Моя огненная камелия

Титул Нанадайме Хокаге открыл для Наруто три вещи: первое — человек может спать по три часа в сутки и наутро, выпив пару кружек кофе, быть относительно бодрым, второе — документы на столе появляются сами по себе, даже когда тебе кажется, что разгреб все залежи бумаг в радиусе трех метров, и третье — быть сильным шиноби и быть хорошим Хокаге — вещи разные настолько, что даже сам Наруто признал, что ранее на пост Главы Деревни он глядел сквозь розовые очки. Политика оказалась делом грязным, несмотря на то, что в Конохе не находилось никого, кто составил бы Наруто конкуренцию за кресло Каге. Дружба с Главами Деревень была обязательной, несмотря на ранние разногласия или откровенную ненависть, и Нанадайме, охотно общаясь лишь с Годайме Казекаге, незамужней «женщиной неопределенных лет», исполнявшую обязанности Мизукаге и Главой Деревни Облака, сурового вида и нрава Райкаге. А вот с Главой Кусагакуре, куда Наруто прибыл так быстро, насколько позволяла скорость шиноби, отношения не складывались никогда, по той простой причине, что тамошнего Каге Нанадайме видел всего лишь раз. Тогда, несколько лет назад, тот скептически оглядел Нанадайме Хокаге и сразу заключил, что тот скорее хороший шиноби, но плохой политик, с чем Наруто, в принципе, был согласен. — То есть, АНБУ, шиноби и охрана тюрьмы Хозукиджо не смогли справиться с двумя нуккенинами? — как бы невзначай поинтересовался Нанадайме, оглядывая закопченные стены тюрьмы и кое-где горящий огонь, который вовсю тушили джоннины. Каге Кусагакуре, очень худой мужчина с собранными в тонкий хвост седыми волосами, с вызовом взглянул на своего молодого коллегу из Конохи. — Во-первых, их было трое, — произнес он густым басом. – А, во-вторых, не вы ли, Нанадайме-сама, гоняетесь за этой девчонкой четыре года и никак не можете поймать? — Но вы же поймали. И позволили ей уйти. Осечка вышла. — Не смейте обвинять Кусагакуре в некомпетентной системе безопасности! Саске, не слушая препирания двух Каге, замер на крыше, в том самом месте, где совсем недавно стояла Сарада и выдыхала огонь, атакуя джоннинов и АНБУ, и думал о чем-то своем. Томоэ Инузука, один из лучших следопытов Конохи, уже обнаружил след, и подтвердил слова Саске: судя по тому, куда тянулся запах, северное убежище скрыло беглецов. — Мы знаем, где она, знаем дорогу, почему нельзя отправиться прямо в убежище? — возмущался Боруто, пиная обугленный обломок высокого забора. — Потому что нас там уже ждут, — бросил Саске, не оборачиваясь. — У нас преимущество! — Уймись, Боруто. Преимущество у Орочимару. — Какое? — Сарада. Мало что поняв со слов Учихи, и вообще не поняв, что мешает нагрянуть в северное убежище, Боруто, злясь и на Сараду, и на ее отца, и на сгоревшую тюрьму, и даже на самого себя, разочарованно поджал губы. А два Каге, обмениваясь «любезностями», закончили препирания лишь после того, как Саске, залепив Наруто звонкий подзатыльник, оттащил от Главы Кусагакуре. — Возвращайтесь в Коноху, — произнес он. — А ты нет? Саске покачал головой. — Буду искать ее. — Уверен? — Да. Наруто понимающе кивнул. — Саске, она нужна живой. — Я помню, — холодно произнес Саске и, запрыгнув на ближайшее дерево, с бешеной скоростью унесся прочь. Боруто от возмущения едва не потерял дар речи. — Какого черта он творит? — воскликнул он. — Он же минуту назад сказал, что у Орочимару преимущество! — Не пытайся его понять, — посоветовал Наруто. — Даже у меня это не всегда получается.

