Моя огненная камелия

— Сарада, пожалуйста, не делай глупостей, — едва ли не взмолился Саске. — Глупости делаешь только ты. Хоть раз в жизни сделай что-то, что правильно, а не то что кажется правильным тебе, — произнесла Сарада. — Отведи меня к Орочимару. Сидите, Нанадайме-сама, я обращаюсь конкретно к отцу. Шиноби в кабинете и коридоре застыли, словно их обездвижило талантливое Гендзюцу. — Сарада-сан, — кликнул Суйгетсу, сидя на подоконнике. — Атака госпиталя или Академии? — Госпиталя или Академии? — бесцветным тоном спросила Сарада, не сводя глаз с Саске. — Где больше людей попадут под удар? — Не смей, — прошептал Саске. — Отведи меня к Орочимару и я отзову их. — Ты не в той ситуации, чтоб диктовать условия. — Ошибаешься. Саске, закрыв дверь кабинета прямо перед носом шиноби в коридоре, ясно дал понять, что никто никуда не пойдет. Сарада, поняв это, холодно усмехнулась. — Сарада-сан? — снова позвал Суйгетсу. — Ты не сделаешь это, — тихо протянул Саске.- Ты же не хочешь, чтоб твоя мама пострадала. И попал в цель. Сарада, ненавидяще сверля отца взглядом, расправила плечи. — Мама или в госпитале, или в Академии, — продолжил Саске, шагнув ей навстречу. — Думай, Сарада. Стоит ли твой учитель того. Не позорь клан еще больше. В глазах Сарады вспыхнул лихой огонек. — Суйгетсу, — отчетливо сказала она. — Скажи подопытным уничтожить квартал Учиха. Глаза Саске расширились от изумления, негодования и откровенного страха. — Не смей. — Уже посмела. — Сарада, пожалуйста, одумайся, — встрял в разговор отца и дочери Нанадайме. Даже Суйгетсу замер в удивлении, надеясь, что напарница блефует. Зная, с каким трепетом Сарада вспоминает о клане, мечник был не готов услышать такой приказ. — Ты уничтожил убежище и выкрал моего учителя. Разве не будет справедливым, если я уничтожу квартал? Суйгетсу, какого хрена ты стоишь?! Ты не слышал меня? — рявкнула Сарада. — Саске, отведи ее к Орочимару, — крикнул Наруто. — Оно того не стоит, — упирался Саске. — Ну хоть сейчас не спорь со мной! Суйгетсу махнул рукой, дав отбой приказа. Сарада, поднявшись со стула, с готовностью замерла у двери. — Веди, — кивнула она. Саске, рыча от злости, рывком открыл дверь и, дав команду шиноби расступиться, смотрел как Сарада вышла в коридор и, остановившись, поманила его за собой. — А вы куда, Нанадайме-сама? — удивился Суйгетсу, перегородив ему путь широким лезвием Самехады. — Пусть отец и дочь побудут одни. Саске, обернувшись, мягко кивнул, словно дав Наруто понять, что один как-нибудь справится против невооруженной девчонки в метр пятьдесят ростом. Сарада, дернув его за рукав, настойчиво, но молча, потащила за собой, будто она знала, где ее учитель лучше того, кто его похитил. — Так, меня оставили за главного, — несказанно обрадовался Суйгетсу, однако тут же почувствовал на себе теневую технику Нара. — А вот этого не надо. Или я отдам приказ о нападении. — Сколько вас? — усмехнулся Наруто. — Десять? Двадцать? Против целой деревни? — Полторы тысячи, — улыбнулся Суйгетсу. — Каждый второй обладает редким Кеккей Генкай. Вот и думайте.

