Чокнутый

И все изменилось. Трафальгар понял это буквально через пару дней, когда проснулся среди ночи от ощущения чьего-то пристального взгляда на себе. Он распахнул глаза и чуть не заорал, испугавшись сидящего на стуле возле его койки парня, но ловкая ладонь закрыла ему рот, и Ло лишь сдавленно промычал. – Шишиши, – тихо захихикал парень, и от смеха его приподнятые плечи затряслись, – не шуми, я ничего плохого тебе не сделаю. Ло уставился на неожиданного гостя со злостью и скепсисом. Даже в темноте, разреженной светом из коридора, проникавшим через застекленное, зарешеченное окошко в двери, он узнал его. Исчерненный глубокой тенью его силуэт, увенчанный все той же дурацкой шляпой, нельзя было не узнать. Мугивара. – То, что я здесь – это против правил. Но, если ты позовешь на помощь, плохо будет нам всем, – неизвестно кого конкретно имея ввиду под "нами всеми" произнес парень и растянул в улыбке широкий рот. – Обещаю, что не причиню тебе зла. Но и ты тоже должен пообещать, что не закричишь. Обещаешь? Не имевший другой возможности выразить свое мнение, и нашедший мычание из-под чужой все еще сжимавшей его щеки ладони унизительным, Ло промолчал и не шевельнулся, но Мугивару это удовлетворило. – Я Луффи, брат Сабо. Он хороший, ты и сам это знаешь. И мне ты тоже можешь доверять, – сообщил он, и убрал руку. Трафальгар глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, которые, то ли от сна, то ли от препарата, даже взбодренные испугом никак не хотели из хаоса в его голове принимать более-менее определенное русло. Парень говорил о Сабо, а значит в этом и была связь. – Это он подослал тебя сюда? – с трудом овладев голосом, хрипло поинтересовался Ло. – Ха? – мальчишка удивился этому предположению и вновь захихикал. – Нет, как раз скорее наоборот. – И зачем же? – фыркнул Ло, но скептицизм в его тоне не был понят. – Чтобы спасти тебя отсюда, – как маленькому, объяснили ему, и хирург почувствовал себя идиотом. – Зачем? – медленнее и вкрадчивее повторил вопрос он. – А разве спасают не просто так? – растерянно переспросил Мугивара с таким детским удивлением, словно Трафальгар только что попытался пошатнуть его веру в Санта-Клауса. – Вообще-то нет, – строго произнес Ло, но к его удивлению, Луффи еще больше развеселился. – Тогда затем, – шепотом поделился он, – что так захотелось мне. Спрашивать в третий раз не приводящее к вразумительным ответам «Зачем?» хирург не стал. Достигнуть взаимовыгодного диалога, как в случае с его братцем, в котором Трафальгар умудрялся выудить интересующую его информацию, не удавалось, и хирург понимал, что вряд ли удастся. Мугивара явно был не в ладах с логикой, да и сам Ло ввиду своего вынужденного состояния, тоже с трудом оперировал ею. Не найдя лучшего выхода, Трафальгар обратился к своей памяти, на задворках которой, тоненьким полупрозрачным огоньком свечи, горел и выделялся крошечным пламенем света образ Мугивары, не позволяющий почему-то интегрировать себя в реальную жизнь. Луффи точно существовал в его памяти, но не давал себя вспомнить, хотя Ло казалось, что он чертовски близко к разгадке. – Мы знакомы? – он решил спрашивать прямо в надежде, что разговор обрастет хоть какой-то конкретикой, но даже этот простой вопрос Мугивара умудрился интерпретировать по-своему. – Я приходил вчера! – с гордостью сообщил он. Трафальгар раздраженно цокнул языком по небу. Этот парень шатался по отделению уже дня три-четыре, и, если не считать взглядов издалека, которыми они награждали друг друга, их вряд ли можно было назвать знакомыми. Но, тем не менее, Трафальгар точно знал, что встречал Мугивару прежде, и был уверен, что и Луффи в свою очередь тоже его знал. Ведь, в противном случае, у него не было ни малейшей причины сидеть сейчас здесь. Но терпения на то, чтобы втолковывать парню суть интересующего его вопроса у Ло уже не хватало, поэтому он просто сказал: – Нет. Луффи смиренно кивнул и добавил: – И позавчера. – Да знаю я, – рявкнул хирург и закатил глаза. – Мы встречались раньше? Мне кажется знакомым… Он замялся, раздумывая над тем, что именно казалось ему