***

POV Наруто Скорей всего, я самый слабовольный Хокаге за всю историю Конохи, потому что до сих пор, даже видя уничтоженные огнем объекты, считаю Сараду не виновницей, а жертвой. Но, кажется, я не один такой милосердный: Шикамару тоже так считает. И Боруто. И Сакура… ну, по крайней мере, считала. А все потому что те, кто считают Сараду безжалостной, смотрят на нее сквозь пламя, которым она сжигает все, что ей скажет Орочимару. Мы же знаем Сараду с самого ее детства. И, наверное, в этом моя беда. Я слишком верю в людей. Скажу прямо, когда мне принесли весть о том, что Сарада Учиха покинула деревню и присоединилась к немногочисленной свите Орочимару, я подумал, что меня разыгрывает кто-то с очень плохим чувством юмора. Поэтому в документах напротив имени Сарады стоит пометка «выкрадена из деревни». Пометку я так и не сменил на «Добровольный уход. Причислить к категории отступников». Как? Просто как такое могло произойти? Тем более с Сарадой. Милая, бесконечно добрая, фантастически умная, тихая, от таких детей никогда не приходится ждать пакостей и неприятностей. В чем-то я завидовал Сакуре и Саске: те ни разу не снимали дочь с монумента Хокаге, не гонялись за ней по всей деревне, не выслушивали жалобы и не краснели на родительских собраниях. Всегда была готова помочь мне с многочисленными бумагами, в которых, к моему стыду, ориентировалась лучше, чем я. Всегда не теряла надежды заставить Боруто учиться. Что могло случиться в жизни идеального ребенка, что добровольный уход к Змеиному Саннину стал спасением не пойми от чего? Я знаю, что Саске винит себя. Он не говорил, но это и без слов понятно. Но, честное слово, если в свое время смирился с тем, что Саске стал нуккенином, то не могу поверить в то, что его участь разделила Сарада. Саске подходил на эту роль куда больше: проклятие мести, жажда силы… А Сарада? У нее было все! С ее-то шелковым характером врагов у нее не было. Сильная куноичи для своего возраста. Любимая дочь. У нее были друзья, сенсей, видевший в ней огромный потенциал, мечта стать Хокаге. Что случилось, Сарада? Словно, возвращаясь домой, в квартал Учиха, ты жила какой-то другой, тайной жизнью. Не знаю, что произошло после того, как Саске принес в резиденцию эту косу, которую, к слову, сперли спустя пару дней. Но если год назад, во время миссии поиска, я увидел в глазах Сарады обиду не пойми на что или кого, то взгляд, изучавший меня в резиденции два месяца назад, не выражал ничего подобного. В этих глазах я не видел ни обиды, ни ненависти, ни ярости. Я видел в них зеркальную копию глаз Орочимару. _______________________________________________________________ Пробыв в пути больше недели, Саске, внимательно следив за северным убежищем в течение трех дней, заключил, что Сарады в нем нет. Не откладывая поиски на «еще два месяца, авось что сгорит, так мы ее и поймаем», Саске снова отправился в путь, действуя по отработанной и не подводившей ни разу схеме. А что бы я сделал на месте Сарады? Такая вот схема. Простая, но очень действенная. Но, кажется, в схеме произошел сбой, или мысли завели Саске куда-то слишком далеко. — Я сказал, что если еще раз увижу тебя, уничтожу, — произнес Киллер Би, чувствуя что-то вроде дежа вю. Снова ущелье, снова тренировка Киллера Би прервана Учихой Саске, на этот раз одним, без команды Така и цели захватить Восьмихвостого. Но, не желая обмениваться с Учихой любезностями, лишенный Самехады джинчурики, уткнув в грудь Саске другой огромный меч из своей коллекции, церемониться и попросту болтать не собирался. Саске, сделав над собой усилие, не вытащил