Моя огненная камелия

Неделя тянулась медленно, словно какой-то коварный волшебник нарочно замедлял время и заставлял его ползти, как улитку. Двух дней напарникам хватило для того, чтоб понять: наказание Орочимару состояло отнюдь не в «позорном марше по Конохе», а в томительном, ничего не обещающем ожидании неведомого чего. Что такое война Сарада себе представляла, рисуя в голове образы, навеянные уроками истории, книгами, рассказами Орочимару и некогда Шикамару-сенсея, и, отпечатав в мыслях приказ учителя помочь Конохе отбить удар Такигакуре, ожидала, что судьба сразу забросит их в бой. Но, как оказалось, ее представление о войне довольно смутно: они с Суйгетсу не боролись плечом к плечу против каких-нибудь суровых шиноби, вроде Ханзо, а лишь сидели в комнате гостевого дома, не выходя даже на тренировки. Хозяин гостевого дома, выделив им комнату под самой крышей, не задавал никаких вопросов лишь благодаря тому, что Сарада поймала его в Гендзюцу и внушила не обращать на них внимания. Конечно, глупо надеяться, что кроме загипнотизированного хозяина никто не знал о том, что в деревне засели нуккенины, пусть и с благородной целью: из окон они пару раз видели тершиеся у дома отряды АНБУ, чуннинов и даже самого Нанадайме, но никто не нападал, даже не стучал в двери, и не пойми, что хуже — это гнетущее затишье или тот факт, что уж слишком много шиноби разгуливало на окраине Конохи у гостевого дома. Развлечений было немного. За невозможностью разгуливать по деревне, напарники сидели в комнате, занимая друг друга то вечными препираниями, то игрой в шоги, которой Сарада обучила Суйгетсу, то просто благодарным молчанием. Осень безбожно подходила к концу, а армии Такигакуре на горизонте все не было, и Сарада, отложив книгу, всерьез задумалась над тем, что Ханзо обманул ее. А она, дурочка, развела такую политическую вакханалию! Суйгетсу, завидев, что Сарада снова «зависла» с книгой в руках и смотрела в окно невидящим взглядом, поднялся с кровати и, рывком поставив напарницу на ноги, накинул ей на плечи плащ. — Одевайся и пошли, — голосом, не терпящим возражений, произнес он. Сарада уничтожающе вскинула брови. — Куда пошли? — Тренироваться. Гулять. Ходить. Хоть куда-нибудь. — Куда мы пойдем? Наши лица здесь каждая собака знает, — раздраженно вразумила его Сарада. — И что? — протянул Суйгетсу, уже подталкивая ее к двери. — Орочимару и оставил нас здесь, чтоб помочь Конохе. А не сидеть в четырех стенах. Сарада нахмурилась. — Это глупо и неосторожно. — Помилуй, Сарада-сан. Мы здесь неделю, а во мне ни грамма алкоголя! Апатичное состояние и сонливость, навеянная бездействием лишала сил даже для того, чтоб гаркнуть на напарника и доказать свою правоту, чем Суйгетсу беззастенчиво пользовался. — Давай-давай, — вытолкав ее за дверь, смеялся Суйгетсу и вышел следом. — Купим саке, ты устроишь мне экскурсию по Конохе. А потом ты сможешь найти какого-нибудь похотливого мужичка, который старше твоего отца, и… ну, потом я все равно отрублю ему ноги, я ж телохранитель, но сам факт… — Какого мужичка? — вскинулась Сарада. — Я же всех их знаю, они друзья моих родителей. — Так даже интересней. Не нуди, Сарада-сан. Они покинули гостевой дом, и, то ли паранойя обострилась, то ли взаправду, чувствовали спиной взгляды: ненавистные, презрительные, испуганные, удивленные. Но была в этом и своя мазохистическая прелесть. Сама мысль о том, что она вот так бесстрашно ходит по людным улицам деревни, с протектором Отогакуре на руке, не боясь быть схваченной, грела Сараде душу. Все-таки без глупого ребяческого риска жизнь шиноби скучна до безобразия. Удивительно, но, несмотря на явную слежку, к ним ни разу не подошли и, мало того, что не задержали, но и слова не сказали. Риск перерастал в азарт, азарт — в насмешку над теми, кто шептал за их спинами: «Это же она! Позорный клан…вся в отца», а насмешка — в откровенную наглость. Ритуалом распития саке Сарада не вдохновилась, искренне не понимая, как напарник мог смаковать и нахваливать горькую жидкость, чем-то напоминающую микстуры, которыми ее поил Кабуто. Поэтому когда перед Суйгетсу возник вопрос жизненной важности, заключавшийся в поиске достойного собутыльника, Сарада лишь закрыла лицо рукой. — Нет! — крикнула она, когда Суйгетсу, завидев вдалеке уже знакомого по стычке в убежище шиноби в обтягивающем зеленом костюме, жестом пригласил его к столу. — Ли-сенсею нельзя наливать. — Почему? — Потому что нельзя. Суйгетсу, предприняв еще одну попытку сделать идеального собутыльника из «идеальной» напарницы, получил по зубам маленьким, но сильным кулаком, махнул на Сараду рукой и плеснул себе еще саке. В шуме людей и звуке звенящих стаканов и чашечек, Сарада не сразу услышала шаги за спиной, но, четко почуяв позади себя уж слишком пристальное наблюдение, активировала Шаринган и обернулась, сжав в кармане плаща кунай. — Спокойно, — осадил ее мягкий, но строгий голос Нанадайме. — Опусти оружие. Суйгетсу хотел было выхватить прислоненный к столу меч, но почувствовал, как теневые путы Шикамару, стоявшего за спиной Наруто, сковали его движения. Ну правильно, не век же им ходить незамеченными и безнаказанными. — Сарада, — произнес Нанадайме. — Надо поговорить. — Говорите, — кивнула Сарада. — Наедине и в моем кабинете. Обещаю, удара по голове и заключения в подвале не будет. Сарада сдержано кивнула. — Суйгетсу, пошли. — Суйгетсу посидит, — прорычал до боли знакомый ледяной голос. Крепкая рука Саске легла на плечо мечника и вжала его в стул. Сарада, встретив взгляд отца, ответила презрительной усмешкой. — Не нападешь? — склонила голову она. — Ребра болят? — Сарада, или ты идешь добровольно, или тебя затащат в мой кабинет, — напомнил Наруто, сжав ее локоть. Бегло переглянувшись с мечником и дождавшись легкого кивка, Сарада послушно вышла из питейного заведения за Нанадайме и бывшим сенсеем. — А почему же мой родитель не присоединится к нам? — Он посторожит твоего напарника. Уж больно он шустрый. До резиденции шли медленно, создавалось впечатление, что куноичи ведут на казнь: по обе стороны от нее шиноби, позади — тоже кто-то шагает, каждый готов накинуться в случае чего. Когда Нанадайме открыл перед ней двери кабинета, то шиноби, включая Шикамару, который, судя по всему, был одной из ключевых фигур в операции «Вернуть Сараду», остались в коридоре. Сарада, одарив Нанадайме прищуренным взглядом, вошла в кабинет и, увидев спину сидящего напротив стола Хокаге шиноби, почувствовало, что сердце словно вспыхнуло и забилось в груди с новой силой. — Сегодня вечером меня посетил один интересный гость, — произнес Наруто, сев за стол. — Не буду вас представлять, вы уже знакомы. Робко присев рядом с саннином, Сарада, чуть повернув в его сторону голову, снова почувствовала себя маленькой нашкодившей девчонкой. Орочимару, поняв ее по одному лишь взгляду, растянул в усмешке тонкие губы и, протянув руку, на короткое время, на мгновение, сжал длинными пальцами ладонь ученицы. «Он не злится» — выдохнула Сарада, чувствуя прикосновение холодной руки даже тогда, когда саннин выпустил ее ладонь. Мир словно стал ярче. «Они будто разговаривают… мыслями, даттебайо» — пронеслось в голове у Наруто, который замолчал, глядя, как шиноби из Отогакуре, не сказав друг другу ни слова, обменялись коротким взглядами и чуть изменились в лице. — Думаешь, если выпила саке с пивом, я не учую, что ты курила? — деланно строго произнес Орочимару. — На меня дышал Суйгетсу. — Я так и понял. Наруто-кун, продолжай, — напомнил саннин, вернув Нанадайме к реальности. Наруто рассеяно оглядевшись, взял себя в руки. — Позавчера ночью АНБУ был пойман шпион из Такигакуре, — произнес он. — Допрос продолжается, но он молчит. Хочу сказать что то, что ты рассказала