знакомым. – Лицо? – с хрупкой надеждой в голосе подсказал Луффи. – Шляпа. – Она соломенная, – с искренней улыбкой оповестил его Монки Ди. – Конечно, – Трафальгар кивнул сам себе, – какой только придурок станет носить соломенную шляпу зимой? – Я. – С какой ты планеты вообще? – Я не с планеты, – хихикнул Луффи, – я с Луны. – Оно и видно, – Ло уставился в потолок. Бессмысленный разговор порядком утомил его. – И как там? – Где? – На Луне. – Холодно, – Луффи снова улыбнулся, а потом, вдруг посерьезнев, добавил, – а с тобой тепло. Из оконных щелей со свистом дул ветер. Там по ту сторону оконного стекла, гигантскими хлопьями, будто кто-то вспорол подушку, валил снег. Цезарь на соседней кровати застонал, не то во сне, не то вновь вступая в контакт со своими иллюзиями, и Трафальгар с досадой поморщился. Ему было холодно, на месте инъекций болезненными розами цвели синяки. Постоянные крики, вопли и белые стены давили морально, и этот странный мальчишка, сидящий рядом с ним и болтающий ни о чем, будто настоящая галлюцинация, только подталкивал его к мысли о собственном настигающем его безумстве. А парень продолжал сидеть у его кровати, как нечто само собой разумеющееся, будто ненавязчивое дополнение к прикроватному стулу или еще одна своеобразная тумбочка. Он ничего больше не говорил, и Ло был ему за это благодарен. За их короткое общение, он успел выдохнуться, да и к тому же плохо представлял себе, о чем можно разговаривать с мальчишкой, который явился к нему ночью в палату, в закрытое отделение, куда, даже днем не просто попасть, и сел у его кровати. Конечно, в любой другой ситуации, будучи пациентом любой другой больницы, Ло бы уже орал, зовя на помощь хоть кого-нибудь, не потому, что он был против ночных гостей. Он был против гостей, которые не раскрывают своих намерений, и даже не представляются, кто они такие. Гостей, которые, вполне возможно, даже не существуют на самом деле. Но Трафальгар был здесь. В психиатрической лечебнице, куда был засунут против своей воли, где любое малейшее отклонение от какой-то выдуманной всеми этими врачами казуистической нормы, было копьем направленным против него самого. Поэтому даже приди Мугивара сюда с ножом и приставь он лезвие к его горлу, Трафальгар бы молчал. Но Луффи просто сидел рядом, при всей этой внезапности его явления здесь, при всей этой ненормальности его шляпы, и его разговоров, причин боятся его совершенно не находилось, и убаюканный молчанием, Ло почувствовал, что засыпает. Сквозь сон ему почудились руки, поправляющее на нем одеяло, но даже в этом Трафальгар не был уверен. Наутро никаких признаков полуночного гостя не осталось. Трафальгар вытерпел всеобщую помывку (носившую принудительный характер, и вызывавшую ассоциации с пленниками концлагерей времен второй мировой), ежедневный врачебный обход. Бестолково посидел перед телевизором в обществе покачивающихся из стороны в сторону фанатов прогноза погоды после завтрака, и остаток дня провел, валяясь на своей койке и тупо пялясь в открытую днем дверь в коридор. Мальчишки сегодня не было. Трафальгару трудно было признаться в этом самому себе, но он его ждал. В конце концов, если бы не Сабо и не этот парень, он бы свихнулся давным-давно, поэтому Трафальгару вдруг стало совершенно неважно, какую эти двое преследуют цель. С одной стороны он считал естественным, оказавшись в ситуации полнейшей безысходности опасливо коситься на вдруг появившуюся и будто специально для него открытую дверь, но, с другой стороны, терять ему было нечего. И поэтому, когда следующей ночью чей-то теплый палец невесомо и ласково провел по его скуле, Ло совершенно не разозлился на подобную наглость. Он открыл глаза и встретился с Мугиварой взглядом, всматриваясь в его лицо, насколько позволяла зрению царившая в палате полутьма. Сейчас, когда он видел Луффи уже, кажется, в пятый раз, не считая тех призрачных разов, о которых вспомнить Ло так и не удалось, лицо Мугивары казалось ему до боли родным, и всматриваться в черты его лица сглаженные недостатком света Трафальгар был почти счастлив. А Мугивара заметив, что тыканья в