оружие. — Я хочу знать, где Сарада. — Я тоже, — произнес джинчурики. — Я слышал, ее видели возле Кумогакуре. — Вернулась, чтоб снова украсть у меня что-нибудь? Саске усмехнулся. — Не поверю, что ты не знаешь, что она где-то в деревне, — ледяным тоном произнес Саске. — Если бы я знал, то уже зачитал бы тебе реп о ее смерти. — Но ты что-то слышал. Скажи мне, и я уйду. Киллер Би отпрянул и расхохотался. — Это очень хреновая угроза! — крикнул он, что-то быстро записав в свой блокнотик. — Будто это не тебя я едва не похоронил на этом самом месте когда-то давно! Не выдержав и выхватив катану, Саске, сцепив ее лезвие с мечом джинчурики, прищурил взгляд. — Реванш, Саске? — ухмыльнулся Киллер Би. — Реванш уже состоялся, — процедил Саске. — Моя девочка унизила тебя в лице всего мира шиноби. Джинчурики стиснул зубы и, замахнувшись, нанес первый удар, от которого Саске без труда уклонился. — Тогда начнем с того, на чем закончили восемнадцать лет назад, — решив не сражаться на мечах с Саске, который кендзюцу владел превосходно, произнес джинчурики и быстро сжал руки в нужной печати. Увидев, что мускулистое тело джинчурики обволакивает оранжевая чакра, Саске, отскочив назад, решил использовать против противника свою самую мощную технику, и, сложил было необходимые печати, как первая атака призванного на помощь Восьмихвостого сбила его с ног и прервала процесс. Одним из минусов Сусаноо было время, которое затрачивалось на концентрацию и исполнение техники. Саске, ругаясь сквозь зубы, то и дело отскакивал и отбивал катаной щупальца Восьмихвостого, который хотел не так нанести нужный урон, как не дать Учихе лишние полминуты на концентрацию. Задев одно из щупалец атакой Чидори, Саске запрыгнул на огромный валун, подальше от разбушевавшегося Восьмихвостого и только почувствовав знакомое покалывание, сопровождающее Сусаноо, как одно из сильных щупалец оттолкнуло его метров на десять. «Да дай же мне тридцать секунд!» — вскочив на ноги, мысленно прорычал Саске, снова активировав Мангекё Шаринган. Но Восьмихвостый не думал уступать. Кажется, от его рева затряслись даже горы. — Считай это реваншем! — разразил ущелье громовой голос, мало чем напоминающий человеческий. Восьмихвостый, ринувшись вперед, вдруг посторонился. Вокруг Саске вспыхнул круг черного пламени, под языки которого демон Восьмихвостый попадать никак не спешил, помня, как Аматерасу однажды лишило его щупальца. Саске, замерев в середине огненного круга, едва ли не содрогнулся, услышав стук, эхом разнесшийся по ущелью. Огромный змей, с такой силой прижав треугольную голову ко лбу Восьмихвостого, что стук, возникший от столкновения, напоминал гром. Саске, задрав голову, увидел, что на голове змея, едва сдерживающего напор хвостатого демона, стоит юркая фигурка, за спиной которой отчетливо виднеется знаменитая трехлезвенная коса. — Не стой! — рявкнула Сарада, в глазах которой тоже блестели Томоэ Мангекё Шарингана. Саске, завороженно кивнув, быстро сложил печати и закрыл глаза, чувствуя, как тело обволакивает сиреневое свечение Сусаноо. Сарада, не менее завороженно наблюдая за легендарным Сусаноо, которое видела впервые в жизни, раскрыла рот, когда в поле зрения появился скелет исполинского призрачного воина. — Хуясе, — только и прошептала она. — Сарада-сан, что за манеры? — прошипел змей, все еще сдерживая натиск Восьмихвостого. Саске, выпрямившись внутри сияющего сиреневой чакрой самурая, махнул рукой и Сарада, даже не слыша того, что кричит ей отец, истолковала все верно. — Назад, Кьёдайджа-сама! — крикнула Сарада. Змей, увернувшись от тяжеленных