***

— Скажи, зачем тебе это? — спросил Саске, спиной чувствуя тяжелый взгляд Сарады. — Или будешь молчать, как озлобленный ребенок? — Почему я должна злиться на тебя? — мирно спросила Сарада, шагая по очень ярко освещенному коридору. — Если Орочимару жив и здоров, мне нет нужды тебя ненавидеть. — А ты не ненавидишь? — косо ухмыльнулся Саске. — Притом, что единственное, что я могу тебе дать — отвращение и ненависть? — Родителей нельзя ненавидеть, а родителя, который считает, что его отцовство ограничилось отвращением и ненавистью, — хочется пожалеть. «Как много в ней от Учих, и как много от Орочимару» — невольно подумал Саске, свернув в очередной коридор. Даже нотки в голосе Сарады словно были слепым отголоском тона змеиного саннина. На секунду Саске показалось, что если он обернется, то увидит за своей спиной хищно улыбающегося Орочимару, а не дочь. — Я все равно верну тебя, Сарада. Принципиально. — Если это дает тебе надежду, пожалуйста, пытайся, — спокойно ответила Сарада. Охрана у бронированной двери камеры, где держали особого заключенного, замерла от неожиданности, увидев за спиной Саске, девчонку, которую искали всей деревней, но сдержались и не напали, поймав взгляд старшего Учихи. Повернув ключ в скважине и толкнув дверь, Саске, высокомерно подняв голову, пропустил Сараду вперед. Орочимару расплылся в улыбке, завидев на пороге тоненькую фигурку ученицы. — Тихо, дипломатично, вежливо, — произнес он. — Это мастерство, Сарада-сан. — Ключ, — сказала Сарада, протянув руку. Саске, раздираемый внутри самой жестокой смесью чувств, поколебался, но опустил на ладонь куноичи ключик от кандалов. Стянув оковы с запястий учителя, Сарада, не обращая внимания на отца, стоявшего за ее спиной мрачной тенью, охрану и явно бегущих в тюрьму шиноби, осторожно, но крепко обняла саннина, уткнувшись носом ему в плечо. — Почему все называют ее психопаткой? — протянул Орочимару, поглаживая ее по спине. — Она же такая милая. — Старый, ты только не ори, — тихо сказала Сарада и отпрянула от него. Орочимару, ненавидя эту фразу еще больше, чем свой истинный возраст, заранее приготовился уничтожающе вскинуть брови. — Я выпустила подопытных из тюрьмы и привела их тебя спасать, — тихо ответила Сарада. Саннин хрипло захохотал. — Я позже спрошу, как тебе это удалось, а сейчас пора уходить из этой живописной камеры, — произнес он. — Если, конечно, Саске-кун не против. Саске угрожающе сверкнул Шаринганом. — Старый, сможешь сам уйти? Или я могу позвать Суйгетсу? — Я пока не настолько слаб, Сарада, — заверил Орочимару, и удивительно твердой походкой вышел в коридор. — Суйгетсу тебе понадобится здесь, уже слышу, как Боруто Узумаки летит сюда. Саске обернулся, а Сарада насторожилась. Боруто в ее планы не входил. Без косы она долго не повоюет. — Сарада, — произнес Орочимару. — Без фанатизма. У тебя двадцать минут. И исчез, будто сквозь землю провалился. — Западня, Сарада, — сказал Саске, шагнув вперед. Сарада, прижавшись к стене, критически осмотрелась. Окон нет, сбежать не получится. А сенсей ясно дал понять, что битвы не хочет. Ответ пришел сам по себе, когда толстая стена тюрьмы разлетелась на камушки, а Суйгетсу, опустив Самехаду, которой пробил «окошко» и едва не зашиб камнями и Саске, и напарницу, схватил Сараду за шкирку. — Орочимару… — Уже в безопасности. — Тогда бегом отсюда, — произнес Суйгетсу. — Нанадайме потерял терпение. Запрыгнув на фонарный столб и выпустив Сараду, Суйгетсу, отбив огромный сюрикен, обернулся. — Быстрее, Сарада-сан, — заволновался он, завидев синее свечение Рассенгана. — А как же подопытные? — Какие подопытные? — возмутился мечник. — Шиноби Конохи, АНБУ, этот твой бешенный Боруто…самим бы спастись. Роль массовки они исполнили