Чокнутый

Луффи прервал поцелуй, когда почувствовал, что воздух внезапно кончился. Тело Траффи было напряженным, а его глаза – ошалелыми. Он не спешил скидывать Монки Ди с себя, ответно вцепился в его плечи и тяжело дышал. Ло был возбужден, его зрачки разлились по радужке черными безднами, скулы покрылись красными пятнами. Под ладонями Луффи его кожа пылала, и Мугивара, не удержавшись, прижался губами к горячей шее, где по сонной артерии галопом пульсировала кровь и прикусил. Трафальгар охнул и, задрожав, прогнулся в пояснице, прижимаясь тем самым к Мугиваре грудью, а потом, вдруг словно протрезвев, вцепился в плечи Луффи сильнее, и неразборчиво и рвано прошептал: – Стой… Монки Ди замер, не смыкая, но и не разжимая челюстей. Давление зубов, оказанное на чувствительную тонкую в этом месте кожу, было достаточным, чтобы оставить отпечаток, но Луффи хотел покрыть ими Трафальгара всего до самых лодыжек, чтобы никто, в особенности Дофламинго не смел посягать на чужую собственность, но выдохнутые врачом слова препятствовали осуществлению задуманного. – Подожди, – голос Ло вибрировал по гортани и Мугивара заинтересованно приложился губами к месту, откуда исходил звук. Хирург застонал. – Пожалуйста, не сейчас. Луффи непонимающе отстранился. Ло хотел его, Монки Ди чувствовал, как откликалось тело врача на его неловкую и отчасти грубоватую ласку, и не видел причин прекращать начатое, особенно сейчас. Он не лез к Трафальгару в трусы (хотя и хотелось очень) и вообще ни к чему его не принуждал, а лишь собирался обнимать его и целовать, не слишком заботясь о мишенях, в которые направлял свои поцелуи. Монки Ди мог бы делать это весь день и, терпя эту сладостную тяжесть в штанах, кусать Ло, гладить и щипать, оставаться следами, поцелуями-метками, и довести хирурга до исступления лишь при помощи ладоней, губ и языка. Он не собирался требовать от Трафальгара чего-либо взамен, фактически Луффи уже обладал им, и он был согласен дарить и любить безвозмездно. Но этого не получалось, пока Ло упирался ладонями в его грудь и неуверенно, но все же отталкивал. – Не сейчас, – повторил он, облизывая припухшие губы. – Давай… – Может, продолжите, когда некому будет вам помешать? – донесся с порога голос Санджи, и Луффи вздрогнул. Он слишком увлекся близостью с Трафальгаром, и оказался застигнут врасплох. Блондин, возможно, находился здесь уже какое-то время, наблюдая и смущая Траффи своим присутствием, но Ло, кажется, был изумлен не меньше, чем Монки Ди. Лишь Мугивара пересел с его бедер на диван, врач подорвался и вылетел из комнаты мимо Санджи, вызвав у последнего смех. – Ты определенно идешь ему на пользу, – вытирая проступившие в уголках глаз слезы и все еще выдыхая остаточные смешки, проговорил он. – Нам его никак расшевелить не удавалась, а сейчас посмотри, какой резвый. Но резвость не сопутствовала Трафальгару долго: не то столкнувшись с чем-то, не то споткнувшись, он упал, и перенесенный Зоро обратно на диван, недовольно пыхтел. Его лицо заливала краска, и Ло прятал его в ладонях, огрызаясь на принявшегося суетиться вокруг него Сабо со злостью. Но к завтраку все же вышел. Он занял место напротив Луффи и упорно изображал непоколебимую серьезность, словно собирался заколотить только что произошедшее между ними гробовой доской «ничего не было», что Монки Ди решительно не устраивало. Мугивара намеревался добиться Ло, добиться доступа к нему, пусть даже без ответных чувств. Он ждал Трафальгара и искал его так долго, и не мог позволить себе такой роскоши, как снова его упускать из рук или хотя бы из виду. Теперь, когда Ло попался ему, Луффи был намерен оставаться рядом вопреки всем и всему. И, если понадобиться, вопреки желанию Трафальгара тоже. Заявляя свои права, он дотянулся под столом ногами ног Трафальгара и зажал между своими лодыжками лодыжки его, и Ло, не ожидавший такой подлости, густо покраснел