Моя огненная камелия

За час до освобождения — Нанадайме-сама, вы зря просиживаете здесь свое драгоценное время, — протянул Орочимару. — Оставили кабинет нараспашку, отложили все дела…мне, конечно, приятно, что я настолько важный гость, что сам Каге бросает все, чтоб повидаться, но… — Ты знаешь, чего я хочу, — произнес Нанадайме. — Рамена? — ехидно спросил саннин. — Уж простите, ничем не могу помочь. Наруто, несмотря на запрет подходить близко, уверенно шагнул вперед. — Верни Сараду в деревню, и я глаза закрою на твою бурную деятельность с запрещеными техниками. Орочимару устало вздохнул. — Да как же я ее верну? Она сама ушла. — Ты ее заставил. — Я? — возмутился саннин. – Ну, тут вы не правы. Еще скажите, что в свое время я Саске-куна насильно оттащил в Отогакуре и держал под замком. Наруто уже еле сдерживал гнев. Саннин говорил настолько спокойным, чуть ленивым голосом, что казалось, будто он не в заключении, а в качестве дорогого гостя просиживает в камере. — Я не могу влиять на выбор Сарады. Но могу пообещать, что не потревожу Коноху и ее союзников, — продолжил Орочимару. — Скажем так, могу сделать так, чтоб деревни больше не горели. Слушаешь меня, Наруто-кун? Как уж тут не слушать? — Сараду вы не поймаете, надеюсь, вы это поняли. Самый максимум выгоды, который вы можете извлечь из сложившейся ситуации, — добиться безопасности. Я могу в этом помочь. Более того, согласен выступать союзником Конохи в возможных военных конфликтах. — Вот так просто? — картинно удивился Наруто. — Да, — кивнул саннин. — Но с одним условием. Все, понеслась, как говорится. Будучи уверенным, что старый садист сейчас будет требовать десяток талантливых шиноби, новую лабораторию, запретные свитки и все в таком роде, Нанадайме был очень удивлен услышать: — Я хочу увидеться с Сакурой-сан. — Что? — опешил Хокаге. — Пригласите сюда Сакуру-сан. И только. Ну подумайте, Нанадайме-сама, неужто в нормальных условиях можно сравнить мое предложение и десять минут разговора с Сакурой-сан? — Ни один нормальный шиноби не верит в твои обещания, Орочимару, — стиснул зубы Наруто. — А вы не нормальный шиноби, — заверил Орочимару. — Во всех хороших смыслах. Разве нормальный шиноби будет пытаться искать нуккенина не для того, чтоб осудить и казнить, а для того, чтоб пожалеть и вернуть в родной квартал? Не зная, какую игру ведет саннин, Наруто едва поборол желание разбить худое бледное лицо пленника кулаком. — Если обману — сам приведу Сараду и привяжу к забору родительского дома, — усмехнулся Орочимару. — Не глупите, Нанадайме-сама. Позовите Сакуру-сан.

***

— Не подходи к нему близко и не теряй голову, он мастерски заговаривает зубы, — инструктировал Наруто, указав Сакуре на тяжелую дверь. — Если почувствуешь опасность — уходи оттуда… — Наруто, я справлюсь, — несколько раздраженно сказала Сакура. — Если не хочешь с ним говорить… — Я хочу с ним говорить. Поверь, мне есть, что ему сказать. Не дождавшись разрешения охраны войти, Сакура с силой толкнула дверь и бесстрашно вошла. Наруто хотел было пойти с ней, но куноичи захлопнула дверь прямо у него перед носом, за что удостоилась одобрительной усмешки со стороны узника. — Здравствуй, Сакура-сан, — произнес Орочимару. — Прости, если отвлек тебя от работы. Сакура, проигнорировав приказ держаться подальше, в два шага приблизилась к саннину и, схватив его за кимоно, занесла над бледным лицом кулак. — Ну я так и думал, — протянул Орочимару. — Не советую, иначе очень расстроишь Сараду. Опусти руку, Сакура-сан и не нервничай. — Не нервничать? Ты всучил моей дочери эту треклятую косу, увел из деревни, сделал нуккенином, из-за тебя она готова убить своих друзей из