Моя огненная камелия

— Да когда же это закончится? — взвыла Сарада, уткнувшись носом в подушку. Ночка выдалась той еще. Сначала в комнате маячил Боруто со своими проникновенными и никому не нужными разговорами, но Сарада выпроводила его довольно быстро, что само по себе удивительно. Только куноичи, подрагивая от холода, улеглась на низкую кровать и закрыла глаза, как с улицы кто-то (хотя понятно кто), дурным голосом на всю деревню начал орать: «САРАДА-СААААН!!!». Терпение Сарады лопнуло на второй минуте диких воплей и та, гордо закутавшись в покрывало, как в плащ, спустилась вниз, мощным ударом треснула напарника по голове и, схватив за шкирку, в буквальном смысле потащила в их номер. Суйгетсу плюхнулся на кровать и не умолкал, заплетающимся языком, вслух рассуждая над вечными вопросами: «для чего мы живем?», «каков наш путь шиноби?», «что есть любовь?». Не выдержав, Сарада спихнула его на пол и отпинала подальше от себя, и, что удивительно, Суйгетсу, оказавшись лицом вниз на паркетном полу, моментально уснул, подложив под голову забинтованное лезвие Самехады. Поспав пару часов, Сарада проснулась уже от того, что в комнате резко включили свет, ей в лицо полетел ее же протектор Отогакуре, а громкий голос издевательски бодро крикнул: — С добрым утром, гости из Деревни Звука! Сарада, вскочив на кровати, резко опустила руку и, нашарив у кровати древко косы, с готовностью вскинула оружие. Шикамару-сенсей удивленно вскинул брови. Не так с того, что бывшая ученица, разбуженная в такую беспощадную рань, уже где-то нашарила свою знаменитую Санджин но Огаму, как с того, что мечник, распластавшись на полу, стонал что-то бессвязное и щурился от света. — Какого черта? — возмутилась Сарада, активировав Шаринган. В Отогакуре уже давно все поняли, что ее лучше не будить, особенно резко, особенно в начале четвертого утра. Лицо Шикамару посуровело. — Пора, Сарада, — произнес он. Сарада мигом проснулась, словно на нее ведро ледяной воды вылили. — Уже? — только и спросила она, вскочив на ноги. Бывший сенсей скорбно кивнул. Такигакуре все же напала, это куноичи было понятно, а вот ее напарник, корчась на полу, видимо, еще не выстроил в голове логическую цепь. — Я жду на улице, — кивнул Шикамару-сенсей и закрыл за собой дверь. — Вставай, пьянь! — рявкнула Сарада, пнув напарника. — На нас напали! — Еще пять минуточек, — простонал мечник. Сарада, треснув его древком косы, быстро натянула сапоги и плащ, швырнула Суйгетсу его одежду и, терпеливо дождавшись, пока напарник, борясь с последствиями вчерашних посиделок за рюмочкой саке, оденется, вытолкала его за дверь и, в пару секунд преодолев лестницу, выскочила на улицу. — Где они? — спросила она, сжав косу. Шикамару вскинул глаза. — Кто? — Шиноби Такигакуре. На нас напали? — уточнила Сарада, заметив, что уж слишком тихо в деревне, как для военных действий. Сенсей рассеяно почесал затылок. — Пока никто не напал, — пояснил он. — Тогда в чем дело? — прорычала Сарада. — Шиноби, вступившие в союз со страной или отдельной деревней, обязаны оказывать стране или деревне любую посильную помощь, — проскандировал Шикамару. — «Теория ниндзюцу». Раздел «Правовые нормы шиноби», помнишь? Сарада непонимающе кивнула. — Отлично, тогда пора. Вперед. Шли долго, вот уже миновали населенную часть Конохи, но Шикамару отмахивался от вопросов, важно пояснив, что на месте им все объяснят. Сарада насторожено шла следом, а позади плелся синюшно-бледный Суйгетсу. — Сарада-сан, что за хрень? — икнул он, потягивая воду из стакана. Сарада пожала плечами. Понятия не имела, куда их ведут. Она рассматривала разные варианты, и была готова даже к тому, что их вели на казнь, но никак не ожидала того сюрприза, который им приготовила родная деревня. — Что, простите? — уничтожающе спросила Сарада. Только уважение к бывшему учителю и запрет на драки помешали ей пырнуть Шикамару косой. — Создание тренировочного полигона для будущего чуннинского экзамена, — улыбнулся Шикамару. — Война войной, а экзамен никто не отменял…сама знаешь, как это волнительно… — Я имела в виду, что, простите, мы должны сделать? — Вот эта площадь должна быть пригодна для тренировок. — Шикамару обвел рукой площадь в добрые пять гектаров, заросшую высокой, в половину роста Суйгетсу, травой. — Миссия такова: траву убрать, участок расчистить, сдать работу к вечеру. Обалдев от такого заявления, Сарада раскрыла рот, но бывший сенсей, хлопнув ее по плечу, широко улыбнулся. — Это идея Боруто, правда, хорошо придумал? «Он не жилец» — пронеслось в голове у Сарады. — «Спокойно, Сарада, помни о договоренности». — И как прикажете это расчистить? — буркнул Суйгетсу. — И вообще, зачем косить в конце ноября?! — А вон у твоей напарницы коса есть. Видел я, как она ею машет. Оказывается, Сарада, косить незаконным оружием траву — такое же благородное дело, как и кромсать косой людей на куски. Шикамару, лениво попрощавшись, покинул будущий полигон, оставив напарников одних. Сарада, пребывая в полнейшем шоке, даже не знала, как реагировать: забыть о морали и договоре и похоронить на полигоне бывшего сенсея и местного затейника Боруто, или бросить все, сбежать к саннину и долго жаловаться ему на произвол Конохи. — Шикамару-сенсей, — окликнула она, взяв себя в руки. — Боюсь, не выйдет. — Как так? — удивился Шикамару. — По состоянию здоровья, — усмехнулась Сарада. — Можем принести справки от Кабуто. У меня, к примеру, болезнь, при которой тяжелый физический труд запрещен. — А у меня похмелье, — поддакнул Суйгетсу. — Странно, а Храм Огня вы так лихо сожгли. А это, Сарада, тоже тяжелый физический труд, — подмигнул бывший сенсей и, махнув рукой, покинул полигон. Оглядев фронт работ, Сарада стиснула зубы. — Это что только что было? — протянул Суйгетсу. — Попытка нас унизить. Попытка засчитана. Меры будут приняты. — О да, Сарада-сан, унижать ты умеешь, — рассмеялся мечник. — Я уже предвкушаю эту твою маленькую месть, а то за последние годы ты никому не мстила. Не по-учиховски, ей-богу!

