Будешь мало каши есть - не вырастешь.

Вашу ж мать. Если он не найдет эту мелкую засранку в течении трех ближайших минут, то разнесет весь этот рынок к чертям собачьим. Потому что эти бабушки-старушки, которые составляли как минимум половину рынка и безостановочно сновали из стороны в сторону, сидели у капрала в печенках. Сколько можно бегать от лавки к лавке? Ривай остановился прямо по середине улицы, чуть ли не пуская пар из ушей. Проходящий мимо мужчина толкнул брюнета, из-за чего последний едва ли не зарычал. От злости. Бешенства. Раздражения. Внезапно ему захотелось, очень захотелось, чтобы все эти люди исчезли. Тогда он мог бы с легкостью найти Аккерман, купить ей яблок и со спокойной душой вернуться на базу. Но нет же. Надо все делать через задницу. Девочки нигде не было видно. И его попытки позвать ребенка тоже были безуспешны. Было слишком шумно. Соли на рану сыпал тот факт, что из-за роста он ее и увидеть-то нигде не мог. До ужаса дерьмовая ситуация. Как ее искать-то? Идей не было. И даже по прошествии пять минут их не прибавилось. Все, что оставалось - спрашивать прохожих. - Не видели здесь малявку? - спросил брюнет у первого попавшегося продавца, однако, поняв что такого описания ему недостаточно, добавил: - с черными волосами и отвратным характером. Браво, капрал! С такими навыками вам надо в военную полицию, искать пропавших людей. Старик беспомощно пожал плечами, мол, не видел. Да даже если и видел, то просто не обратил внимания. Мало ли, сколько здесь за день пробегает маленьких темноволосых девочек с вредными характерами. Тоже самое ответили еще с десяток каких-то случайных прохожих. На это дело теперь тоже можно было смело плюнуть. Ладно, дальше по плану... А нет плана. Ни плана, ни вообще каких либо мыслей где можно было бы искать этого глупого ребенка. Хоть на стену лезь от безысходности. Времени прошло немного, но люди переулки уже успели смениться по несколько десятков раз. Лица случайных прохожих мелькали перед глазами брюнета каким-то сумасшедшим калейдоскопом. Голова немного кружилась, а ноги неприятно ныли, потому что за последние десять минут капрал оббежал всю округу раза три. Но сделал он это очень и очень не зря. Где-то на середине четвертого круга вдалеке показалась знакомая темноволосая макушка. Зажатая в угол макушка. С каким-то я-сейчас-оторву-ему-его-руки-и-запихаю-их-в-его-задницу хрычом макушка. Брюнет пару секунд молча наблюдал за тем, как незнакомец опустился на одно колено перед Микасой и протянул ей руку, то ли куда-то зазывая, то ли просто говоря о чем-то. Впрочем, что бы он там не говорил - девочка заметно сжалась от его слов и медленно попятилась назад, воровато оглядываясь по сторонам, будто бы ища кого-то. Кого - это, конечно же, не секрет. Ляпнув еще что-то и получив явный отказ, так называемый "хрыч" резко поднялся на ноги и звонко расхохотался. Смех у него был противный, и, без сомнения, жуткий. Глаза Аккерман заблестели еще больше, явно сообщая о надвигающихся слезах. И конечно же, это стало последней каплей в "безграничной" чаше терпения Ривая. Просто какая-то жалкая доля секунды - и вот. Он уже убивает этого засранца. Руками, глазами, взглядом, просто одной своей аурой, которая, спасибо годам, была выработана на ура. Не смотря на разницу в росте, и, скорее всего, в весе, брюнет буквально за шиворот отволок незнакомца от Микасы и с силой потянул его на себя, заставляя последнего опуститься на колени. Вот что значит злость. Парень только сдавленно охнул, явно не понимая что происходит, но увидев злобное лицо, обращенное на себя, сразу же съежился под эти взглядом. Впрочем, с умением Ривая унижать одними глазами - тут не только съежишься. Тут кирпичей наложишь и не заметишь. Капрал держал незнакомца за шкирку, словно котенка, да и был готов действовать соответствующе - макать оного в какую-нибудь лужу, аки в дерьмо, и спрашивать, какого черта он сделал. Нет, какого черта он все еще здесь. Аккерман облегченно всхлипнула, вытирая глаза, явно пытаясь остановить еще не выступившие слезы. Ноги все еще немного подкашивались, коленки - подрагивали, а в горле застрял ком, из-за которого было ничего не сказать, да и в принципе не вымолвить ни звука. - Проваливай, - прошипел брюнет прямо в глаза незнакомца, благо - как же он это любил - сейчас он смотрел на него сверху вниз, - иначе точно что-нибудь оторву. Повторять не надо. С рекордной скоростью так называемый "засранец" подскочил на ноги и скрылся в толпе. Он заметил форму. Связываться с легионом, конечно, не хотелось. А связываться с таким страшным человеком - вдвойне. "Страшный человек" тем временем повернулся в сторону Микасы и посмотрел на нее очень-очень строгим (насколько мог) взглядом. Девочка еще раз всхлипнула. Ладно, взгляд был не таким уж и строгим. Скорее поучительным. И капрал хотел было озвучить свои мысли вслух, но: - Прости, - нет, ну а плакать-то зачем? - прости, дядя-коротышка. Я не хотела потеряться. - Я не злюсь, - как можно мягче сказал брюнет, опускаясь перед ребенком на одно колено, - но не смей больше вытворять подобное. Иначе больше на рынок не возьму, и будешь питаться кашей. Леви только многозначительно хмыкнул, заметив округлившиеся от ужаса глаза девочки. Нет, ну а вы что хотели? Каша - вещь страшная, похуже всяких незнакомых дядей будет. Но по уровню вселяемого ужаса Ривай успешно перебивал всех претендентов вместе взятых.