и поперхнулся глотком чая. Сидящий рядом с хирургом, Зоро смачно и с чувством залепил ему ладонью по спине. Надрывный кашель прекратился. В глазах Трафальгара выступили невольные слезы, на Мугивару он смотрел с обидой, но положение ног ни на йоту не сменил. Удовлетворенный этим, Луффи запихал в рот онигири практически целиком. Ло не отталкивал его, а, значит, в его броне была лазейка, и Монки Ди уже представил, как ощупает и расцелует все его стены в поисках этой бреши. Но все удовольствие от воображенных им до безобразия ярких и детальных картин испортил Сабо. Старший братик покашлял в кулак, отвлекая всех от трапезы, и строго, совсем по-адвокатски обозначил суть насущной проблемы – пока они отсиживались, Минго не терял время зря, и теперь, когда Ло относительно твердо встал на ноги, им тоже следовало зашевелиться. – Я не вижу смысла больше скрываться, – проговорил он. – Лучше постараться что-то предпринять до того, как он нападет первым. – А что он может сделать? – удивленно переспросил Луффи. – Теперь, когда Траффи с нами? – На правах опекуна может вернуть меня в психушку. Уже на этот раз под моим настоящим именем, – мрачно произнес Ло и поежился. Луффи смял пальцами скатерть. – Кстати, почему до этого имя было фальшивым? – удивленно поднял брови Санджи, на что Трафальгар только пожал плечами. – Но ведь для этого должна была быть причина! – Давайте не будем зацикливаться на этом, – перебил его Сабо – Какой бы ни была причина, не использовав настоящее имя Траффи, Минго совершил ошибку и больше он ее не повторит. Но это незаконное действие может сыграть нам на руку. Это опекунство... Нужно лишить Дофламинго такого права, и я не вижу других вариантов, кроме как обратиться в суд. Насильственное удержание, этот флинт с фальшивым именем... Плюс убийство родного брата... Мы можем повернуть это в свою пользу. – Что ты планируешь выиграть от этого? – Зоро скрестил на груди руки. – Думаешь, сможешь засадить Минго за решетку? Он не последний человек, подкупит и судей и наймет адвокатов. А кто будет интересы Траффи представлять? Ты? Сабо кивнул. – Вернешься в контору? – Ророноа присвистнул – Серьезно вернешься? – обрадовано переспросил Луффи. – И что, больше никаких подработок? – Никаких подработок, – кивнул старший Монки Ди. – Я возвращаюсь окончательно и бесповоротно. – И все равно идея плоха, – задумчиво протянул Санджи. – Думаешь, можешь с Минго тягаться? У него связи... Он смог заставить человека исчезнуть, и если бы не Луффи... Трафальгара бы никто и не нашел. – Он, может, потому и записал тебя под фальшивым именем? – обратился Зоро к Ло. – Нет имени –нет человека. Возможно, он думал, что тебя никто не станет искать? Тебя ведь и не искали. Вообще никто не спохватился. – Мои друзья в Испании, – сухо откликнулся хирург. – Оттуда трудно спохватиться. – Они хоть не воображаемые? – поддел зеленоволосый. – Друзья твои эти? Врач фыркнул. Сабо предупреждающе шикнул на них. – Успокойтесь, – попросил он. – Единственное, что нам важно, это, чтобы Джокер оставил Траффи в покое, разве нет? – Ты хочешь припугнуть его судебным разбирательством? – Трафальгар, скорее всего, машинально провел ладонью по груди. Там на коже белесым рубцом выбухал шрам – Луффи, нащупавший его сегодня, знал точно. – Для него это ерунда. Я совершил на него нападение, я так полагаю, это ни для кого не новость? Ло с вызовом окинул присутствующих взглядом, но так и не найдя в их лицах отчуждения чуть слышно выдохнул с облегчением. Братик мягко ему улыбнулся. – Он не подаст на тебя в суд, потому, что сам совершил противозаконное действие. – Да, но если начинать угрожать ему этим, у него есть, чем крыть в ответ, – хирург покачал головой. – Вы не напугаете тигра дохлым голубем. Даже с учетом того, что в меня стреляли. Джокер может представить это, как превышение самообороны. Я напал на него, понимаете? Это зафиксировали