чужую щеку возымели эффект, ослепительно заулыбался. – Привет! – сказал он, с таким видом, будто они знали друг друга уже тысячу лет. И этот его «привет» тоже произнесен так, будто в их жизни имели место уже миллионы приветов. – Привет, – тихо ответил Ло, поражаясь, насколько легко ему далось это слово. Мугивара не ответил, уставившись на Ло своими огромными детскими глазищами и закусив губу, будто хотел спросить что-то, но стеснялся, и Трафальгар вдруг понял, что из всех крутящихся на его уме вопросов тоже не может сформулировать ни один. Они оба молчали какое-то время, просто рассматривая друг друга, а потом Мугивара поправил сползающий с плеч халат и, наконец, созрел. – Можно… я возьму тебя за руку? – неловко спросил он. Просьба прозвучала до одури смешной и странной, и Ло поперхнулся воздухом, который вдохнул. – Мои руки связаны, – желчно напомнил он о совершенном отсутствии у себя выбора. – Я могу отказаться? Луффи хихикнул. – Нет. Конечно, для человека, которого не останавливают законы и правила, вряд ли будет преградой чье-то там мнение, подумал Трафальгар, но не сказал этого, когда горячие ладони сжали его руку. Мугивара нежно погладил заиндевевшую, кажется, до состояния стекла, кисть, и Трафальгара передернуло от контраста холода в теле и жара в согреваемой Луффи руке. Не то, чтобы это действие было неприятным для него, просто при всех этих свалившихся на него нестандартных обстоятельствах, он уже не знал, как и на что ему следует реагировать. Пальцы Мугивары, очерчивающие каждую впадинку между его костяшками, и мнущие ладонь доставляли удовольствие, но когда тыльную сторону обожгло дыхание и коснулись влажные, горячие губы, Трафальгар вздрогнул. – Эй, – громковато воскликнул он и тут же заткнулся. Обладатель соломенной шляпы немедленно выпрямился в спине, но ладонь не выпустил. Только огляделся по сторонам, и вновь воззрился на Ло, с таким выражением лица, будто решил, что оклик Трафальгара был вызван недостатком внимания к его персоне. – Послушай… – невпопад начал Ло. Действия Мугивары были слишком смущающими, и хирург подумал, что лучше занять рот Луффи разговорами, прежде чем тому вновь вздумается дышать на его руку. – Разве… твоему брату не влетит, если тебя поймают? – Ага, – легко согласился он, – если смогут догадаться, что мы братья. – Постой-ка, – Трафальгар лихорадочно соображал. – То есть хочешь сказать, что ты здесь не потому, что он провел тебя сюда? Ты ведь приходишь только в его смену… – Это ночью только. Он мне дает халат для посетителей, чтобы не бросаться в глаза, если вдруг кто увидит, и открывает дверь в отделение ключом, но доказать, что ее открыл именно он будет сложно – со стороны отделения над входом камер нет. А так я сам прихожу. Днем так и вовсе официально: якобы мы с другом делаем студенческую работу по статистике. – А ночью? – Перелажу через забор. – Ты, прости, что? – Через забор. Там за заброшенным зданием, такое место, что камерам не видно, и до самого входа в больницу – слепое пятно... Ло тихо вздохнул и прикрыл глаза. Ему, разумеется, льстил тот факт, что кто-то ради него совершает незаконное проникновение, что кто-то сидит с ним и держит его за руку, но в случае, если парнишка попадется, последствия могут оказаться страшнее, чем он мог предполагать вначале. Как бы ни было печально расставаться с Луффи, им не следовало больше видеться. – Убирайся отсюда, – посоветовал он Мугиваре. – И больше никогда не приходи. Если Дофламинго поймает тебя, то порежет на десяток соломенных шляп. – Этот Минго... Это он засунул тебя сюда? – Да. – Он вроде как типа страшный? Ло смолчал. – Я не боюсь. Никто не может быть страшнее Эйса. – Кто это? – меланхолично поинтересовался Ло. – Мой брат. Он умер. – О. – И когда я вспоминаю о нем, мне больно, одиноко и страшно, – Луффи улыбнулся. – Когда ты здесь остаешься один – это тоже страшно. Никакой Минго не может быть сильнее этого! Ошарашенный откровением, Трафальгар не сразу сориентировался, что ответить, а когда собрался с мыслями и открыл рот, то сказать ничего не успел – в коридоре послышались голоса. Мугивара