***

Несмотря на то, что Сарада Учиха обращалась с косой настолько искусно, что если бы ее фокусы с этим необычным оружием увидел бы предыдущий владелец Санджин но Огамы, некий матерливый нуккенин, погребенный ныне под землей, ему не было бы стыдно, и, возможно, он протянул бы что-то вроде: «Охуенно», к сенокосу она была неприспособленна. Вообще, как заметил Суйгетсу за время их тандема, в хозяйственных делах Сарада, как правило, бесполезна: она может лишь создавать гениальные идеи и стратегии выполнения этих самых дел, а менее одухотворенную и благородную работу свалить на широкие плечи своего напарника, пользуясь своим явным авторитетом. Это был очередной признак Учихи номер сто пятьдесят шесть (как насчитал мечник): в принципе, Саске тоже редко когда можно было застать за такими увлекательными занятиями, как уборка, готовка или тем более полевые работы. Однако если сказать Сараде, что тот же Саске косит траву лучшее ее — эта беспокойная шаринганистая девочка выкосит и траву на полигоне, и траву в лесу, и сам лес, костьми ляжет, но будет, стиснув зубы, махать своей косой в сельскохозяйственных целях, потому как нет такой вещи, которую бы Сарада отцу уступила. Вот и сейчас, Суйгетсу, прекрасно зная эту смешную черту напарницы, как бы невзначай вспомнил, что когда-то, лет двадцать назад, Саске так лихо косил траву у убежища Орочимару, что саннин его неделю нахваливал, долго хохотал, глядя на матерящуюся, практически как предыдущий хозяин косы, Сараду, которая с завидным рвением приступила к работе. Нахохотавшись вдоволь, мечник, пожалев Сараду, попытался забрать у той косу и покосить траву самому, но куноичи, мощнейшим ударом в челюсть, отшвырнула его метров на сто и с остервенением продолжила свою бурную деятельность. — Если кому-нибудь скажешь, я убью тебя, — прошипела Сарада, сидя у горы скошенной травы и кутаясь в плащ от ноябрьского ветра. — Хорошо, хорошо, — все еще хихикал Суйгетсу. — Сарада-сан, ты просто кладезь не ограненных талантов. Сарада что-то злобно буркнула и, обессилено вытянув ноги, ненавистно посмотрела на расчищенный полигон. — Ненавижу эту деревню, — буркнула куноичи. Суйгетсу, захохотав еще громче, обнял ее за плечи. Сарада, что-то недовольно прошептав, устало прислонилась лбом к его плечу. — Боруто, тварь… — Угомонись, — улыбнулся Суйгетсу. — Это он придумал, Шикамару-сенсей сказал… — Я слышал, слышал. — А чего ты его защищаешь? — вскинулась Сарада, отпрянув от плеча. — Я? — поразился Суйгетсу. — Да ты что, Сарада-сан? Хочешь, мы ему ноги отрубим? Сарада задумалась. — Попозже. — Ну не ной, похотливый карлик, — подмигнул мечник. — Труд сделал из обезьяны человека, глядишь, и из Учихи сделает. Куноичи ощутимо ударила его под дых. — Да-да, — прохрипел Суйгетсу, снова прислонив ее голову к своему плечу. — Глянь, как ты круто траву косить научилась! Не боись, косу я тебе наточу. Зато какая польза организму. Это ж работа на свежем воздухе… — В ноябре. — На благо деревни. — Из которой я сбежала. — И, какая-никакая, физическая нагрузка. А то у тебя физическая активность — это на тренировках побегать и на мужиках попрыгать. Получив очень болезненный удар пониже живота, Суйгетсу, согнувшись в три погибели, захрипел, как умирающее животное. — Ты очень злой человек, Сарада-сан. Никогда не бей мужчин туда. — Пошли, — буркнула Сарада, встав на ноги. — Я замерзла. Суйгетсу нехотя встал и, жалуясь на побои, направился вслед за напарницей, которая скорее бы добровольно сожгла свою косу в черном пламени Аматерасу, чем оставила бы безнаказанным возмутительнейший факт того, что кто-то издевательски заставил ее работать.