камеры, и вряд ли Дофламинго избавился от доказательств. – Иск – не вариант, – медленно протянул Зоро. – Но, с другой стороны, Минго тоже ничего не может предпринять в рамках закона. – Но ничто не ограничивает его вне этих рамок, – Сабо потер веки пальцами. – Иск бы поставил его репутацию под угрозу... – Но в итоге хуже от этого будет лишь мне, – подытожил Трафальгар. – Не знаю, насколько хороший из тебя адвокат, но на Джокера не имеет влияния ни закон, ни справедливость. То, что он еще не предпринимал открытых действий, ничего не значит. Он, как домашний кот, который просунул лапу между прутьев клетки и гоняет по ней канареек. Это вопрос времени, когда он зацепит когтем кого-либо из вас. Повисло неприятное слизкое молчание. Луффи смотрел на хирурга во все глаза, и когда их взгляды встретились, осторожно уточнил: – Но ты знаешь, что делать, Траффи? Ло кивнул. – Да, мне нужно уехать – ломано выговорил он и, вероятно, чтобы не оставить никаких недоразумений, добавил. – Из Японии. Сердце Луффи ухнуло вниз. – Я знаю о его брате, и, как он считает, представляю угрозу, – он не разрывал с Мугиварой зрительного контакта. – Если меня не будет в стране, то у Дофламинго не будет ни малейшей причины меня искать. Зоро и Санджи переглянулись. Луффи поймал краем глаза их ошалелые лица, Сабо шумно выдохнул, видно переваривая сказанное. – Хочешь смыться? – зло процедил зеленоволосый, и хотел добавить что-то еще, но братик его перебил. – Это исключено! – лязгнул он, с каким-то несвойственным своему голосу повизгиванием. – Этот план не подходит. Трафальгар с трудом отвел глаза, будто отцепиться от взгляда Луффи стоило ему нечеловеческих усилий, и повернулся к старшему Монки Ди. – Луффи может поехать со мной, – медленно и вкрадчиво предложил он. – Это не проблема. – Это… – Сабо запнулся, будто не знал и не мог придумать аргументов против подобного заявления. – По-твоему это так просто? – Достаточно просто, – Трафальгар передернул плечами. – Я уже планировал уехать туда. У моего хорошего друга частная клиника на одном из курортов. Ему нужен хирург. Работой я уже обеспечен, жить, правда, первое придется у него, но в этом нет ничего ужасного. – А Луффи? Что на счет него? – Сабо с сомнением качал головой. – Предлагаешь сорвать его с места, от друзей и родных, от учебы? – Я переводчик, – вклинился Мугивара. – Я не пропаду. – Ты не знаешь испанского, – хмуро напомнил Зоро. – И ты еще не переводчик. Куда ты с неоконченным образованием рванешь? – А в Испании нет университетов? – притворно удивился Луффи. – Я могу оформить академку или перевестись. Напряженную паузу раскрошил шелест рвущегося целлофана – Санджи дергано и нервно распаковывал пачку сигарет. Наблюдавший за его действиями с совершенно отрешенным выражением лица, Сабо моргнул и очнулся. – Нет, – старший брат отрицательно замотал головой, – нет, нет, нет! Это даже звучит бредово! – Без меня вы его не отпустите, здесь мне тоже оставаться нельзя. Выбор же очевиден, – он прикрыл веки и, будто решившись, продолжил: – Мы говорили об этом. Ты знаешь, что я имею в виду. Так вот, – он запнулся, – я не брошу. Луффи заинтересованно переводил взгляд с братика на Трафальгара. Сабо кусал нижнюю губу и хмурил брови, а Траффи выпрямился упрямо и гордо, расправил плечи, будто самец павлина хвост. Они смотрели друг на друга какое-то время и молчали, пока уставший от не приводящей ни к какому дельному решению беседы, Санджи не поднялся и не принялся убирать посуду, и, загремевшая в раковине, она делала их неловкое молчание еще более неловким. Принять предложенный Трафальгаром вариант братику было трудно, Луффи все понимал. От перспективы оказаться далеко от дома и у него самого тоской заходилось сердце. Но покинувшим родную Японию в объятиях палящего солнца чужой страны Луффи представить себя мог. А оставшимся здесь без Траффи – нет, и на его взгляд