***

Около восьми часов вечера. И Ривай громко матерится, пытаясь найти полотенца. Или Йегера. Потому что Микасу надо покупать. Но если раньше эта непосильная для капрала задача спихивалась на Эрена, или, например, кого-нибудь вроде Брауз, то сейчас (как назло) никого из вышеперечисленных на горизонте не значилось. Даже и не пахло ими. И в принципе никем не пахло, база как будто бы опустела. Микасу, впрочем, это не волновало. На данный момент девочка сидела на диване и игралась с - вы только подумайте - учебником из местной школы. Конечно же, учебник про титанов. Откуда эта мелкая его взяла капрал даже знать не хотел. Он в принципе ничего не хотел, кроме как пойти лечь спать, желательно "далеко и надолго". Но. Вот это маленькое, раздражающе-бесящее недоразумение, кое сейчас во всю терроризировало плотные листы бумаги с кучей текста, требовало к себе особого внимания. Ну и ладно. Он же мужик, так? Крутой и суровый капрал, которому десяток гигантов завалить что чихнуть, а маленького ребенка, значит, покупать никак? Как, очень даже как. Именно поэтому он легким движением руки закинул ребенка на плечо, взял пару другую полотенец и - самое главное - резиновую утку яркого цвета. Без последнего Микаса категорически отказывалась купаться. Настроил воду до нужной температуры, налил ароматной-в-цветной-баночке "хрени" - для пены - и со спокойной душой сказал: - Мойся. Да-да, не смотри на меня так. Помоешься сама, я тебе не нянька, чтобы еще и мыть тебя. Уже большая девочка, все сможешь сама. - Но, дядя-коротышка, я же... - Никаких "но". Вот ванна, вот полотенце, а вот гель для душа. Давай-давай, вперед. И ушел, громко хлопнув деревянной дверью. Правда - не далеко. Именно у этой же двери и остался, так как все может случиться, и оставлять ее одну все равно нельзя. Прошла минута, две, десять. Тишина - и только. И даже не поймешь, хорошо это или плохо? Можно не беспокоиться, или уже давно надо было вбежать в ванну с криками и воплями? Однако ответ приходит сам - легкий вскрик и Ривай влетает в ванную, будто бы только этого и ждал. Все не настолько серьезно - просто вылезая из ванной Микаса зацепилась за нее же, и, вместо того чтобы нормально вылезти, буквально вылетела лицом вниз. Конечно, что стороны сию позу ну никак нельзя было назвать "эстетичной", но капрала не волновало - он просто поставил девочку на ноги и укутал в несколько полотенец. - Ушиблась? - Ага, - ребенок всхлипнул, - дядя-коротышка, мне больно! - Прости-прости, - выдохнул брюнет, приглаживая мокрые волосы, - обещаю, в следующий раз буду помогать. - Пф, - надулась Микаса и показательно отвернулась, - я вам не верю. - и еще для достоверности топнула маленькой ножкой. Вот же мелкая, наглая, вредная, самодовольная... - Прости. - за последнюю минуту мужчина извинился столько раз, сколько, наверно, не извинялся за всю жизнь. - Я прощу, - нагло прищурилась девочка, - если вы мне почитаете. - Сказку? - Две. - Эй, это слишком много. - Хм, ничего не хочу слышать, - маленькая азиатка пожала плечами, - две сказки. Про красавицу и чудовище, а еще про русалочку. - Слушай, мелкая шантажистка... - Ох, дядя-коротышка, как так? Вы даже не смогли уследить за ребенком? Я очень-очень больно ударилась. Эх, вот она - актриса малого театра. Такой талант пропадает. - Хорошо, ладно! Будет тебе сказка. Именно после этого случая из "дяди-коротышки" капрал на неделю превратился в "дядю-чудовище".