кулаков Восьмихвостого, юркнул (если так можно сказать, при его габаритах), за спину противника, предоставив битву Саске. — Какого?! — возмутился Восьмихвостый и отступил назад. Щупальца ударились о доспехи призрачного самурая, но не нанесли никакого урона. Саске шагнул вперед и вскинул руку вверх. Самурай замахнулся своим малопонятным издалека оружием и нанес бы удар, если бы хвостатый демон не попятился в нужный момент назад. «Так дело не пойдет» — пронеслось в голове у Сарады. — Как думаете, получится? — спросила она, опустившись на колени и чувствуя сухую чешуйчатую кожу змеи под собой. — На тренировке получалось, — с полуслова понял ее змей. — Но только осторожно, Сарада-сан. Наклонившись вперед и прижавшись лбом к змеиной голове, Сарада зажмурилась, представив, как чакра ее и Кьёдайджи сливается в единый поток. На тренировках они испытывали лишь Катон, и, благодаря этой технике, пламя вырывалось из пасти змея, с куда большим радиусом и уроном. Сейчас же Сарада представила, что концентрирует совместный поток чакры не в своем горле, а в левом глазу. — Аматерасу, — хрипло сказала она и распахнула глаза. В круглых глазах змеи сверкнули Томоэ, а черное пламя, плотной стеной закрыв для Восьмихвостого все пути отступления, вспыхнули гораздо ярче, чем обычно. Саске кивнул, хотя Сарада и не заметила кивка, так как была слишком далеко. Восьмихвостый заметался, уворачиваясь от атак Сусаноо и не в силах подойти близко к пламени, что-то выл, ругался и проклинал «этот чертов красноглазый клан». Наконец, спустя двадцать минут безрезультатных метаний и попыток атаковать, противник, проклиная уже и себя, сдался. На месте Восьмихвостого скоро появился Киллер Би, чья чакра была истощена до предела. — А ты-то зачем приперлась, тварь? — буркнул он, повернув голову в сторону Сарады. Сарада, все еще стоя на коленях, усмехнулась, прижимая к кровоточившему левому глазу руку. — Реванш, — выдохнула она. — За то, что ты чуть не отрубил мне голову. Саске остановился, но Сусаноо убирать не спешил. — Вопрос о том, кому принадлежит Самехада, решен? — продолжила Сарада. Киллер Би, рявкнув в ее адрес очень неприличное слово, отвернулся. — Помнишь девиз, Сарада-сан? — пророкотал Кьёдайджа-сама. — Я рождена, чтоб папе было стыдно? — Другой девиз. Величие шиноби — в милосердии. Спорить со змеем Сарада никогда не решалась, потому как Кьёдайджа-сама — единственный из змей Орочимару, кто согласился работать с человеком, носящим фамилию Учиха. Змеи до сих пор помнили, то презрение, с которым отзывался о Саске самый сильный змей из когда-либо существующих — Великий Манда. — Только ради вас, Кьёдайджа-сама, — произнесла Сарада и, закрыв глаза, глубоко вздохнула, перекрыв поток чакры в левый глаз. Пламя Аматерасу потухло, словно на него вылили огромное ведро воды. Киллер Би, что-то черкнув в книжечке, в мгновение ока исчез. Спрыгнув со змеиной головы на твердую землю, Сарада, повернувшись к змею лицом, низко поклонилась в благодарность за помощь и удостоилась ответного кивка. Змей исчез, оставив ее один на один с Саске, который, деактивировав Сусаноо, стоял, словно чего-то ждал. Утерев (вернее еще сильнее размазав) кровь с лица, Сарада выпрямилась и, на всякий случай, сжала древко косы. — Никогда не держи Аматерасу дольше минуты. Сожжешь глаз в прямом смысле, — холодно произнес Саске. — Учту, — коротко кивнула Сарада. — И глупо было атаковать Восьмихвостого обычной техникой призыва. Даже если изначально хотела лишь сдержать его атаку. — Спасибо за совет. — А в целом — безупречно. Чего и следовало ожидать от моей дочери.