этого было достаточно. – Это же здорово, – он обратился к старшему, льстиво сжав его ладонь. – Я увижу мир и стану самостоятельным. Это же хорошо! Самое лучшее в этом было то, что Луффи останется с Траффи, все прочее он находил не в меру малозначительным. Сабо выглядел растерянным. Взятая им на себя ответственность за младшего брата, сейчас стояла ему поперек горла. Отпускать близкого тебе человека – всегда самое страшное, а отпускать младшего любимого братика, опекаемого им, с того самого момента, как отец Луффи Драгон женился на его матери и привел Сабо в семью, было чем-то немыслимым. Младший Монки Ди видел весь спектр сомнений на лице старшего, как палитру, и эта его неуверенность и невозможность просто расслабиться и позволить Луффи быть с тем, с кем он хотел быть больше всего, неожиданно сильно бесили. И, когда Сабо протянул умоляюще-жалобное: – Это не то решение, которое принимается быстро… – Мугивара уже не сдержался. – Это не то решение, которое принимаешь ты! – с обидой прошипел он, и вылетел из кухни. Нагнал его Зоро. – Не говори ничего, – предупредил его Луффи сразу, поднимаясь по лестнице на второй этаж. – И отговаривать меня не вздумай. Зоро только хмыкнул, и молча двинулся следом. Он задвинул за ними дверь, когда они оказались в спальне, а Луффи звездочкой рухнул на двуспальную кровать. – И не страшно тебе? Вот так с бухты-барахты? Все ж таки не так хорошо ты его знаешь. – Мы... – Полтора года, – кивнул Зоро. – Некоторым и всей жизни не хватает, чтобы узнать. –А ты бы за Санджи рванул? – Не сравнивай. Мы с Завитушкой давно вместе, и с ним и за ним я хоть на край света. А ты и Ло? – Мы целовались сегодня! – смущенно пробормотал Монки Ди, расковыривая пальцем в пледе дыру. – Целовались. О, просто блестяще! – Я бы хотел продолжить дальше, но Санджи зашел. – Ты знаешь, не очень трахаться, когда за стенкой у тебя люди сидят. Мы ночами тут с Завитушкой стараемся потише себя вести, но все равно внизу, кажется, слышно. Луффи горестно вздохнул, и поерзал на кровати, не понимая причину своего неудобства. – Мы вас вообще наедине хотели оставить, не для этих целей, конечно, но, я так понимаю, вы уже разобрались, что к чему. Тут на центральной улице гуляние будет, Ло сейчас на улицу не особо ходок, так что мы бы ушли и вам не мешали. Из-под спины Монки Ди вытащил прозрачный флакон. Зоро вырвал емкость из его рук, забавно порозовев скулами. Луффи хихикнул. – У нас есть еще, – пробормотал зеленоволосый, пряча заветную баночку в тумбочку. – Могу подарить, Завитушке не нравится запах. Мугивара задумчиво выпятил нижнюю губу. Разговор уходил в какую-то категорически неверную степь, и это приводило в смятение. – Это было бы здорово… только, – пробормотал он, но засмущавшись, запнулся. – А Санджи больно… когда вы… – Бывает, – уклончиво ответил Зоро и вдруг сощурился. – По твоей милости Траффи ногу проткнули. Уж член в заднице стерпит как-нибудь. Тебе, я надеюсь, лекцию не надо читать, как это делается? Луффи покачал головой. Он читал статьи об этом и смотрел видео в интернете, и в принципе морально был готов на подобные подвиги, а уж о физической "готовности" и вовсе волноваться не приходило. Отсутствие майки на Ло, его уже пожелтевшие синяки на плечах и татуировки чернившие кожу – все это держало Мугивару в тонусе. Но причинять боль или неудобства любимому человеку он не желал. Он согласен был бы просто быть с Трафальгаром и даже не касаться его, если бы это потребовалось, но лишь бы быть с ним всегда. И, наблюдающий за сменой его выражения лица, Зоро, кажется, что-то понял. – Ты не будешь сыт одной любовью, Луффи. Сейчас, когда рядом мы, а у него никого нет, он полностью в твоей власти. Как бы мерзко это ни звучало. Но поехав в Испанию... Если там и, правда, его друзья, то в его положении окажешься ты. Он может бросить тебя там, и что ты будешь делать? – Лучше так, чем подохнуть