нам, Сарада, начинает обретать смысл. «Вы только поняли?» — мысленно возмутилась Сарада. — Орочимару заверил меня в том, что не будет препятствовать Конохе, более того, предложил заключить союз, — продолжил Наруто. — И у меня, не верю, что это говорю, нет никаких причин ему не верить. Он оказал помощь во время Четвертой мировой войны Шиноби, и, несмотря на то, что спустя менее чем пятнадцать лет снова отличился тем, что заманил в Отогакуре очередного носителя Шарингана… Орочимару тихонько кашлянул в кулак, и Нанадайме перевел тему в более дипломатичное русло. — Твое и твоего напарника пребывание в Конохе разрешено, на основаниях шиноби-союзников, — сообщил Нанадайме, сцепив руки в замок. — Однако, если мы столкнемся с малейшей стычкой, не дай Бог, кровопролитной, статус нуккенинов возвращается, и будут приняты соответствующие меры. — Ясно, — кивнула Сарада. — После разрешения конфликта вы можете вернуться в Отогакуре, при условии, что ваши дальнейшие отношения с Конохой будут исключительно мирными, — словно заучив свою заумную речь, оттарабанил Нанадайме. — Но я советую не спешить с выбором деревни, потому как Коноха — твой дом и всегда… Орочимару снова кашлянул. — Не склоняйте мою ученицу к побегу, — улыбнулся он. — Ой, кто мне это говорит?! — мигом растерял всю свою политическую напыщенность Нанадайме. Орочимару и Сарада переглянулись. — На этой ноте, мы с Сарадой-сан оставим вас, — чуть поклонился саннин. – Рад, Наруто-кун, что мы услышали и поняли друг друга. Они вышли из кабинета, беспрепятственно миновали шиноби и двери, и не оборачиваясь, пошли к выходу. — Ты не злишься? — все же спросила Сарада. — На тебя невозможно злиться, — констатировал Орочимару. — На маленьких детей не злятся, так, прикрикнуть можно. — Я не ребенок, — буркнула Сарада. — Спорим, я старше? — фыркнул Орочимару. Они вышли из резиденции навстречу холодному осеннему ветру, и, минуя патрульных шиноби, встретивших их, мягко говоря, с отвисшей от удивления челюстью, вежливо поздоровались. — Беги, спасай своего телохранителя, — произнес Орочимару. — От чего? И тут же сердце Сарады рухнуло вниз. Она оставила Суйгетсу один на один с Саске, который, мало того, что был вооружен, так еще и пребывал в состоянии буйной ярости, после последней их встречи. Сарада побледнела, это было заметно даже в темноте и при тусклом свете уличного фонаря. Быстро обняв сенсея, она, даже не заметив, как он исчез, понеслась в заведение, не разбирая дороги, и, пожалев, что коса осталась в гостевом доме, на бегу сложила печати и, активировав Чидори, плечом толкнула дверь. Все вроде на месте. Стены целы, крови на полу нет. Суйгетсу сидел на том же месте и, слегка осоловевшим взглядом оглядев буйную девчонку с потрескивающим Чидори в руке, немало удивился. Сарада, поняв, что нечего здесь козырять техниками, а особенно после разговора с Нанадайме, передумала нападать. Бесшумно приблизилась к столику и, узнав сидящего спиной к ней, замерла, как статуя с вытаращенным от ужаса и удивления Шаринганом. Рюмки звякнули, Суйгетсу и Саске синхронно их осушили, даже не поморщившись. — Все равно я ее заберу, — хрипло сказал Саске. — Не отдам, — мотнул головой Суйгетсу. — Заберу. — Не отдам. Рюмки снова звякнули. — Хочешь, я вместо Сарады-сан тебе Карин отдам? — предложил Суйгетсу. — «Сан»? Почему ты называешь ее «Сарада-сан»? — А как? — Ты никогда не называл меня «Саске-сан». Суйгетсу снова плеснул в каждую рюмку по чуть-чуть мерзкой на вкус жидкости и протянул: — Ну так я тебе и в верности не клялся. Вот «Сарада-сан» звучит грозно. — А «Саске-сан» не грозно? — вскинул бровь Саске. — Не, хуево звучит. Моргнув и поймав взгляд напарника, Сарада, бесшумно просочившись на второй этаж, предпочла закрыться в спальне и не знать, о чем дальше пойдет разговор. Если, конечно, не закончится ожидаемой битвой. Но это вряд ли. Они же теперь союзники.