спешно поднялся на ноги, и Ло с непризнанным даже для самого себя разочарованием ощутил, как мягкие теплые пальцы отпускают его холодную руку. Уже у порога Мугивара обернулся: – Хочешь, я приду завтра? – Нет. – Я приду. – Ты совсем не слушаешь, когда тебе говорят «нет»? Паренек-Мугивара улыбнулся и выскользнул за дверь, а там освещенный тяжелым светом, гулкий, наполненный доносящимися из палат воплями пациентов, коридор спрятал его от глаз Трафальгара Ло. Следуя своему обещанию, Мугивара вновь явился через сутки. На дворе стоял день, и хирург совершенно не ожидал, что их общение состоится, но чего он не ожидал еще больше, так это того, что ему заткнут рот и затянут в чью-то пустующую палату. Сабо тоже был там. Он стоял, скрестив на груди руки, и вид у него был недовольный. Луффи же напротив просто светился радостью. Он усадил Трафальгара на не застеленную постелью, по-видимому, не занятую никем кровать и довольно заулыбался. – Итак, я собрал вас всех здесь... – начал он и, захихикав, зажмурился, и прикрыл рот ладонью. – Плохое время для шуток! – осадил младшего брата Сабо, но, будто подавившись воздухом, резко замолк и потупил взгляд. Даже знавший блондина такое непродолжительное время Трафальгар почувствовал, как сильно противился санитар происходящему. Разумеется, ведь среди них троих – пациента психбольницы и прокравшегося сюда благодаря неизвестным Ло фокусам паренька, именно он, санитар, в случае их обнаружения рисковал головой. Однако, вопреки крупицам здравого смысла (полностью атрофированного у его младшего братца) он почему-то не пытался высказать свой протест происходящему, и по всему выходило, что старший, несмотря на свое активное участие во всех этих подпольных манипуляциях – рытье кротовых нор ведущих к Трафальгару Ло, был ведомым. Он почему-то не смел перечить, или не решался, хотя очевидно имел свое (причем более взрослое и зрелое, чем у Мугивары) мнение по поводу происходящего. – Сабо дежурит на Рождество, – с таким видом, будто открывал Трафальгару страшную-страшную тайну, сообщил Луффи и выжидающе улыбнулся, будто Ло должен был разгадать ход его мыслей и закончить предложение за него. – Соболезную, – обратился Ло к санитару, и тот кивнул. Луффи раздосадовано надул щеки. – Побег, – прошептал он и взмахнул руками. – Я говорю о плане побега. Ло оперся плечом о спинку кровати и обреченно вздохнул. Мугивара был непрошибаем. Само назначение этого лечебного учреждения не предрасполагало к свободному входу и выходу из него – то, что Мугиваре удавалось незаметно и безнаказанно пробираться сюда и шататься по коридорам было чудом, но для Трафальгара эта больница была тюрьмой. Решетки на окнах, иерархия среди пациентов, вязки вместо наручников, препараты вместо карцера. Удачно проскользнувший сюда и выскользнувший отсюда, Луффи, вероятно, решил, что сбежать – плевое дело, но для Ло, временами спотыкающегося от слабости и не всегда удачно находящего общий язык с собственными ногами, было мало одной лишь удачи. Сабо мрачно взиравший на младшего брата из-под челки был с ним солидарен. Но, тем не менее, он угрюмо молчал, не спеша вмешиваться в безумные рассуждения Мугивары. – Сабо узнал, – продолжил мальчишка, сверкая глазами, – что в Рождество пациентов привязывают только по крайней необходимости. Все врачи соберутся вместе, а в конференц-зале будет благотворительный концерт. Представьте, какая тут будет неразбериха! Пациенты будут свободны и практически вольны делать, что хотят! Будет возможность улизнуть. – А как же медперсонал? – оборвал парня Ло. – А санитары? Думаешь, толпу неадекватных так запросто оставят без присмотра? Санитаров будет вдвое, а то и втрое больше обычного. Хочешь подставить брата? – Я верю в Сабо, – твердо и даже зло отозвался Луффи. – Он справится. – Рискуя собой? Он больше нас обоих вместе взятых рискует сейчас, торча с нами в одной комнате и участвуя в обсуждении этого нелепого плана. – Давайте не будем о риске для меня, – проговорил Сабо и посмотрел на Ло. – Попасть сюда было непросто, но нашей конечной целью был ты. – Спасибо за честь, – Трафальгар