от тоски здесь, – зло сказал младший Монки Ди. – Но он не бросит меня. Я чувствую. А без него я... Умру. Ророноа закрыл глаза и шумно сглотнул. – Дайте мне шанс на жизнь. – Я поговорю с Сабо. Может, есть еще какие-то другие варианты? Пойми и его... Как ему будет без тебя? Да черт, всем нам! Мне даже представить это сложно. – Это Траффи сбегает, – напомнил Луффи. – А я всегда смогу вернуться. – Ты не вернешься, – парировал Зоро. – Если он бросит тебя, то ты помрешь прямо там, и спасти тебя будет некому. Если все будет хорошо, то не вернешься тем более. – Я выберу для невозвращения вторую причину, – пообещал Монки Ди. Зоро кивнул и сел на кровать с ним рядом. Продолжающий валяться Луффи видел лишь его напряженную спину. – Тебя бесполезно отговаривать, я знаю. Если вобьешь себе в голову... Но просто подумай еще. Никто не вправе тебя останавливать, тем более в этой ситуации... Просто подумай. Вниз Луффи спускался с тяжелым сердцем. Перед Сабо он чувствовал колкое чувство вины – оставлять брата и спорить с ним о необходимости разлуки ему не хотелось. Если времени осталось мало, то было бы лучше провести его вместе, как семья, а не тратить на бессмысленные дебаты. Луффи все равно уедет. Не только потому, что "с Траффи", а потому, что врач его позвал. Позвал с собой, с такой уверенностью, будто уже в душе сроднил их друг с другом, будто видел их будущее совместным, и дело было не в том, что так воспринимали ослепленные любовью глаза Монки Ди. Его сердце билось бешено, часто, а до этого, до их первой встречи, молчало совсем. Это, может быть, и означало следовать его зову, и Мугивара иначе уже не мог. Ло позвал его, уже вплетя Луффи в картину своей распланированной жизни, и Монки Ди не мог отказываться от выделенного ему места в сердце врача. Он собирался впоследствии овладеть им всецело, и воспринимал приглашение Ло, как шанс на это. Сабо должен был это понять, потому что Мугивара не был уверен, что есть слова, которыми можно было бы передать его чувства. Луффи бы поделился ими со страшим братом, чтобы он проникся и отпустил, но это, увы, было невозможно, и младший Монки Ди утопал в этой любви в одиночестве, и только неустанная беспрекословная близость объекта его воздыхания могла принести ему облегчение. Без Трафальгара у Луффи не было шанса на жизнь, и каким бы болезненным не было предстоящее расставание, братику предстояло принять это, как факт. Лишь одного слова Ло было достаточно, чтобы Мугивара уже бороздил с ним рука об руку облака на железной чайке самолета, и лишь одно его предложение, озвученное им вслух, стало для Луффи точкой невозврата. На вошедшего в гостиную младшего брата Сабо поднял глаза и смолчал. Он не умел обижаться долго, он всегда был собранным и рассудительным. Произошедший за завтраком разговор жег его изнутри, и, будучи не в силах справиться с терзающими его эмоциями, братик явно собирался замять неприятную ему тему до лучших времен. Трафальгар же наоборот улыбнулся. В изгибе его губ была какая-то неуверенность и неловкость, но вместе с тем он был искренен. Луффи плюхнулся на диван рядом с ним и недвусмысленно цапнул врача по колену, проверяя, прощупывая реакцию на весьма интимное действие. Ло вздрогнул, но ничего не сказал и не отодвинулся, даже когда Мугивара соскользнул ладонью на внутреннюю сторону его бедра, зато Сабо с деланным интересом отвернулся к окну, за стеклом которого шелковый снег плел свои колючие кружева и оседал на землю, устилая дома и скелеты живых изгородей покрывалом слепящей ледяной белизны. – Завтра возвращаемся в город, – сообщил он, стараясь не задевать взглядом Луффи и Ло. – Нужно попасть к Траффи домой и забрать его документы, пока Дофламинго не догадался туда влезть. Если он, конечно, еще не сделал этого. Как быть дальше, решать будем потом. До самого вечера Сабо был с Луффи холоден. Младший Монки Ди ловил на себе его щенячьи