***

Бесцеремонно толкнув дверь кабинета Нанадайме, Сарада, бегло поздоровавшись, обвела презрительным взглядом участников небольшого совещания: самого Хокаге, Саске, выглядевшего удивительно свежо после вчерашних посиделок, ухмыляющегося Шикамару-сенсея, самого травмоопасного шиноби Страны Огня — Иноджина, единственного, кто приветливо помахал куноичи рукой так, словно и не было четырех лет вражды, и Боруто, который хотел было уже что-то сказать. — Полигон готов, — сразу, без предисловий произнесла Сарада. — Мы свободны? — Как только работу проверят, так сразу, — кивнул Нанадайме. — Отлично. С вас шесть миллионов пятьдесят тысяч рьё. Все присутствующие вытаращили глаза, не ожидая такой реакции со стороны нуккенинов, но Сарада, преспокойно достав из кармана плаща лист с расчетами, пояснила: — Шиноби, вступившие в союз со страной или отдельной деревней, обязаны оказывать стране или деревне любую посильную помощь, — повторила слова бывшего сенсея Сарада. — Любую посильную помощь, имеющую отношения к непосредственно причине, из-за которой был заключен союз в нашем случае — к военным действиям. Что вы там, папа, говорили о том, что выучить наизусть «Теорию ниндзюцу» — пустая трата времени? Саске стиснул зубы и недовольно скривился. — Так как сенокос к военным действиям не имеет отношения, то согласно установленным расценкам, просим оплатить услуги по приведению полигона в надлежащее состояние, — проскороговорила Сарада, опустив бумажку на стол Нанадайме. — Площадь полигона — пять гектаров, пять гектаров — пятьдесят тысяч метров квадратных. Согласно рыночным ценам — стоимость обработки одного метра квадратного — сто двадцать один рьё. Умножаем на пятьдесят тысяч и получаем наши заслуженные шесть миллионов пятьдесят тысяч рьё. — Чем вы думали? — прошептал Наруто. — Кто пустил ее на полигон? — Благодарите Боруто, — улыбнулся Суйгетсу. — За то, что мы с Сарадой-сан пропьем наши шесть миллионов пятьдесят тысяч рьё. Ну…я пропью, а она проест. — Работу можно считать выполненной на безвозмездной основе, если ее выполнил шиноби этой деревни, — парировал Саске, шагнув навстречу дочери. — «Теория ниндзюцу». Раздел «Помощь деревне». — Шиноби, имеющий опознавательный протектор с эмблемой другой деревни, при условии, что он не выполняет разведмиссию по сбору информации во вражеском селении, считается гражданином этой деревни, — указав на протектор Отогакуре, произнесла Сарада и сделала шаг ему навстречу. — «Теория ниндзюцу». Раздел «Гражданство и местожительство». — Шиноби, выполняющий миссию, получает вознаграждение, которое зависит от ранга миссии, а не от конкретных действий шиноби в ходе миссии. Миссия в пределах деревни, которая не подразумевает сражение и разведку, подходит под ранг А и оценивается в размере трех тысяч рьё, — рявкнул Саске, наклонившись к Сараде. — «Теория ниндзюцу». Раздел «О миссиях и вознаграждениях за них». — Шиноби имеет право выполнять лишь те миссии, которые были назначены ему непосредственно главой его деревни, то есть Каге. Миссии, назначенные Каге других деревень, не могут считаться законными и оплачиваться в соответствии с установленными нормами, — зашипела Сарада и, поднявшись на носочки, замерла в сантиметре от лица Саске. — «Теория ниндзюцу». Раздел «О миссиях и вознаграждениях за них». Как шиноби Деревни Звука, я выполняю только миссии Орочимару, а работа на полях Конохи считается не миссией ранга А, а особым видом работ, которые оплачиваются в соответствии с рыночными ценами. — Тихо! — крикнул Наруто, оттащив Саске от Сарады, а Суйгетсу, перехватив напарницу поперек живота, задвинул ее за свою спину. — Мы поняли, что вы оба знаете «Теорию ниндзюцу». — Мы заглянем вечером, — улыбнулся мечник. — За зарплатой. Пойдем, Сарада-сан. Сарада, одарив присутствующих своим фирменным презрительным взглядом, успела все же ткнуть пальцем в грудь отца и насмешливо прошептать: — Лучше меня в этой деревне никто не косит траву. Понял? Суйгетсу не выдержал и расхохотался на всю резиденцию. Поняв, что буйная девчонка не успокоится, он привычным движением закинул ее на плечо, подхватил ее косу и, попрощавшись со всеми, покинул кабинет.