кисло улыбнулся. – Вытащите меня, и что дальше? – Спрячем, – откликнулся Луффи, и его лицо приобрело какое-то маниакальное выражение. – Выкрасть и спрятать, – растягивая слова, повторил хирург. – Я тебе что, ценная вещь? – Тебе ведь все равно некуда идти? – пожал плечами Луффи, и Трафальгар скрипнул зубами. – Мои хорошие друзья в Испании, – попытался парировать он, но, подозревая несостоятельность этого довода, замолк и закусил губу. – Сможешь самостоятельно добраться туда? – в голосе Сабо послышалась мягкая насмешка. – Мы предлагаем тебе помощь, и это значит, что не собираемся бросать дело на половине. Если нам удастся вытащить тебя отсюда, то и укрытие тоже за нами. Нет смысла затрачивать на твое спасение столько сил, а потом бросить тебя, не позаботившись о твоей безопасности. Трафальгар нахмурил брови, соображая, что ответить. У этих двоих точно были личные мотивы, и сейчас Ло предстояло решиться, согласен ли он на условия которые братья, вероятно, предъявят ему за свои услуги. Видно, почувствовав его сомнения, Луффи сел перед ним на корточки, положил свои ладони на его колени. Тепло просачивалось через ткань штанов Ло и распространялось мурашками до самой его шеи. Глаза Мугивары – темные стекла, глубокий бездонный колодец зрачка – затягивали, требовали довериться, сигануть с парапета и утонуть. Трафальгар сглотнул, когда губы Луффи растянула улыбка, и он прошелестел чуть слышно и почти интимно: – Пожалуйста... Просто доверься мне. – Зачем? – так же шепотом переспросил хирург. С трудом слышащий обрывки их слов, Сабо подался назад, всем своим видом говоря, что не станет мешать приватной беседе. – Ты мне нужен, – Луффи уложил подбородок на свои руки и заискивающе исподлобья заглянул Трафальгару в глаза. – Я долго тебя искал. – Зачем? – Ло охватило смутное чувство де жа вю. Он уже задавал этот вопрос и не получил адекватного ответа, но все равно он надеялся понять хоть что-то. – А зачем по-твоему ищут кого-то? – увильнул Мугивара. – Не знаю. Меня никто никогда не искал. – Почему? – У меня нет такого человека, – необдуманно брякнул Ло, проглотив важное "который стал бы меня искать". Глаза у Луффи засияли. – Значит, – облизнулся он, – я буду у тебя первым. Трафальгар стушевался. – Не находишь свои слова несколько двусмысленными? – Эй, парни! – напомнил о себе Сабо. – Времени в обрез. Трафальгар выпрямился в спине. Разговаривая с Мугиварой, он вытянул шею и наклонился к нему так низко, насколько это было возможно, а сейчас он сел ровно и, чувствуя странную одышку, будто пробежал пару миль, и жар, приливший к щекам, перевел взгляд на блондина. – Сейчас ты должен определиться, готов ли ты пойти с нами, – произнес санитар. – Это самое главное. – То есть этот ущербный план – это второстепенное? – Ло скептически выгнул бровь. Оба варианта предоставленного ему выбора между молотом и наковальней были равносильно фатальны: погибнуть медленно или разбиться быстро, но лелея надежду на спасение. – План доведем до ума, – обнадежил его блондин. – Честно говоря, смыться под шумок в Рождество из одного из наиболее охраняемых мест после тюрьмы вообще не смахивает на план, – скривил губами Ло. – А если тебя заберет машина? – предложил Луффи. – Если машина может проехать сюда, – фыркнул Ло. – Пост охраны здесь не просто так стоит. Если и пропустят, то только проверив все документы. Хотя я на территории постороннего транспорта не видел. Только машины врачей. – С машиной не выйдет, – кивнул Сабо. – Здесь только скорые пропускают. Этой клиники и из станции первой помощи. – А зачем здесь скорые? – неожиданно заинтересовался Луффи. – Ну те, которые… другие? – Ну как же… Здесь ведь ни хирургии, ни реанимации, как я понимаю нет. А пациенты… они ведь люди. Случается всякое. До ближайшего города отсюда не меньше ста миль, чтобы добраться туда в больницу здесь машины не дают. Вызывают со станции. Я видел их пару раз, – Сабо тяжело вздохнул. – Я это к тому, что просто так сюда не заедешь. Нужно будет выйти за территорию. А если… – он задумался и вдохновлено выпалил, – я помогу тебе перебраться через