взгляды, но стоило посмотреть на него в ответ, как блондин отворачивался и гордо вздергивал нос. Его братские чувства были уязвлены и глубоко ранены, и Луффи осознавал его боль, но исправить ничего не мог. Он не чувствовал себя паршиво выбирая между братом и Трафальгаром Трафальгара, да и чувство вины сменилось ответной обидой. Его эгоизм шел на эгоизм брата, как ледокол бросается грудью на льды. Луффи был готов расстаться с Сабо навсегда-навсегда потому что не мог расстаться с Ло даже на пять минут, хоть и осознавал в глубине души, насколько это жестоко. В конце концов, он все же жертвовал братом и друзьями в угоду своему счастью, но оставшись рядом с ними, разбитый и не желающий жить, он тоже не сделает их счастливыми. Он выбирал жестокое, но наиболее верное, и знал, что Сабо тоже знает это. И от этого ему, наверное, было только больней. После обеда Ло спал, укрыв грудь раскрытой книгой. Он прятался в ее станицах от воцарившейся вокруг суеты и холодности в отношениях братьев, превратившей атмосферу в доме в морозильник камеру. Он позволял Монки Ди крутиться рядом, ласкать свои руки, обнимать себя и даже доверительно откидывался спиной на его грудь, и как-то незаметно для себя вырубился. Его здоровье все еще было шатким, грозилось надломился от малейшего сквозняка, и когда его сопение зашуршало в тишине комнаты, Луффи переложил его на диван и закутал в плед, предварительно аккуратно выдернув книгу из его пальцев. На странице, на которой Траффи остановился читать, был загнут уголок, стрелкой указывающий на первое слово в верхнем абзаце: "Росинант" Ребята шуршали верхней одеждой в прихожей. Луффи вышел их провожать, пряча ладони в карманы джинс и опустив глаза в пол. Смотреть на Сабо было как-то стыдно. Братик накручивал на шею шарф, и будто совсем не обращал на младшего никакого внимания. На улице уже вовсю чернела ранняя ночь, вступившая на свою вахту еще в преддверии пяти часов, и до тихого спального района взрывы новогодних салютов не долетали. – Хорошо вам повеселиться, парни! – скривил губы в улыбке Луффи, избегая смотреть на брата. – Допоздна не гуляйте. – Ты тоже... Повеселись! – Санджи хмыкнул в перчатку. – Разбуди своего соню. Шампанское и фрукты на кухне на столе. Нечего дрыхнуть. Отметьте, как следует. Мугивара кивнул, сглатывая нервный комок. Веселиться ему совсем не хотелось. Настроения не было, Луффи злился и не находил выхода для этой злости. Он дернулся от неожиданности, когда обтянутая кожей перчатки ладонь брата легла ему на макушку и встрепала волосы. У Сабо были плотно сжатые губы, морщина между бровей и грустный взгляд. От этого у Луффи перехватило дыхание и застряло косточкой где-то в районе ключиц. Ему было жаль, до одури было жаль, что ему приходилось принимать такое решение и оставлять близких ему людей за спиной. Он еще не уезжал никуда, все это даже еще не было оговорено окончательно, но внутренне Луффи уже чувствовал – точно знал, что все это неизбежно. – Не натвори дел, маленький брат, – произнес Сабо и горько, будто смаковал кровь с прокушенного языка, добавил, – пока меня нет. Луффи склонил голову под тяжестью его руки, глаза предательски жгло. Он сухо всхлипнул, закрывая за парнями дверь на замок, но не расплакался. Он разучился лить слезы давным-давно, потерял влагу из глаз вместе с частичкой себя, когда Эйса не стало. И не собирался учиться плакать заново. Теперь рядом с ним был человек, за которого он был ответственен, как, наверное, старшие братья были ответственны всю жизнь за него, и Луффи собирался принять эту эстафету с гордостью и честью. Он опустился на постель рядом с укутанным Трафальгаром, от которого пахло теплом, и уткнулся носом в тыльную сторону его не укрытой одеялом ладони, прямо в центр выбитого на ней черного солнца и тяжело вздохнул. Он выбирал его. И выбирал правильно. Через пелену боли и тоски сердце говорило так.