Конохи, а ты говоришь мне не нервничать?! — По крайней мере, попытаться, — усмехнулся Орочимару, блеснув глазами. — Всучил косу? Да. Увел из деревни? Возможно. Сделал нуккенином? Вынужденная мера. Из-за меня она готова убить коноховских друзей? Это ее выбор, а я лишь в него не лез. А теперь задай вопрос чуть иначе. Что вы сделали для того, чтоб я не появился в жизни твоей дочери? Ты думаешь, я чистое зло, Сакура-сан? Ты не ошиблась. Но я не враг тебе и твоей семье. — Что ты хочешь? — прошептала Сакура. — Мне нужна твоя помощь, — произнес саннин. — Не спеши отказывать, уверен, ты не останешься равнодушной. Для начала скажи, как анализ пилюль, которые вы нашли в комнате Сарады? — Зачем тебе? — Интерес. Но, судя по тому, как ты отводишь взгляд, никак. Не буду говорить загадками, в пилюлях ты не найдешь ни яда, ни незаконного содержания. Они нужны Сараде, чтоб не умереть раньше времени. Сакура вздрогнула. Поняв, что Саске не рассказал жене об их разговоре в убежище, Орочимару решил не акцентировать на этом внимания. Тем более, что отведенное на разговор время было не резиновым. — Сарада больна, — произнес Орочимару. — И мы понятия не имеем чем. Есть мнение, что техники Мангекё Шарингана, который она упорно тренировала, и подорвали ее здоровье. Мигрень, кашель, боли — если Сарада не будет пить пилюли, я не знаю, сколько ей останется жить. Прости, что говорю тебе это, Сакура-сан. Губы Сакуры задрожали. — Ты врешь, — прорычала она. — Зачем мне? Я дорожу Сарадой. Поэтому и обращаюсь к тебе за помощью, — заверил Орочимару. — Насколько я знаю мою девочку, минут через тридцать-сорок, она придет за мной. Через пару дней мы будем в убежище. Я приглашаю тебя в Отогакуре, Сакура-сан, посмотреть на болезнь Сарады взглядом самой сильной куноичи мира шиноби. — Так просто? — Я дал Сараде веру в себя и свои силы. Я учу ее тому, что знаю сам, за исключением недозволенных техник. Я создал все условия для ее развития, даже дал ей друга, который в любую секунду готов отдать за нее свою жизнь. Я дал ей возможность чувствовать себя нужной и любимой, Сакура-сан, — прошипел Орочимару. — Черт возьми, за четыре года я дал ей больше, чем Коноха за тринадцать лет! И не собираюсь потерять девчонку, в которую вложил больше, чем во всех своих учеников вместе взятых! Сакура молчала, не зная, что сказать. Наверное, это то, о чем предупреждал Наруто: Орочимару мастерски заговаривал зубы. И сейчас вроде и не казался прежним злым гением. Да уж, с таким-то навыком красноречия неудивительно, что Сарада готова следовать за ним на край света. — Ты согласна помочь дочери, Сакура-сан? — глухо прозвучал голос саннина. — Готова, я же вижу. Ты не такая, как Саске, не надо притворяться равнодушной. — Когда? — только и спросила Сакура. — Я пришлю за тобой проводника, — улыбнулся Орочимару. – И, Сакура-сан, это наш секрет. А сейчас тебе лучше идти, уверен, в госпитале ты незаменима. Сакура, как под действием талантливейшего Гендзюцу, повернулась к двери но, протянув к ней руку, бросила напоследок: — Если ты обманешь меня, Орочимару… — Исключено, — прервал ее Змеиный Саннин. — До встречи, Сакура-сан. ___________________________________________________________________________ Суйгетсу, шагая по коридорам северного убежища, чувствовал спиной пристальный и недоверчивый взгляд женщины, за которой его послали утром. Последняя их встреча с Сакурой закончилась фактическим избиением мечника, который, потирая челюсть после боя, заключил, что знаменитый удар Сарада унаследовала от матери, поэтому, понятное дело, сейчас обоим было не о чем говорить. — Почему ты служишь Орочимару? — впервые за многочасовой путь спросила Сакура. Суйгетсу