Не зря зовется монстром он

      Херобрин, почти полностью слившись с мраком, тенью скользил по долине. Он слышал звуки, понимал их происхождение. Из общего строя ночных шумов выбивался лишь один шорох – спешные шаги Маркуса. Он старался не отставать от Ужасного, надеясь, что он его не заметил. Но Херобрин знал, что Маркус идёт за ним.       Наконец, Белоглазый остановился у реки, у самой кромки воды, а взгляд невольно опустился на чёрную гладь. Херобрин уставился на отражение, впервые увидев себя в здесь, в этом мире. Лунный свет неожиданно выхватывал из мрака его силуэт, серебрясь на коже. Зачёсанные волосы ярко блестели, глаза светились холодным и немного грустным светом.       Совсем близко послышались шаги. Херобрин тут же отметил, что дёрнул ушами в том направлении, припоминая, делал ли он так раньше.       — Брин… — Маркус осторожно «прощупывал почву».       Херобрин медленно повернулся, тут же навесив непроницаемую маску. Нотч же решил извиниться:       — Прости меня Брин, за всё. За то, что скрывал факт твоего существования, за то, что настоял на изгнании из Драгена, за то, что вёл себя, как пятилетний ребёнок. Прости.       Херобрин секунду молчал, затем медленно помотал головой.       — Пожалуйста… — Нотч не терял надежды. — Еще ведь не все потеряно. Я... я могу пристроить тебя в Драген*...       Но Херобрин, уже озлобившись, тихо зарычал. Просверлив Маркуса взглядом исподлобья, Белоглазый призвал кирку. Маркус дёрнулся, подумав, что он сейчас кинется, но Брин стоял на месте. Нотч снова поднял руки и заговорил:       — Успокойся, я лишь прошу прощения… — он сделал шаг в сторону брата.       Тот резко вынес кирку вперёд, почти ткнув ею Маркуса в грудь, и снова замер. Нотч не понял тонкого намёка.       — Да стой же ты… — он ладонью отвёл кирку в сторону.       Херобрин резко крутанул её и с силой направил вперёд. Маркуса буквально отшвырнуло, но он лишь проехался по земле, а его плащ злобно хлопнул складками.       — Нет, Маркус, я тебя не прощаю, можешь наконец свалить на все четыре стороны! — рявкнул Херобрин, от злобы сжав кирку так, что она жалобно зазвенела.       Теперь он не был подавлен внезапно взявшейся жалостью. Он вновь стал бездушным; сочувствие корчилось в муках, прожигаемое жаром ярости и всепоглощающей злобы.       Маркус смело пошёл Брину навстречу, но тот стал злее. Он попросту отшвырнул Нотча, на этот раз куда сильнее. Маркус взлетел и, паря в сантиметрах над землёй, проронил:       — Ты ненормальный… — Маркус спохватился, но было поздно.       — Впервые я с тобой согласен. — Херобрин кинулся на него.       Маркус уклонился от его удара, но следом последовал другой. Нотчу пришлось призвать мечи, длинные, половина лезвия – из золота, и половина – алмазная.       Херобрин молнией метался вокруг Нотча, нанося удар за ударом, а Маркус еле успевал отражать их. Наконец, одним мечом отведя кирку, почти выбив её из рук Херобрина, вторым Маркус полоснул его по той же руке.       Херобрин не обратил внимания на рану, но её буквально охватило огнём. Он схватился за руку, резко отлетев от Маркуса и уставившись на его мечи. Словно прочитав мысли Белоглазого, Нотч вполне дружелюбно пояснил:       — Зачарованы в Драгене, братишка.       Херобрин с яростью метнулся на Маркуса и со всей силы махнул киркой, выбив один меч из рук Нотча, и задел его ладонь. Маркус с не меньшим удивлением уставился на ранку.       — Пропитана мраком, твар-р-рь, — Херобрин не был столь дружелюбным; с каждой секундой он становился все более диким.       Белоглазый нанёс ещё удар, и ещё. Маркус едва успевал уклоняться. Но Херобрин просто со скоростью света наскакивал на него, и вскоре Нотч был похож на порубленный сельдерей. Он уже не мог защищаться, а применять магию было бы нечестно – Херобрин действовал только физически. Но как! Напирал, словно танк, и изворачивался, как… как… Даже слов не подобрать!       Маркус стал понемногу сдавать назад, уже пожалев, что вообще пошёл за братом. Но Нотч был вымотан; Херобрин изловчился, и шеи Маркуса снова коснулся кончик кирки.       — Ты ведь не сможешь. — Произнёс Маркус, постаравшись улыбнуться. Но откуда ему было знать, что он играет с огнём.       В этот раз Херобрин не стоял, размусоливая и копаясь в себе. Он легко взмахнул киркой, и голова Нотча покатилась по траве. Монстр метнул холодный взгляд на странные часы Маркуса. «999» – значилось мелкими зелеными цифрами, а над ними, крупнее: «510». Затем "470", и все меньше и меньше. Когда «часы» показали ноль, Маркус с тихим «пыф-ф» исчез. Ушел на респавн. Херобрин вдруг понял закономерность: лишь те, у кого есть «часы», уходят на респавн, будучи убитыми им.       Херобрин взглянул на окровавленную кирку, но в нём не проснулись ни совесть, ни сожаление. Все чувства испарились. Херобрин опустился на траву, обвил руками кирку, и взгляд его замер.