Вечное возвращение.

... Пока сам не станешь монстром. ... Уходи, Кас. ... Я не могу. ... Сэм, все, кого ты знаешь, все, кого ты любишь, будут мертвы. Все, кроме меня. ... Думаешь, у тебя есть выбор? ... Дин, я не хочу тебе навредить. ... Остановись. ... Дин, пожалуйста, не надо! Я просыпаюсь в боли, в невыносимой муке, буквально разъедающей меня изнутри. Кошмар клубится вокруг меня, словно черный дым, я едва прорываюсь сквозь него в реальность, ведомый только странным теплом, которое чувствую на своей груди. Я открываю глаза и обнаруживаю тебя, спящего в моих объятиях. Ты такой же нагой, как и я сам, одеяло почти этого не скрывает. Ты положил руку возле самой ключицы, прижался ко мне щекой и спишь так в мягких солнечных бликах от окна, безмятежный и взъерошенный. Мои руки покоятся на твоей спине, я чувствую твое дыхание на своей коже, медленное и мерное, дыхание глубокого спокойного сна. Интересно, что снится ангелам? Надеюсь, не то же самое, что и мне. Мы уснули в этой самой позе, утомленные любовью, и, похоже, я за ночь так ни разу и не перевернулся, даже во сне боясь тебя потревожить. Во всей этой картине что-то выглядит неправильным, вызывает смутный диссонанс, но я быстро забываю об этом, глядя на твое спокойное лицо, кажущееся таким юным, таким смертным... С интересом замечаю на твоей шее пару синяков. Ничего, проснешься – вылечишь. От засосов еще никто не умирал. Заодно и меня неплохо бы подлатать – мышцы болят, словно вагоны грузил. Ох, Кас, что же мы устроили этой ночью! Ладно, со мной все понятно, но про тебя не скажешь, что ты способен на такие вещи. Наверное, мы просто слишком долго ждали друг друга. Я тебя – все свои 36 лет, ты меня – целую вечность, я боюсь себе представить, сколько именно. И, даже встретившись, потратили столько времени впустую на все эти метки, чистилища, концы света... Хотя нужно было просто однажды разрешить себе поцеловать тебя, говорить не дурацкие фразы типа: «Мы семья», «мы друзья», «ты мне небезразличен», а просто и правильно: «Я тебя люблю». Может, тогда многое случилось бы иначе. Но, как бы то ни было, прошлой ночью я шептал тебе это бесконечное множество раз, повторял вновь и вновь за каждый момент, когда должен был сказать, но не сказал. Обнимал за каждый случай, когда должен был обнять, но не обнял, целовал – столько, сколько мне хотелось за все годы нашего знакомства. Правда, ночи не хватило – я задолжал тебе слишком много поцелуев, но у нас еще полно времени впереди – мир, к счастью, пока не нуждается в спасении. Интересно увидеть лицо Сэма, если мы явимся на свадьбу, как пара. Не представляешь, сколько шуточек и предположений я слышал от него за последние годы! К слову, половина из них этой ночью оказалась правдой... Эта мысль настолько забавляет меня, что я начинаю тихонько посмеиваться – ничего не могу с собой поделать. Когда представляю себе все детали наших отношений, в которых оказался прав мой догадливый братец, не сдерживаюсь и начинаю откровенно хохотать. Сэмми — чертов экстрасенс! Потревоженный, ты недовольно морщишься и открываешь глаза — синие, в обрамлении темных ресниц, туманные после сна, красивые до невозможности... Я первым делом мягко разворачиваю к себе твое лицо и долго, с упоением тебя целую. Больше таких возможностей упускать нельзя. — Доброе утро, — говорю я, когда мы, наконец, отрываемся друг от друга. Сейчас, скорее всего, полдень, но разве это имеет значение? — Доброе, — улыбаешься ты. Твои перепутанные волосы падают на лицо, я перебираю их кончиками пальцев. — Что тебя так рассмешило? – спрашиваешь ты, потершись о мою руку, словно кот. Я вспоминаю, и у меня опять начинается