, как называют, и как проклинают. Я, Учиха Сарада, действительно соответствую всему тому, что вы говорите, но как бы я не относилась к своему учителю, я не понимаю и не принимаю его опытов. Завороженная от своих же слов и тишины, с которой ее слушали пленники, Сарада почувствовала себя куда смелее. — Я предлагаю вам стать не узниками лаборатории, а ее армией. Все равно половина из вас умрет в камерах раньше, чем поучаствуете в экспериментах. Хорошо это или плохо — вам решать. Но я даю вам возможность умереть в бою, как шиноби, а не сдохнуть как крыса в темной камере. — Сражаться за Орочимару?! — крикнул кто-то с нижних ярусов. — После того, как он мучает нас?! — Сражаться не за него, — терпеливо произнесла Сарада. — А за меня. Хотя, признаюсь, выбор у вас небольшой: или вы сражаетесь добровольно, или вы сражаетесь благодаря моему Гендзюцу, или Кабуто сегодня же пустит десяток из вас в расход. А через месяц еще десяток. А через год вас останется от силы тридцать. Итак? По тюрьме прошелся шепот, а Сарада, активировав на всякий случай Мангекё Шаринган, ожидая, что Гендзюцу неизбежно, была удивленна, услышав спустя пару минут одобрительные возгласы. Усмехнувшись своей маленькой победе, куноичи, перемахнув через ограждение, приземлилась на ярус ниже и ударом косы сбила с решетки первой камеры замок. Пленники взревели. Но уже не в негодовании, проклятьях и мольбах. «Да, Сарада, а если бы не писала Наруто-сану торжественные речи — хрен бы твой навык красноречия позволил бы создать из пленников скромную армию» — подумала куноичи и, замахнувшись косой, ударила по следующему замку. ____________________________________________________________________

***

Наруто, толкнув двери в свой кабинет, столкнулся сразу с двумя мыслями. Первая — когда он покидал кабинет, по старой привычке оставил двери нараспашку, а никто из работников резиденции не закрыл бы их, зная, что бессмысленно приучать Хокаге к порядку. Вторая — десять минут назад тонкая фигура девушки с собранными в хвост черными волосами не сидела на стуле, напротив его рабочего стола. — Доброе утро, Нанадайме-сама, — произнесла Сарада, не оборачиваясь. — Как видите, я не вооружена. Посчитала это невежливым — заявляться к вам в кабинет с оружием. Зайдите и закройте двери. Наруто, сжав в кармане кунай, прикрыл дверь и подошел к столу. Сарада приветливо улыбнулась. Совсем как четыре года назад, когда помогала ему в резиденции с канцелярской работой. — Сарада, еще не поздно все изменить, — сказал Нанадайме. — После того, что вы сделали, поздно. — Что я сделал? — Не вы. Отец. Скажите, Наруто-сан, что бы вы чувствовали, если бы ваш учитель был похищен, а? Наруто промолчал, гадая, нападать или нет. По поведению Сарады ничего нельзя было понять: сейчас она спокойно сидела, закинув ногу за ногу, но грустные темные глаза не выражали ничего. — Не отвечайте, я знаю ваш ответ, — слабо улыбнулась Сарада. — Мне нужен мой учитель. — Вернись в деревню и я прикажу его отпустить. — Серьезно? Деревня гонялась за Орочимару лет пятьдесят, а сейчас вы так просто отпустите его в обмен на меня? — протянула Сарада. — Я же не дура, Нанадайме-сама. Дайте нам уйти, и я клянусь, вы никогда не услышите о нас ничего. — О матери подумай, Сарада, — схватился за самое мощное оружие Наруто. — Не жалко ее? — Жалко. Очень. Так вы отпустите Орочимару? «Она под гипнозом что ли?» — возмутился Наруто. В коридоре послышались шаги, но Сарада даже не обернулась. — Папа идет, — по-детски улыбнулась она. — Знаете, я очень люблю свою семью, несмотря ни на что. Поэтому не убью никого, клянусь вам. Просто дайте нам уйти. Дверь распахнулась и Саске, в окружении толпы шиноби, застыл на пороге, глядя, что девчонка, которую искали все это время, спокойно сидит на стуле и, растягивая слова, о чем-то рассуждает. План сработал. Сарада пришла сама. — Отпустите моего учителя, — повторила Сарада, на этот раз громче. — Просто дайте нам уйти… — Подними руки и медленно встань, — произнес Саске, нацелив лезвие катаны на нее. — …или мои новые друзья к хренам снесут родную деревню, — не слыша и не видя отца, улыбнулась Сарада. — Взгляните в окно, Наруто-сан. Наруто, побледнев, кинулся к окну. Сарада не блефовала. Из окна резиденции открывался хороший вид на деревню, что дало возможность увидеть на крыше практически каждого строения по нескольку человек, во главе с уже знакомым мечником Суйгетсу, нагло стоявшего на дереве на расстоянии в пару метров от Нанадайме. — Вы думали, я приду одна? — тихо сказала Сарада. – Зря. Что вы там говорили про сплоченность, Шикамару-сенсей?