забор? Там, где Луффи по ночам перелазил. – Блестяще! – Ло с сарказмом показал ему большой палец. Он все еще не мог понять, какой был смысл санитару рисковать собственной шкурой ради… пусть не ради него, но ради прихоти своего брата. – Такое чувство, будто мы обсуждаем способ, как тебе лучше подставиться. – Других вариантов у нас все равно нет, – развел руками блондин, а потом, опомнившись, взглянул на свои часы. – Мы тут, кстати, уже больше пятнадцати минут. Решай скорее, согласен ты или нет. Ло задумался. Все это было слишком скользко. С одной стороны он уже решил для себя, позволить себе полагаться на эту странную парочку – слишком заботливого к его персоне санитара и парня, вызывающего у него непонятные, жгучие, как имбирь, чувства. Но с другой стороны, он не хотел быть выбросившимся на берег китом. Он не хотел погибать, захлебываясь песком и собственной глупостью. Он никогда не был доверчивым и опрометчивым, но ладони Мугивары все еще покоились на его коленях, жалили десятками пчелиных укусов и грели десятками солнц, и Ло боялся, что без этого тепла он погибнет тоже. А лучше сгореть заживо, чем задохнуться медленно и сгнить. – Делайте, как хотите, – закрыв тяжелые веки, произнес он. – Я согласен. Луффи, счастливо крякнув, бросился Ло на шею, и почти повалил его на кровать, когда в коридоре раздался громкий душераздирающий вопль. Все трое участников тайного собрания синхронно вздрогнули. – Клаун, – с видимым облегчением выдохнул Сабо, и вежливо склонил шею в полупоклоне. – Мне нужно идти. Выходите по отдельности. Луффи, ты поспеши, Чоппер плохо врет. Даже Детку Пять он не сумеет водить за нос слишком долго. И тихонько выскользнул в коридор. Мугивара проводил старшего брата остекленевшим взглядом. Замерший, будто восковая фигура, он пугал, и Ло неуверенно окликнул его: – Эй… – А? – очнувшись, будто от толчка, Луффи моргнул, и в улыбке продемонстрировал Ло свои белые зубы. – Слушай Траффи… А этот Клаун… он кто такой? Хирург вздохнул. – Мой сосед по палате. – Он твой друг? – Луффи был пугающе воодушевлен. – Нет, – в подтверждение своим словам Ло отрицательно замотал головой, и, чтобы у мальчишки не осталось ни капли сомнений, добавил. – Абсолютно точно не друг. – Ай-ай-ай, – с укоризной произнес Луффи, но его глаза смеялись. – С соседями нужно дружить. – Мугивара, – строго сказал Трафальгар. – Он совершенно неадекватен. Его зовут Цезарь Клаун, а он считает себя настоящим Цезарем. У него мания преследования и подтверждающие его бредовые идеи галлюцинации. Из него вряд ли выйдет хороший приятель. – Правда? – Луффи не выглядел впечатленным полученной информацией. – Он показался мне забавным. – Ага, – с иронией в голосе согласился Ло. – Особенно, когда не привязан и бросается на людей. Он чертовски забавен. Мугивара покивал, и на его лице отразился трудный мыслительный процесс. Будучи не уверенным в своем желании узнавать, что еще могло взбрести мальчишке в голову, Трафальгар молчал, пока Луффи не охнул и не подскочил на ноги. – Как думаешь, этот Цезарь... Я мог бы с ним поболтать? – невинно хлопнул ресницами он. – Маловероятно. – А если очень постараться, м? У меня мало времени. Думаю, мне не стоит мозолить глаза медсестрам собой и привлекать внимание в ближайшие дни. – Не понимаю тебя, – признался Трафальгар, но Луффи только захихикал и погладил хирурга по голове. – Ни о чем не волнуйся. Все будет хорошо! – пообещал он, и, замерев на мгновенье, будто собираясь с духом, наклонился к Ло и быстро коснулся горячими, как кипяток, губами его шеи под отяжеленной золотыми серьгами мочкой уха. – Встретимся на Рождество, – прошептал он Трафальгару куда-то висок, и его голос в голове Ло перемешался с бешенным током крови, которую гнало к лицу учащенно бьющееся сердце. Хирург запомнил его почти черные, как угли глаза, улыбку, яркую, как первый снег, вихрастую голову и потрепанную соломенную шляпу – все это слилось воедино, в образ забытый и одновременно жизненно важный для Ло. И он смотрел, не мигая и не отрывая взгляда от мальчишки, пока тот шаг за шагом спиной шел к двери, за которой затем исчез.