от неожиданности чуть Самехаду не выронил. — Потому что у меня нет причин не служить ему, — уклончиво ответил мечник. — Он не так плох, как о нем говорят. — Серьезно? — вскинула брови Сакура. — Сарада-сан его уважает и ценит. А она для меня показатель. — Уважает и ценит, после того как он увел ее из деревни… — Он не уводил ее, — сказал Суйгетсу. — Сараду-сан вывел я. Если вам станет легче, можете считать, что выкрал. Глаза Сакуры расширились от гнева. — Она не жертва, — поспешил пояснить Суйгетсу. — Поверьте хотя бы в это. И если уж нашли себе новый объект для ненависти в лице меня, знайте, это я выкрал косу Сарады из резиденции и вернул ей. — Зачем? — Она любит эту косу. — Почему? Это всего лишь коса. — Это не просто коса, — буркнул Суйгетсу. — Сюда, Сакура-сан. И открыл перед куноичи двери лаборатории. Сквозняк хлестнул Сакуру по лицу, хотелось срочно накинуть что-нибудь на плечи, чтоб не задрожать от холода. Она зашла в знаменитую «пыточную» Змеиного Саннина и, оглядев многочисленные непонятные даже ей схемы и жидкости, неожиданно встретилась взглядом с заметно окрепшим Орочимару. — Иди, Суйгетсу, — прошипел он. Суйгетсу поклонился и закрыл за собой двери. — Прошу сюда, Сакура-сан, — жестом пригласил Орочимару, указав Сакуре на небольшую комнатку, в которой было значительно теплее, к облегчению гостьи. — Незачем думать об атаках, нас здесь собрала общая цель. В комнате горел приглушенный свет, не бивший по глазам, и Сакура, расстегнув плащ, увидела высокую кушетку, на которой, ничем не отличаясь от покойницы, лежала Сарада. — Она спит? — боязливо спросила Сакура, опустив руку на лоб дочери. — Самым крепким сном, — кивнул Орочимару, сев на табурет рядом с каталкой. — Моя лаборатория в вашем распоряжении. Ирьёнины тоже. Работайте, Сакура-сан. Сакура, взяв себя в руки, выбрала жестокую, но мудрую тактику работы: сейчас материнские чувства отступили назад, а сознание наполнил бесстрастный ирьёнин. — Не боишься, что в Конохе узнают о том, где твои убежища? — произнесла Сакура, прижав пальцы к тонкому запястью Сарады. Орочимару, подперев голову рукой, рассмеялся. — Ну вот вы узнали. — Да. — И что? Сакура прищурилась. — После того, как Саске-кун вернулся в Коноху, карта моих убежищ едва ли не висит у Хокаге над столом, — заметил Орочимару. – Но, смею заметить, меня это не беспокоит. Вы приятный собеседник, но, прошу вас, не отвлекайтесь. — Что представляет собой приступ? — коротко спросила Сакура. — Кашель с кровью и боль в висках. — Как давно были приступы? — Час назад. — И как часто? — В последнее время участились. Сакура, кивнув, сконцентрировала чакру в руках, а Орочимару, заинтересовано вытянув шею, спросил: — Это непосредственно лечение? — Диагностика, — пояснила Сакура. — Не сиди над душой, я не могу сконцентрироваться. — Конечно, — понимающе кивнул саннин и на удивление послушно вышел из лаборатории. Не успела Сакура приложить сияющие чакрой ладони к грудной клетке дочери, как дверь снова отъехала и на табурет рядом с кушеткой уселся Суйгетсу. — Какого черта? — прорычала Сакура. — Орочимару-сама сказал, что вас бесит, что он сидит на душой, поэтому он послал меня сидеть над душой, — пояснил Суйгетсу. — А то еще сопрете чего-нибудь… шучу-шучу. Сакура, поборов желание сломать мечнику челюсть, прижала ладони к грудной клетке и, с помощью нужной техники увидев, как тело Сарады опутывают алые нити чакры, погрузилась в свои мысли. — Так, Сарада-сан, а я почитаю тебе «Приди, приди рай», — открыв книжечку на нужной странице, протянул Суйгетсу и, откашлявшись, с выражением прочитал. — Ее сладкие стоны экстаза…ой, простите, мама Сарады-сан. Молчу-молчу, работайте.