истерика. — Я вспомнил... Что Сэм... Ой, не могу... Сэм как в воду глядел... – давлюсь я. Ты смотришь на меня с решительным непониманием, а я от смеха не могу нормально разговаривать. — Куда глядел Сэм? – беспомощно уточняешь ты, тщетно пытаясь навести меня на нужную мысль. — Никуда... Это... Ой, мамочки... Фигурально... Он дразнил меня, говорил, что мы с тобой встречаемся и, кстати, оказался прав по поводу... некоторых моментов, которые имели место ночью. — Вы с ним и такое обсуждаете? – изумляешься ты, и я снова смеюсь, уже над твоей реакцией. — Какие планы на сегодня? – я задумчиво поглаживаю твою обнаженную спину. — Ты говорил про море, — вспоминаешь ты, щурясь от солнца. — Я бы хотел... — Значит, едем к морю, — в этот момент твои глаза такие синие и прозрачные, что мое сердце готово буквально разорваться от любви. А пока неплохо было бы повторить наше маленькое ночное приключение... Я снова припадаю к твоим губам, настойчивей глажу спину – твой выступающий позвоночник, острые углы лопаток... Возбуждение накатывает теплой волной... А потом вдруг мои пальцы нащупывают на твоей коже то, чего там быть никак не может, и все внутри замерзает, словно выстуженное ледяным ветром. Потому что у тебя на спине шрам. Я отстраняюсь от тебя, игнорируя удивленный взгляд – мне нужно убедиться. Я откидываю одеяло, смотрю на твою грудь и с дрожью вижу еще один шрам, аккурат напротив сердца – маленький, треугольный, до ужаса похожий по форме на след, который должен оставлять ангельский клинок. Если на спине такой же — значит, насквозь... Я забиваюсь в угол постели, зажимаю рот руками, чтобы не закричать... Господи, нет, этого не должно быть, этого не может быть! Я этого не делал, я не мог! Я же здесь, с тобой. — Дин, с тобой все хорошо? – встревожено тянешься ко мне ты. — Кас, откуда у тебя этот шрам? – лихорадочно спрашиваю я, еще на что-то надеясь. — У ангелов не бывает шрамов, — как ребенку, объясняешь мне ты. — Но у тебя есть! – выкрикиваю я, указывая пальцем в сторону недоразумения. Ты оглядываешь себя, будто впервые видишь. — И у меня нет, — ты удивленно пожимаешь плечами. — Но я же вижу! – меня всего трясет, я уже не уверен в собственной адекватности. — Дин, у меня действительно нет шрамов, — ты берешь меня за руки и заглядываешь в глаза. — Мне кажется, с тобой не все в порядке. Я крепко зажмуриваюсь, а потом снова открываю глаза. Шрам остается на месте. Видимо, я и впрямь повредился рассудком. — Это все печать,— уверенно заявляешь ты. — Она что-то нарушила в тебе, а я так и не смог исправить. Да, похоже на правду. Эта дрянь необратимо изменила меня. Я до сих пор не могу поверить, что все закончилось. Кошмары, которые она внушала мне, где-то в глубине моей души продолжают жить, прокручиваются снова и снова, как действительные, длящиеся события... Теперь они прорвались в реальность — вот мне и привиделся чертов шрам. Но еще я вижу тебя, такого взволнованного и хрупкого, так беспокоящегося за меня, такого красивого... Солнечный свет от окна льется по твоей обнаженной светлой коже, отражается в испуганных глазах – даже не пытайся это скрыть! Боже мой, ты ведь, наверно, боишься, что я снова брошусь на тебя с кулаками? Нет, Кас, клянусь тебе, такого больше никогда не будет. Я привлекаю тебя к себе, обнимаю изо всех сил, утыкаюсь лицом в твою теплую шею, ты обвиваешь меня руками... Я верю тебе. Я слишком хочу верить. — Если ты говоришь, что шрама не было, значит, так оно и есть, — шепчу я, проглатывая ощущение, будто я не учел нечто важное. — Ну, конечно, не было, — успокаивая, отвечаешь ты, и у меня буквально волосы дыбом встают. — Поехали к морю. И все пройдет.