шикарно, все, на этом их миссия окончена. Сарада резко обернулась и смотрела, как армия заключенных, отражая атаки кто как может, за неимением элементарных навыков шиноби, таких как ведение боя в команде, сгрудилась в кучу у монумента Хокаге и стала легкой мишенью для техники с большим радиусом действия. — А сам-то давно перестал быть подопытным? — выдернув локоть из руки Суйгетсу, холодно спросила Сарада и, развернувшись, понеслась по крышам к монументу. — Сарада-сан, ну какого хуя! — взвыл Суйгетсу. Армия подопытных и правда была хорошей и грозной массовкой, но в бою держалась слабенько. Дав загнать себя в угол, бывшие пленники жались к монументу, сжимая в руках кунаи, взрывные печати и другое выданное им оружие. На крыше прямо перед ними стоял Нанадайме, складывая печати для какого-то дзюцу, однако не успел: раздался громовой хлопок и прямо перед Нанадайме и его командой появился огромный змей, который массивными кольцами своего тела закрыл подопытных, как прочной живой стеной. — Здравствуйте, Кьёдайджа-сама, — почтенно поклонилась Сарада, стоя на голове у змеи. — Сарада-сан. — Змей тоже склонил уродливую голову. Его голос напоминал треск сухих веток. — Наруто-сан, я получила, что хотела. Позвольте забрать их, — громко сказала Сарада, с высоты головы змея, которого призвала, глядя на Хокаге сверху вниз. — Сарада-сан, поверьте моему опыту, вас не будут слушать, — произнес змей. — И то верно, — согласилась Сарада и, присев на корточки, крикнула скрытым за туловищем Кьёдайджи заключенным. — Пострадавшие есть? Несколько растерянные пленники, с интересом и ужасом разглядывая змея, вразнобой покачали головами. — Тогда уходите отсюда. За Суйгетсу, — приказала Сарада. — Быстрее! Шиноби Конохи ринулись было вперед, но змей, зашипев, опустил тяжелый хвост на крышу, едва не зашибив их. — Такое уважение к обычной технике призыва! — прозвучал где-то внизу звонкий голос Боруто. — Спускайся, Сарада, и сдайся! — Вы позволите, Сарада-сан? — прошелестел Кьёдайджа-сама. — Разумеется, — кивнула куноичи. — Раз так, держитесь. Змей резко устремил треугольную голову вниз и, бережно сжав Боруто между ядовитыми клыками, метнул в сторону резиденции, как раздражающее насекомое. Краем глаза поглядывая назад, Сарада убедилась, что последний из армии подопытных скрылся в прилегающем к деревне лесу, отбила кунаем пущенный кем-то ответный кунай, спрыгнула с головы своего змея на дерево. Змей, повернувшись в сторону куноичи, понял, что его услуги уже не нужны, склонил голову в ответ на поклон Сарады и исчез. А Сарада, бросив на деревню прощальный взгляд, перепрыгнула на другое дерево и, явственно наплевав на то, будет ли погоня или нет, устремилась вслед за Суйгетсу и подопытными.

***

Постучав в дверь комнаты учителя, Сарада, не дожидаясь разрешения, вошла. Орочимару лукаво улыбнулся и пригласил ее сесть рядом с ним. — Ты злишься на меня? — спросила Сарада. — За что? — удивился Орочимару. — Ты в очередной раз доказала мне верность и выполнила миссию настолько безукоризненно, что я вправе гордиться своей ученицей. — А за подопытных? — Нисколько. Надо признать, что проще сделать из них армию Отогакуре, чем добиться успехов в опытах. А ты стала для них национальным героем, Сарада, — усмехнулся саннин. — Но тебя же что-то тревожит? Сарада глубоко вздохнула и сжала пальцами покрывало. — Когда я вошла в твою камеру, то почувствовала запах трав. Не тюремной затхлости, хотя ее тоже было дохрена, а трав, — произнесла она. — Запах едва уловимый, но я его узнала. Так пахло от мамы, когда она возвращалась из теплиц с лекарственными травами. Во взгляде Орочимару невозможно было что-либо прочитать. — Старый, зачем мама приходила к тебе в камеру незадолго до того, как пришла я?